И мы бyдeм вмecтe

      Динка проснулась от холода, печь в доме давно остыла. Холод и вечная сырость. — Проснулась уже? — спросила вошедшая в комнату Эльза. — Есть будешь? Я суп тебе принесла, правда он пустой, козлятины давно уже нет, а грибы закончились. — Буду.       Динка молча принялась хлебать суп, он был совсем не вкусный и холодный. Динка была хищником, ей мясо нужно было, ну на край –грибы. Во время ночных дежурств Диана часто представляла себя могучим, красивым зверем — барсом или волком, конечно же, она их никогда не видела, но очень хорошо представляла по рассказам и рисункам Старого. Вот тогда бы точно ни один шакал не посмел бы сунуться сюда.       Эльза взяла на себя заботу о Диане, когда той было 5 лет, растила её вместе со своими детьми, и продолжала заботиться, когда Динка решила жить отдельно, не желая стеснять семью Эльзы. И так всем жилось очень трудно. Когда Динке исполнилось 15 лет, она поняла, что уже достаточно взрослая, чтобы жить одна. Построить хижину помогли Янис и Макар, муж Эльзы.       Родителей Динка почти не помнила, как и не помнила свою прежнюю жизнь вне Посёлка. Родители погибли одними из первых, да так и остались там, за Перевалом. Живые еле передвигали ноги, о том, чтобы тащить с собой мёртвых не могло быть и речи. Их много осталось тогда там, за Перевалом и на самом Перевале.       Эльза зашлась в кашле, тем самым вернув Динку к реальности. — А кто за грибами ушел? — Светланка с Янисом. — И все? — Может, кто из ребят увязался. — Могли бы, и разбудить, позвать. Светка не обещала, но было естественным, если бы позвала.       Еще до прошлого года Динка не особо обращала внимания на Светку, ну, девчонка как девчонка, тощая только и очень маленькая, прямо как Дюймовочка, сказку о ней любила рассказывать старая Эльза. — Дождь идёт? — спросила Динка. — Идёт, черти его дери, — ответила Эльза. — Если так дальше будет, огурцы не вызреют, совсем жрать будет нечего, передохнем тут все.       Она любила ругнуться, хотя Старый запрещал ей это делать, сетуя, что она испортит молодёжь, которая и так, по его мнению, постепенно дичала. — Эльза, как ты не понимаешь, мы должны, да просто обязаны сохранить чистоту языка, как часть культуры, — возмущался Старый. — Какая, твою мать, культура, Старый, когда живём по уши в говне? — вопрошала Эльза.       Старый обычно замолкал, долго он с ней не ругался и не спорил, очень уж внушительный вид имела Эльза. Высокая, грузная, она одна была таких огромных размеров в Посёлке, даже все взрослые мужчины казались по сравнению с ней мальчиками. — Пойду что ли Светку с Янисом встречу, как-то неспокойно мне. — Да там Макар с Валдисом караулят их у изгороди, — сказала Эльза, собирая со стола нехитрую посуду.       Динка наскоро оделась, вышла из дома и отправилась к изгороди. Дождь кончился, и довольная малышня возилась в лужах, пытаясь достать оттуда лягушек. Лягушки шипели и меняли цвета на радость малышам. — Ну-ка, разбежались по домам, пока они вам руки не пооткусали, — прикрикнула Динка.       Ещё издалека Диана поняла, что-то неладно. — Неладно, — сказала себе Динка. — Неладно, я же так и думала. Янис ее завел куда-то далеко, и там что-то случилось. Янис не думает, что она совсем другая, не такая, как он, как я, и ее надо беречь.       Динка побежала к изгороди и на бегу сообразила, что не взяла арбалет и поэтому пользы от неё никакой. — Что? — спросила она Макара. Тот, не оборачиваясь, сказал: — По-моему, шакалы опять шляются. Стая. — Та же, что и ночью? — Не знаю. Раньше они днем не ходили. А ты Светланку ждешь? — Они с Янисом за грибами пошли. — Я знаю, я их сам выпускал. Да ты не волнуйся. Если с Янисом, то ничего не будет. Он прирожденный охотник.       Диана кивнула. В этих словах была обида, хотя Макар не хотел обижать её. Просто так получалось, что Янис надежнее, он охотник, и он — мужчина. Как будто быть мужчиной — высшее достижение человечества.       Динка первая увидела Яниса и Свету, по тому, как быстро они бежали, оглядываясь назад, она поняла, что, скорее всего за ними гонятся шакалы. Выхватив из рук Валдиса арбалет, она выбежала за изгородь и припустила к лесу. Шакалов было штук десять, никогда прежде такой большой стаи Диана не видела. Голодно, голодно всем, не только людям, но и шакалам тоже, раньше они никогда не собирались в такие большие стаи, и не подбирались так близко к посёлку.       Один шакал догнал всё-таки Яниса, пытался ухватить того за ногу, но Динка оказалась быстрее, пущенная ею стрела достигла цели, шакал завертелся волчком, иглы на загривке вздыбились еще сильнее, упал на бок, перебирая чешуйчатыми лапами, как будто продолжая ещё бежать, и затих. Остальные шакалы замерли в отдалении, опасаясь дальше преследовать людей.       Этого времени хватило, чтобы Света с Янисом добежали до Посёлка. На щеке у Светы была кровь. — Что случилось? Почему меня не разбудили, я бы с вами пошла. Почему вдвоём пошли? — психовала Диана. — Да там и вдвоём делать было нечего, — ответил ей Янис, — я вон только двух зайцев подстрелил, а у Светки, чуть было последние грибы не разбежались, когда мы под перекати-поле попали. — Это оно тебя так, — Диана осторожно дотронулось до Светиной щеки. — Да, от одного увернулась, а вот другое прямо об меня рассыпалось. Ты посмотри, пожалуйста, нет ли иголок на лице, а то так отметины и останутся на всю жизнь, и буду некрасивая, рябая, — попросила Света.       «Да даже если тысячу перекати-поле выпустят все иголки в тебя, ты всё равно будешь самая красивая», — подумала Диана. Вслух, конечно же, она этого не сказала, ещё не хватало, чтобы Света с Янисом над ней посмеялись. — Конечно посмотрю, пойдём ко мне, только надо масла в лампу налить, а то у меня кончилось.       Два года назад перекати–поле рассыпалось прямо о голову Светы, иголки было не выпутать из волос, и Свету обрили налысо, она очень этого стеснялась и почти целый год на людях ходила в платке.       В прошлом году Динка зашла к Свете попросить масла для лампы, и обомлела стоя в дверях, Светка костяным гребешком расчёсывала отросшие по плечи светлые, вьющиеся волосы. От такой красоты у Динки дыхание перехватило, она залюбовалась девушкой, думая о том, какая Света красивая. — Ой, ой, что ж ты так больно дергаешь, — закричала Света. — Прости, пожалуйста, я стараюсь аккуратно их вытаскивать, но некоторые очень глубоко засели, — оправдывалась Динка, — хочешь, я подую, и все пройдет? Мне так Эльза в детстве говорила.       Динка осторожно стала дуть на Светины ранки, а та вдруг заплакала и сказала: «Мне так мама в детстве делала».       Диана осторожно обняла девушку, притянула к себе и стала целовать ранки, на изумлённый взгляд Светы ответила: — Так быстрее заживёт.