И мы бyдeм вмecтe

      Пашка проснулся, услышав голоса за стенкой, это мать разговаривала со Старым. Они жили в одном доме, в смежных комнатах, когда-то Старый побоялся оставлять Наталью одну, после гибели мужа, а теперь она ухаживала за Иваном Семёновичем, хотя все его в Посёлке звали просто Старый, по фамилии, да, и, отдавая дань его возрасту.       Пашка прислушался, чтобы понять, о чём разговор. - Да, пойми, ты, Наташа, он моя последняя надежда, да не только моя, а наша. Он более цивилизованный, что ли, если так можно про нас сказать. Другие, вот Динка, Янис, да и Светланка, они уже приспособились к этой жизни, почти дикарями стали. Янис, вон вообще говорит, что не надо идти к кораблю, рацию чинить, здесь хочет остаться навсегда, здесь для него привычная среда обитания, а не там, на Земле. Ему там делать нечего, он дикарь, охотник. Вспомни, как они быстро приспособились к этой жизни. Вон Светланка, с детства научилась растения и грибы по запаху определять, съедобные или нет. А Динка? Настоящая богиня-охотница! Мы бы без них и не выжили бы здесь, вспомни, сколько в первый год погибло, - бубнил за стенкой Старый. - Ой, да всё я понимаю, страшно мне за него. А вдруг не дойдут? Вдруг погибнут, как и предыдущая экспедиция? Вон один Валдис чудом выжил, да и то всё время теперь болеет, лёгкие, наверное, все уже выплюнул своим кашлем. - Если не попытаемся в этом году, то, сама знаешь, три года ждать, я боюсь, что не доживу уже, - Старый привёл последний аргумент. - Ладно, давай ужинать, пойду Пашку позову,да и остальные сейчас уже придут - смирилась Наталья.       Пашка отошёл от стены, и когда мать зашла в комнату, сделал вид, что только что проснулся. - Проснулся, сынок? Давай ужинать. Сейчас Старый придёт, как раз поговорите заодно о предстоящем походе. - Мам, да я уже наизусть всё знаю, - слегка раздражённо ответил Олег. - Вон, Светланку, сегодня опять перекати-поле пожалило всю, прям на лицо попало, жалко, красивая девка, лицо теперь в оспинах всё будет, - посетовала Наталья. - Да у нас тут все меченые, все в оспинах, это как отличительная черта нашего маленького племени, - сказал, вошедший Старый.       Пашка всегда боялся за Свету, когда она ходила в лес без него. Хотя самого его в лес пускали редко, его, надежду Посёлка, «учёного», как пренебрежительно называл его Янис, берегли. Все знания, которыми обладал Старый, да и другие взрослые жители Посёлка, находились теперь в Пашкиной голове. Старый, последние 3 года регулярно рассказывал Пашке, как дойти до котловины, где остался лежать их корабль «Полюс», как измерить радиацию при входе внутрь корабля, как дойти до рубки, найти рацию, да и вообще, как она выглядит эта рация, какие лекарства взять в медпункте, и вообще рисовал различные предметы, которые могли бы пригодиться в их нелёгкой жизни здесь, на этой неласковой к людям планете.       Мысли о Свете не отпускали Пашку. «Может сходить к ней, проведать, как она там, вдруг температура поднялась, а нам завтра выходить», - размышлял Пашка. Но понимал, что дело не в температуре, ему очень нравилась Света, он сам не мог объяснить, когда он это понял, как почувствовал, что эта маленькая, хрупкая, но в то же время выносливая и отважная девушка стала так много для него значить. Хотелось помогать, оберегать, защищать её.       Он любил ходить с ней в лес, Света рассказывала ему о растениях, которые росли в этом диком лесу, а Пашка - истории, которые рассказывали ему Старый и мать.       А однажды…он даже поцеловал Свету. Он сопровождал её в лес за грибами, набрали они их довольно много, почти целый мешок, пошли к болотцу, чтобы срезать осоки, сок которой обладал чудесными бактерицидными свойствами, и вдруг Света увидела доселе невиданный цветок. Его большие лепестки медленно раскрывались, играли разноцветными красками, а потом так же медленно закрывались, и он становился похож на большую свечу. Света залюбовалась такой красотой, и совсем забыла об опасности, в это время цветок изогнулся, распахнул разом все свои лепестки, и внутри него, Пашка мог поклясться, появились огромные зубы, или может быть это были шипы, он так и не понял. Света едва успела отпрыгнуть, споткнулась, упала, выронила мешок, грибы рассыпались и с невиданной для них скоростью стали уползать в сторону зарослей шипящих лиан. Собрать удалось совсем немного, весь труд по поиску грибов был напрасен. Света заплакала, потирая ушибленную коленку, переживала, что теперь не насушить грибов на зиму. А Пашка обнял её, гладил по голове, утешал, говорил, что завтра они целых два мешка грибов наберут. А потом, сам уже не помнит как, поцеловал опухшие Светины губы.       Светка с воплем «Ты что?» оттолкнула его и побежала в сторону посёлка, а Пашка стоял, как дурак, и улыбался. С тех самых пор Светка не шла у него из головы, он даже во время уроков Старого думал о ней.       Скоро в дом стали подтягиваться участники похода и старшие, чтобы дать последние наставления.       Валдис, Макар, Эльза, Яков Анреич, Янис пришли почти одновременно, Диана и Света запаздывали. Пока все рассаживались за скудно накрытым столом, со стороны улицы раздался звонкий девичий смех, это было так необычно в этом хмуром краю, где зима длилась три земных года, светлое время суток – четыре часа, а низкое тёмное небо всегда было затянуто почти чёрными тучами, что все замолчали и с интересом уставились на дверь. Дверь распахнулась, и в комнату ввалились Динка со Светкой, девчонки смеялись и никак не могли остановиться.