КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ВСКРЫТИЕ ПОКАЖЕТ

      Утро не предвещало ничего хорошего. Ира отстранилась от традиционного утреннего поцелуя и молча ушла в душ, даже не взглянув на него. Кривицкий встал и прошел на кухню, приготовил легкий завтрак. Но супруга отказалась и от него, сославшись на прием терапевта и мало ли что за этим последует. Он вызвался проводить ее до клиники, она отказалась, сказав, что его помощь не требуется. - Занимайся своими студентами, - отрезала она и занялась макияжем. - Ир, я заказал такси. Давай поживее, - сказал Кривицкий, подавая ей дубленку. - Почему такси? А что с машиной? – Ира с недоумением посмотрела на мужа, - почему вчера ничего не сказал? - Не хотел расстраивать, - вздохнул Гена, - она в ремонте. - Надолго? – спросила супруга. - Думаю сегодня к вечеру заберу, - успокоил её он, - электроника барахлить начала. Решил лучше раньше загнать, чем если встанет в самый неподходящий момент. - И мне сказать, конечно, не мог? – фыркнула она. - И давно ты начала в электронике разбираться? – усмехнулся он. — Вот всегда, Кривицкий, у тебя отмазки находятся, - вздохнула она, надевая дубленку.       Он помог ей с сапогами, замки которых заедали на сгибе и при застегивании Ира постоянно с ними мучилась. Он злился по этому поводу почти каждое утро, потому что жена не хотела менять сапоги на новые или даже заменить молнии в них. Убедить ее сменить их у него не получалось. Он даже не мог купить ей новую пару без нее.       Они вышли из подъезда, и подойдя к такси, Геннадий привычным движением открыл ей двери авто. Она взглянула на его руку, которой он придержал дверь от порыва ветра. - Ты перчатки забыл? - поинтересовалась она. - Да, можно и так сказать. В машине остались, - объяснил он. - Старые возьми, сегодня метель обещали, - посоветовала супруга. - Уже, - и он продемонстрировал одну из перчаток, которую держал в другой руке.

***

      Поток посетителей в кабинет декана не иссякал. С самого утра пришел оперативник, он задавал уйму вопросов, на которые у него не было ответов. Единственное, чем мог помочь Кривицкий следствию, это описать сцену нападения на Карташова и помочь в составлении фотороботов нападавших. Для чего его пригласили в полицейский участок, куда он согласился прийти только потому, что понимал, что это было необходимо.       Ближе к обеду пришла мать Сергея. Отец Карташова был в командировке за границей и приехать не мог, но позвонил раньше появления супруги в кабинете Кривицкого и разговор с ним получился долгим, сложным, но конструктивным. Геннадий предложил свою помощь в реабилитации парня, и отец сказал, что подумает над его предложением. Декан осознавал, что ему было неловко принимать помощь от Кривицкого, он ясно понимал, что они с женой упустили сына и если бы не Геннадий Ильич со своей дотошностью и въедливостью, все могло быть гораздо хуже. Они могли просто потерять Сергея.       Разговор с матерью сложился еще тяжелее, женщина постоянно плакала, хотя, когда она появилась в дверях кабинета Геннадия Ильича, он подумал, что она - стальная леди и приняла новости о сыне стоически, но ошибся. Как только за ней закрылась дверь и он предложил ей присесть, начался поток слез. Она всхлипывала, рассказывая про сына, бесконечно вытирала слезы, комкая платок. К слезам Кривицкому было не привыкать, но одна только мысль, что все это может повториться вечером дома с его женой, если он все расскажет, приводила его к внутренней панике.       Все же он нашел в себе силы, успокоить мать студента и пообещал, что сделает все, что в его силах, чтобы парня не отчислили из института, помимо предложенной помощи в реабилитации.       Впереди ждало еще одно испытание на прочность. Предстоял вечер с Ириной. Он сломал голову, чем ее порадовать и решил остановиться на японской кухне. Готовить суши, роллы и фугу Кривицкий не рискнул, навыков для таких кулинарных изысков ему явно не хватало и более того, времени на подобные эксперименты тоже не было. - В очередной раз лучший японский ресторан города в помощь, - пробормотал он, усмехнулся и позвонив в "Макото", сделал заказ. Дождавшись курьера и решив сократиться на пару часов, Кривицкий помчался домой, чтобы успеть накрыть стол до прихода жены. Перед этим он заехал в сервис и забрал машину.

***

- Привет! – он попытался помочь Ирине снять верхнюю одежду, но она демонстративно отказалась от его помощи. - Смотрю, машину уже забрал, - осведомилась она. - Да, я же говорил, что это ненадолго, - подтвердил он, - извини, что не забрал с работы. Решил, что лучше ужин организую. - Да ты что! – усмехнулась Ирина. - Сегодня у нас японская кухня. Стейк из тунца, салат из осьминога и креветок под бальзамическим соусом, сашими…, - пытаясь на замечать её язвительного тона, ответил он. - Опять вину заглаживать будешь. Думаешь в этот раз прокатит? – уела она. - Не уверен, зная тебя. Но давай попробуем. Вино ты такое еще не пробовала. Японское розовое. Будешь? – он показал ей бутылочку розового вина, на этикетке которой красовался фиолетовый осьминог и малиновые иероглифы. - Не хочу, - Ира ответила отказом, демонстративно отодвигая бокал. - Хорошо, - Кривицкий проглотил отказ и продолжил, - стейк тебе какой прожарки? - А что они разные? – в голосе жены он услышал удивление. - Да, есть meduim, есть medium well. Так тебе какой? – вновь спросил он. - Ну, well, - сказала она, поджав губы. - Отлично! – заявленный стейк перекочевал на тарелку жены. - Ничего отличного не вижу. Эту гадость я есть не буду, - и она попыталась отодвинуть от себя салат, который Кривицкий попытался положить ей в тарелку. - Ты не ешь, только попробуй, - не слушая её возражений, муж исхитрился и уложил непослушные листья салата с морскими деликатесами на тарелку Ирины. - И про Кота небось не забыл, - прилетела очередная подначка от Кривицкой. - Не забыл, у него сегодня лосось в подливе, - Гена огласил меню любимца жены. - Не жирновато ему? - хмыкнула она. - Нет, в самый раз, - отозвался он. - Вот зачем ты его так балуешь? – вопрос Иры больше был риторическим, - он уже в мою сторону даже не смотрит. Каждый вечер одна и та же песня или несется, сломя голову, тебя встречать, или сидит и ждет на кухне у стола, когда ты придешь. Хоть обзовись, не придет. - И я виноват? Теперь уже к коту меня ревнуешь? - хихикнул Кривицкий. - Да, не ревную я тебя, - она отстранилась от мужа, - не понимаю просто, как тебя на всех хватает. - Сама виновата, - сказал он. - Это почему? - от изумления Ира забыла, что накалывала на вилку осьминога и тот благополучно соскользнул с тарелки, не пойманным колющим предметом. - Кто мне сердце молодого, здорового парня подарил? - задал он резонный вопрос, - теперь пожинаешь плоды своего подарка. Не удивляйся. - А ты себя чувствуешь молодым и полным сил? - поддела она его. - Есть сомнения? - саркастически ответил Геннадий. - Насчет тебя у меня уже давно нет никаких сомнений, все предельно ясно. Опять геройствовал? Давай дорогой муженек рассказывай о своих подвигах на этот раз, - Ира сверкнула глазами, в которых он прочел и упрёк, и раздражение, и обиду. Геннадий понял, что на него уже донесли. "Неужели Брагин?" Подумал Гена и спросил: "Ну, и кто донес?" - А ты не догадываешься? - поинтересовалась супруга. - Нет, - ответил Кривицкий, до последнего не желая верить в то, что Олег мог так его подставить. - Твоя обожаемая Фаина, - сказала Ира с ехидной улыбкой, - в следующий раз думай, кому свои думки доверять, когда захочешь от жены что-то скрыть! - Фаина?! - изумлению Геннадия не было предела, - да... но... не может этого быть. - Может, еще как может, - с издёвкой сказала она, - ты для нее свет в оконце, а тут полез не пойми куда и случиться с тобой могло все что угодно. - И что? Ты в Склиф ездила? - спросил он, надеясь, что все же именно жена вытащила из Фаины признание. - Зачем? - она пожала плечами и продолжила, - она мне сама позвонила, пока ты геройствовал. Очень переживала за тебя, боялась, чтобы с тобой ничего не случилось. Но я так была на тебя зла, что послала ее и тебя заодно. Ну, а вот теперь рассказывай, куда на этот раз вляпался! - Что рассказывать, если ты уже все знаешь? - Кривицкий пожал плечами и внутренне собрался, понимая, что разговор будет не из приятных. Если это вообще можно будет назвать разговором. - Вот что с тобой не так, Ген? - спросила она, но ответ последовал вовсе не тот, который она ожидала. - Вскрытие покажет, - мгновенно отреагировал Кривицкий. - Прекрати ёрничать, - прервала его она, и уже немного мягче спросила, - про машину хотя бы мог честно рассказать? - Если бы про машину, то и про перчатки, и про операцию, и про Фаину, и Карташова, и свои проблемы на работе пришлось бы, а я пообещал, что ничего больше говорить не буду о работе и о студентах, - выстроил он свою логическую цепочку, которая мало удовлетворила Иру. - И поэтому врать надо было? - задала она резонный вопрос. - Я не хотел ни врать, ни о работе говорить, но знал, что ты все узнаешь, что опять мы поругаемся, - он покрутил бокал между пальцами, изучая содержимое оного. Всеми силами стараясь не смотреть на жену. И не видеть ее раздражения, хотя оно слышалось в ее голосе. - Раз знал, так какого молчал и еще врал, - вновь поинтересовалась супруга, - заврался до такой степени, что не понимаешь уже… Ты что не понимаешь, что больно мне делаешь? - Понимаю, - понурив голову и вновь отводя взгляд, промямлил он. - Разве бы я не помогла? - напирала Ирина. - Ты сказала, что я тебе уже достал своей работой и своим Карташовым, - напомнил ей он. - Мало ли что я в сердцах сказала! - вырвалось у нее, - надо было к Фаине бежать? и еще небось на жену жаловаться, что она, сволочь последняя, мужа не понимает. А ты ведь только из лучших побуждений, потому что дурак такой всем готов помочь…       Она вскочила из-за стола и начала нервно ходить по гостиной. - Ир, ну, успокойся, пожалуйста. Ничего такого я ей не говорил. Просто попросил прикрыть, если звонить будешь, - он умоляюще посмотрел на жену, и надеясь, что она хоть немного остынет, попытался отшутиться, - я сейчас не пойму, ты меня ревнуешь или злишься на то, что я тебе врал?       Геннадий тоже встал из-за стола, понимая, что вечер практически испорчен. Он подошел к жене, и попытался положить свою руку ей на плечо. Реакция последовала мгновенно, рука мужа была сброшена, как докучливая осенняя муха. - Господи, Кривицкий, я тебя вообще сейчас прибить готова за твои выходки, - Ирина продолжала кипеть, и он понимал успокоить ее будет сложно, практически невозможно. - Прибей, если тебе легче станет, только не ругайся, - он приблизился к ней еще ближе и прошептал, - ну, давай, смелее, я готов, ну…       Она посмотрела в его спокойные карие глаза, поджала губы, и положив руки ему на плечи, прильнула к его груди и прошептала в ответ: "Ты же знаешь, Кривицкий, легче от этого не станет. Но так хочется тебя прибить, честное слово! Сколько еще ты будешь мне нервы мотать?" - Я не мотаю, наоборот, хочу, чтобы ты не нервничала, - он попытался хоть что-то сказать в свое оправдание. - Хреново хочешь, потому что именно так и получается, - вздохнула она. - Ну, вот такой я у тебя хреновый муж, - он вздохнул и развел руки, - разводиться будем? - Да, сейчас прям, - съязвила она, добавив, - муж ты прекрасный и ты об этом знаешь, поэтому и вьешь из меня веревки, еврейская морда. Ведь говорила же тебе, что вы, еврее, никогда ничего ни делаете просто так. Всегда ищите выгоду. - И какая же выгода у меня? - вспоминая разговор с Ирой в далекой юности за поеданием малинового варенья, спросил муж, начиная улыбаться, - Егорова, ты до сих пор помнишь это варенье? - Кривицкий, не съезжай, мало ли что я помню, у меня вообще память хорошая, понял? - и уголки ее губ поползли вверх, - Ген, вот что ты творишь? - Сейчас вообще спокойно стою, даже прикоснуться боюсь, - едва взглянув на нее, произнес он. - Лучше прикоснись и не стой истуканом, - смилостивилась она.       Кривицкий улыбнулся в его глазах запрыгали озорные огоньки, и он крепко прижал к себе свою Иришку. - Доволен, что добился своего, - хмыкнула она, - даже поорать на тебя не могу. Жалко тебя, дурочка´. Но перчатки я тебе никогда не прощу! - Ты же прибить хотела и посмотреть, что во мне не так, - пошутил Гена и легко увернулся от очередного тычка жены, - давай лучше вина выпьем.