Кровь к крови

– Ты должен уметь не только подавлять, но и вызывать свой гнев, только тогда он будет под твоим контролем. – Сегодня я первый раз чувствую, что мне не хочется крушить все вокруг. Дай отдохнуть. – Нет. – Я не могу по щелчку пальцев разозлиться. Я устал. Но если ты продолжишь в том же духе, то обязательно, – огрызнулся Джим и отвернулся. – Давай я тебе помогу. Спок подошел вплотную и резко притянул его к себе за бедра, чуть потерся. Хотя он больше и не испытывал дикого сексуального желания, бескомпромиссно требовавшего своего, сама мысль о том, чтобы снова овладеть этим телом, толкнуться внутрь будоражила. Но не это сейчас было целью Спока. Ему нужно было вызвать новый прилив ярости Джима. И это получилось. Тот развернулся с горящими глазами и повалил Спока на землю, тут же принимаясь избивать. – Ты этого хотел? – кричал он. – Этого?! И продолжал бить. Спок не сопротивлялся некоторое время, а потом резко выбросил руку вверх и ударил локтем в солнечное сплетение. Джим задохнулся и повалился набок, тяжело дыша. После тех дней, что Спок не сдерживал свои порывы и поступал согласно своему инстинкту, Джим выглядел оглушенным и подавленным. Он не ушел, хотя у него была такая возможность. Что он по этому поводу думал, Спок не знал, но мог предполагать. Вариант, что из-за помутнения рассудка Джим не помнит, отпадал. Это маловероятно. Скорее всего помнит и понимает причины, если все же находится здесь. Как бы то ни было, Спок решил, что подаст прошение о переводе, едва они вернутся на "Энтерпрайз". А оставшееся время следует использовать, чтобы выполнить данное Джиму обещание помочь справится с последствиями переливания крови Хана. Джима во время приступов разъедал не только гнев, было что-то еще. Он мучился головными болями и пытался поранить себя. Как-то разбил кулаки в кровь о камень. И почти все время молчал. Спок не считал возможным устраивать допросы. Если Джим захочет, скажет сам. Многое не касалось никого. К тому же Джиму следовало самому все это пережить, что давалось явно нелегко. В моменты спокойствия он мог долго лежать без движения, глядя в одну точку или начинал изнурять себя физическими упражнениями. В нем словно пытались ужиться две личности, которые дрались между собой и не могли прийти к общему знаменателю. – Я не смогу это держать под контролем все время, – Джим обернулся и посмотрел на Спока. – Оно разъедает меня изнутри и я не пойму что это за хрень такая. Словно в меня переселилась часть Хана. – Ты научишься. Сначала ты все эмоции выпустил на свободу, дал им овладеть собой полностью. Теперь, когда ты можешь ясно мыслить, нужно попытаться вызвать ярость. Просто подумай о том, что я сделал с тобой. Джим вздрогнул, но промолчал. – И когда почувствуешь, что тебя начинает захлестывать, – продолжил Спок, – начинай дышать глубоко и медленно. Сосредоточься на этих действиях, отвлекись. Думай о том, что приносит тебе радость и покой. Как ощутишь, что сможешь не сорваться, то приступай снова. И повторяй до тех пор, пока не сможешь сдерживать себя. – Тебе легко говорить, – огрызнулся Джим. – Не легко. Тебе не нужно избавляться от эмоций, да и не сможешь. Просто найди баланс, равновесие, которое тебя устроит. Выматывай себя физически, так будет легче, физическая усталость пойдет тебе на пользу. – Так ты… – начал Джим и тут же оборвал себя. Вероятно он хотел спросить, что Спок именно так и остается спокойным, удерживая эмоции в балансе. Да, плохой из него вулканец, полная отстраненность у него никогда не получалась, а уж после начала службы на "Энтерпрайзе" и вовсе. – Также, возможно тебе стоит остаться в одиночестве, чтобы… – Нет, – ответил Джим. Спок кивнул и отвернулся. Может это и к лучшему. Постоянный раздражитель в пределах видимости может помочь обретению внутреннего равновесия. Хотя, возможно Спок выдавал желаемое за действительное. Он не мог понять какие мотивы двигают капитаном. Если раньше все, о чем он думает, было написано на лице, то теперь это была маска. Как у самого Спока. Или как у Хана. С момента их пребывания на Сигме прошло семнадцать дней. Джим молчал пятый день. Спок держался поблизости, но на расстоянии, наблюдал, готовый прийти на помощь. Этот минимум он задолжал своему капитану. Свободное время он посвятил изучению окружающей среды. Без оборудования это было скорее возможностью занять себя, нежели исследованием. По прибытии у них был небольшой запас еды, который уже израсходован, поэтому нужно было найти местную еду, пригодную к употреблению. Съедобными оказались фрукты ярко-оранжевого цвета, растущие на чахлых кустарниках с мелкой листвой. Спок оставлял эти фрукты недалеко от Джима, стараясь не приближаться к нему. Сам Джим старательно себя изматывал. Он построил что-то вроде навеса, используя подручный материал из похожего на бамбук растения, но с широкими листьями все того же красного цвета, что и множество образцов местной флоры. Делал долгие заплывы в озере неподалеку от их импровизированного бивуака. И пытался медитировать. Именно так Спок расценивал сидение на одном месте. Но надолго Джима не хватало. Ему было проще действовать. Но с заходом солнца тот валился от усталости и тут же засыпал. Спок постоянно ловил взгляды Джима и не мог их интерпретировать. Мог лишь строить предположения, поскольку логические цепочки не выстраивались в связи с изменением условий задачи по имени Джим. Многие факторы оказали влияние: начиная от чужеродной крови и заканчивая событиями, произошедшими после прибытия на эту планету. И мешало еще сексуальное желание, которое не проходило. Не затмевало разум, но игнорировать его не получалось. У Спока было много времени, чтобы разобраться в себе и прийти к выводу. Джим начал привлекать как сексуальный партнер гораздо раньше, иначе во время пон фарр смерть одного из них была бы неизбежна. И в данном случае гены вулканца доминировали над человеческими. *** На них напали туземцы. Спок услышал звуки, выделяющихся на фоне монотонного звучания окружающей природы. А живность здесь редкость. Поэтому подозрительное шуршания сразу показалось предупреждением об угрозе. Из оружия у них был только нож, которым они пользовались для бытовых нужд и несколько заостренных кольев. Спок знаками показал Джиму, что на них вскоре нападут и взял пару кольев. Тот подхватил нож и приготовился ждать. Туземцы словно из-под земли появились. Их было одиннадцать особей. Теперь у Спока была возможность их рассмотреть, пока они делали то же самое. Высокие, худые тела, темная кожа. Можно было разглядеть, что показавшиеся изначально чешуйки были шрамами, покрывавшее все тело. Вытянутые лица с резкими выступающими надбровными дугами и скулами. Узкие глаза, подчеркнутые красными полосами – боевая раскраска. Как и на губах с продетыми в них толстыми кольцами. Туземцы некоторое время смотрели, вероятно оценивая, переговаривались – по крайней мере на это было похоже – протяжными тихими звуками, поскольку полноценно открыть рот они не могли из-за запечатывающих их колец. Наконец один из них резко ткнул копьем в сторону Спока и снова завыл. Остальные притихли. Спок скосил глаза на Джима. Тот был готов броситься в бой в любой момент, переминался с ноги на ногу от нетерпения и пальцы крепко сжимались на рукоятке ножа. А потом туземцы пошли в наступление. Вернее они бросились, выставив перед собой копья и монотонно завывая в один голос. Спок снова посмотрел на Джима, который оказался рядом. И стоя спиной к спине они приняли бой. Туземцы были сильными, но все разом атаковать не могли. Это было на руку Споку и Джиму. Спок первого же ринувшегося на него проткнул колом, а другой метнул в следующего, выхватил у падающего копье и успел отбить еще одну атаку. На краткий миг скосил глаза на Джима, тот уложил троих. Спок тут же поплатился за то, что отвлекся – чужое копье острием прошлось по боку, раня до крови. Больше он на Джима не смотрел. Еще двое туземцев упали замертво, проколотые едва не насквозь. Перед Споком стоял еще один. Он не наступал, его узкие глаза неотрывно следили за противником, а гудение не прекратилось. От выпадов он умело уклонялся, видимо наученный опытом остальных, что лежали сейчас мертвые. Он резко присел и махнул копьем, целясь по ногам, Спок едва успел отскочить и тут же с размаха воткнул копье в плечо, нажал, пронизывая тело. Туземец дернулся, но было уже поздно и он просто повалился на бок. Спок посмотрел в красные безразличные глаза и не стал добивать. Подхватил его копье и обернулся, но Джиму явно помощь не требовалась. Пять тел лежали позади него, а над шестым, стоящим на коленях туземцем он склонился, дернул за кольцо, продетое в губы, вырывая с плотью, и обхватил его голову руками, сжал. Туземец протяжно завыл. – Джим! – крикнул Спок, но тот не отреагировал. – Джим! И Джим обернулся, несколько мгновений смотрел на Спока, а потом разжал руки. Спок выдохнул, но Джим обернулся и одним движением свернул туземцу шею. – Джим, – тихо проговорил Спок, когда тот направился к нему. Подошел так близко, что Спок ощущал его запах, смешанный с запахом чужой крови. На щеке виднелась глубокая царапина, наверняка останется тонкий шрам. А в потемневших глазах стоял холод. Джим оглядел Спока, протянул руку, коснулся раны и тут же облизал пальцы. Спок отбросил копье и притянул Джима к себе, напряженного и влажного от пота и крови. Джим обхватил его голову руками и Споку на миг показалось, что сейчас ее раздавит. Но вместо этого Джим впился в его губы. Это и поцелуем нельзя было назвать. Он зло кусал губы и прижимался пахом. Спок толкнул его на землю и принялся стягивать штаны. Джим не был возбужден, но он яростно притягивал Спока к себе, помогал освободиться от одежды, царапал кожу, оставляя отметины. Коснулся снова раны, собирая влагу и тут же завел руку себе между ног, увлажняя. Споку стоило оттолкнуть Джима, остановить это безумие, но он отбросил руку Джима и тут же толкнулся внутрь. Джим еще сильнее расставил ноги и подкинул бедра, прикрыл глаза. Обхватил пальцами свой вялый член, принимаясь сжимать его, а второй рукой крепко стискивал за запястье Спока. Когда Джим открыл глаза, то радужка уже посветлела, а черты лица разгладились и он все сильнее подавался вперед, насаживаясь на член. Возбуждение к нему приходило, член наливался и твердел. Спок размеренно двигался с силой вбиваясь в тугой жар. Он неотрывно смотрел в глаза Джима. Там было желание, там была тьма. И Спок двигался и двигался, пока Джим не напрягся, выгибая шею, закусывая губу. И Спок не удержался, склонился, провел языком по царапине на щеке и прикусил кожу на шее. И оргазм тут же накрыл его. С места, где они жили пришлось уйти. Трупы туземцев остались там. Либо их похоронят свои по своим же обрядам, либо их плоть так и останется разлагаться под палящим солнцем. Но Спока, да и Джима тоже, они не волновали. Джим снова молчал, упорно занимался своим состоянием и держался в стороне от Спока, словно и не было ничего, словно не он тогда предложил свое тело. Хотя иного ожидать не следовало. В тот раз горячка боя толкнула Джима на подобный поступок и их взаимоотношения снова вернулись к холодной отстраненности. Джим похудел и черты его лица заострились, придавая некогда открытому и улыбчивому капитану хищности и жесткости. Спок размышлял, помог ли он Джиму хоть чем-то или его присутствие было здесь лишним. Спока воспитывали на Вулкане, а жители этой планеты не слишком разговорчивы и не торопились объяснять как себя нужно контролировать. Несколько фраз, сказанных отцом о внутреннем равновесии и было тем, от чего в свое время пришлось отталкиваться. Именно это Спок и сказал Джиму, по сути оставив его один на один с самим собой. Это закаляет и по-видимому закаляло и Джима. Боль всегда делает жестче любое живое существо. Прошло тридцать семь дней с момента высадки на Сигму. Но Джим был еще не готов вернуться. И у них был еще один шанс через двадцать три дня. Связи с кораблем не было. Передатчик Джим уничтожил в один из дней в очередном порыве ярости. Но Спок его предупредил относительно своего указания доктору МакКою сделать вылазку через тридцать и шестьдесят дней. Потому что могло произойти что угодно. И это что-то не замедлило случиться. В один из дней, когда Спок спросил не готов ли Джим возвращаться, ведь у них оставалось восемь дней, получил в ответ лишь молчание. Этого стоило ожидать. И конечно же Спок не собирался возвращаться один, о чем и проинформировал Джима и снова не получил ответа. Споку это не понравилось, но говорить об этом не стал, а вместо этого направился вглубь густых зарослей, потому что нужно было успокоиться и подумать. Джим все же умудрялся выводить его из себя. Даже такой, обманчиво спокойный, с сжатыми губами и нахмуренными бровями. А ведь раньше раздражала его веселая беспечность. Спок был предельно аккуратен в новых условиях. Незнакомая природа на чужой планете всегда полна сюрпризов. Но сосредоточенность на мыслях привела к рассеянному вниманию, что и стало ошибкой. Неприметное серое растение с круглыми листьями казалось безобидным и Спок просто смахнул нависающие лианы со своего пути, оцарапав руку о мелкие шипы. Неладное он почувствовал почти сразу. Жжение на маленьких ранках становилось все сильнее и сильнее. Растение оказалось ядовитым. Спок тут же развернулся и направился к их новому бивуаку. Он шел и шел, и уже стало казаться, что заблудился. Не мог он так далеко уйти. В голове наплывал туман и мешал связно мыслить, заставлял делать короткие вдохи и выдохи, словно сжималась гортань, перекрывая доступ воздуха. Спока шатало, когда он наконец увидел Джима и практически упал на него, когда подошел поближе. – Спок? – донеслось словно издалека. – Что с тобой? Отвечать сил не было и он протянул руку к его лицу, показывая и объясняя, что сделать уже ничего нельзя. Ему придется уйти в лечебный транс, иначе не выживет. И Спок постарался из последних сил, чтобы донести еще одну мысль: что бы Джим ни решил, Спок заранее принимает. Даже если это означает, что уйдет один и оставит Спока здесь. Потому что место встречи с МакКоем далеко и нецелесообразно тащить на себе бесчувственное тело. Вполне логично, полагал Спок. Джим отбил его руку и что-то сказал, но Спок не услышал. Он отключился. *** Спок пришел в себя и понял, что находится на "Энтерпрайзе". Его окружали знакомые звуки медицинских аппаратов, приглушенный свист турболифта, знакомые шаги доктора. – Я знаю что ты пришел в себя, так что хватит притворяться. – Я тоже рад вас видеть, доктор МакКой, – Спок наконец открыл глаза. – Вы плохо выглядите. – Ты еще хуже. Что бы там Спок ни думал там, на Сигме, а вернуться на корабль он был рад. Словно "Энтерпрайз" стал его новым Вулканом. – Как капитан Кирк? – Не знаю, – пожал плечами МакКой. – После возвращения… Он стал похож на тебя. Нихрена не понятно, но здоровье в норме. Ну и руки больше не ломает. – Ясно, – Спок отвернулся и прикрыл глаза. Джим вернулся сам и не оставил его на Сигме. Взаимосвязаны ли эти факты? – Ты провалялся в отключке почти две недели. Я думал, что уже не придешь в себя, но Джим был уверен, что очнешься. Ты находился в анабиозе, причем жизненные показатели были близки к нулю. В общем, ты живучий. Кстати, я взял яд из твоей крови. Потрясающая штука. Быстро проникает в организм и образует на стенках вен закупорки, причем довольно быстро, перекрывает ток крови. Но я сделал противоядие, так что ты быстро оклемался. – Спасибо, доктор. – Всегда пожалуйста, – показательно безразлично хмыкнул МакКой и отошел. – Пару дней в постели и можешь быть свободен. Но пару дней Спок не стал ждать. Через час он поднялся и, проигнорировав окрики доктора, отправился к себе. По дороге к каюте он встретил Джима. Спок вскинул взгляд и кивнул, и насколько мог быстро пошел дальше. Увидеть его снова в капитанской форме, выбритого, но все равно иного, с другим взглядом, тяжелым и оценивающим, было почему-то больно. На Сигме было проще. Хотя скорее это просто обманчивое впечатление. Спок добрался до каюты и завалился спать. Едва Спок пришел в себя, как составил раппорт о своем переводе. Возможно они где-нибудь пересекутся с другим кораблем Федерации или дружественной ей планете и Спок сможет покинуть "Энтерпрайз", потому что до Земли или нового Вулкана они доберутся немногим меньше чем через пять лет. Прошло три месяца как началась их миссия, а складывалось впечатление, что целый год минул. Но это было на уровне ощущений. А им не следовало доверять. На корабле все шло своим чередом, экипаж исполнял свои обязанности, капитан находился на мостике практически неотлучно, прерываясь лишь на сон и еду. Спок, воспользовался своим состоянием больного и не выходил из каюты, проводя время в медитациях и размышлениях, это было привычно и не нужно было сталкиваться с Джимом. Вероятно Джим полагал также. Они не пересекались с того случайного столкновения в коридоре. Но как выяснилось двумя днями позже, мнение Джима было иным. Он пришел в каюту к Споку взвинченный и раздраженный. – Твоя отставка отменяется, – отрезал он. – И для этого вы явились в мою каюту без разрешения? – поднялся Спок и заложил руки за спину, сжимая кулаки. – Ты остаешься, – проигнорировал его вопрос Джим. – Капитан, я не могу больше выполнять обязанности коммандера на "Энтерпрайзе". Вам придется принять отставку. В любом случае я уже отослал командованию прошение. – Не отослал. – Простите? – Я предупредил лейтенанта Торсона, отвечающего в данный момент за обмен сообщениями с базой, что любые исходящие должны согласовываться со мной лично. – Понятно. Спок присел на стул. Вероятно, решить этот вопрос будет проблематично, учитывая поведение капитана. Джим подошел, протянул руку к лицу Спока и сжал челюсть, заставил поднять голову. Пальцы ощутимо впились в кожу. Спок тут же отбил руку, но Джим дернулся повторить жест. Спок отступил назад. – Покиньте мою каюту, капитан. Вместо ответа Джим скривился – бледная тень прежней улыбки – и сделал шаг навстречу. Спок попытался унять всколыхнувшиеся эмоции. Если он немедленно останется один, то сможет прийти в себя. И при первой же возможности… Джим толкнул его на кровать и тут же навалился сверху, принимаясь жадно шарить по телу, добираясь до обнаженной кожи. Пару минут Спок лежал неподвижно. Поведение Джима выбило его из колеи. То, что случилось на Сигме, должно было там и остаться. Но у капитана на то было собственное мнение. В этом он не изменился. Спок перехватил Джима за запястья, отвел от своего тела и вгляделся в потемневшие глаза, зацепил взглядом тонкий шрам на щеке. А потом перевернул его, подмял под себя, вжался пахом в задницу, потерся. Отстранился ненадолго, чтобы стащить одежду с него и себя и снова вжал Джима в матрас. Никаких прелюдий, увлажнил слюной и сразу толкнулся. Джим выгнулся и закинул ноги ему на поясницу, сжал коленями, дернулся, подгоняя. Удивляться было уже поздно, как и делать что-то иное, помимо очевидного. Спок скрестил его руки над головой, перехватил запястья, а другой сжал бедро и начал двигаться. Джим застонал и начал интенсивно подаваться, насаживаться. Его член, твердый, возбужденный покачивался от каждой сильной и глубокой фрикции. Спок вбивался и вбивался. Возможно, его внутренний зверь и уснул, но Джим умел его разбудить, вытащить наружу. И наслаждался этим. Как наслаждался от твердого члена, распирающего его задницу. Секс – естественная потребность человека. Для вулканцев секс не играет такой роли. Природа позаботилась о размножении, наделив их пон фарром. Но Спок не был чистокровным вулканцем. Причина его слабостей в человеческих генах. И в Джиме, как показывает практика. К утру они выдохлись. Лежали рядом и молчали. А потом Джим поднялся, оделся и, пошатываясь, покинул каюту. Спок смотрел на закрытую дверь. Вероятно, отставка и впрямь отменяется. Он бы хотел, чтобы этого всего не было. Этой ночи, Сигмы, сломанного варп-ядра, Хана. Чтобы Джим остался прежним. Чтобы сам Спок оказался за стеклом, в помещении, пропитанным радиацией. Но произошедшего не изменить. И всем им придется жить с последствиями своих решений.

Июль, 2013