Валласлин

***

      Она поймала его у камина в обеденной зале. — Рук, можно спросить? — Беллара, суетясь не больше обычного, выглядела слегка смущëнной, когда окликнула его, незаметно подобравшись со спины. Вряд ли специально, скорее, дело привычки. Застать его врасплох она всё равно не могла, грош цена будет тому Ворону, который не заметит приближения к себе в тишине, нарушаемой разве что потрескиванием огня.       Он кивает, с интересом глядя на неё. — Ты носишь vallaslin, но… — она запнулась, поняв что-то про себя и поспешила оправдаться: — Я не имею ввиду ничего плохого, не подумай!       Он и не думал, ни единый мускул на лице не дрогнул, но Беллару больше беспокоили собственные мысли, чем его реакции. Она быстрее остальных приспособилась к жизни на Маяке, но ещё не притёрлась к ним всем: неловко пыталась подружиться с Нэв, не скрывая восхищения, допрашивала Хардинг об её способностях и безвылазно сидела в парящем посреди ничего домике, пытаясь починить Надас Диртален. С ним она почти не разговаривала после возвращения из Арлатанского леса. — Но, я хочу сказать, ты же не долиец, верно? — лицо Беллары заметно покраснело, но, разумеется, из-за жары. При всей необычности их убежища, огонь в камине разжигали обыкновенными дровами, которые приходилось колоть вручную и потом искать огниво, если не хотелось отрывать Нэв от работы такой банальной просьбой, как подпалить поленья в очаге магией.       Он ухмыльнулся. — Si, lethallan. Что меня выдало?       Она нахмурилась и её замешательство ещё больше повеселило Рука: Беллара очень умная, наверняка умнее их всех в вещах, касающихся древней эльфийской магии и Завесы, но её навыки общения и чувство юмора оставляли желать лучшего. — Ну, у тебя нет акцента, как у других долийцев, когда они говорят на торговом языке, и… — Беллара запнулась и почти простонала: — Погоди, это же была шутка, да? Ты шутишь! — она казалась удивлённой и раздосадованной одновременно. Рук не удержался и рассмеялся, коротко и совсем не обидно. Беллара слабо улыбнулась в ответ. — Прости, я никогда не понимала шуток. — Всё в порядке, не ты одна, — успокоил её Рук, без зазрений совести усевшись на стол, который они притащили из кладовой на днях в попытках как-то обжить Маяк. Беллара то приподнималась на носках, покачиваясь, то опускалась, в нетерпении или, может, пытаясь избавиться от чувства неловкости. Он попробовал её отвлечь: — Ты правильно угадала, я плоскоухий в третьем поколении. Долийцев видел, но своим они меня не посчитали. — Не говори так о себе, — слегка нахмурившись, попросила Беллара, не дослушав его. Рук вопросительно посмотрел на неё, но она не заметила, уставившись куда-то в одну известную ей точку. Конечно, она хотела вернуться поскорее к артефакту, заставить его работать или, также украдкой, подобраться к легендарной Нэв Галлус, чтобы услышать одну из её историй. С ним Беллара не знала, что делать и Рук её не винил. — Почему? — Ты будто унижаешь себя. Городские эльфы ничем не хуже долийцев, мы один народ.       Рук принял это замечание к сведению, хотя его гордость или самоощущение нисколько не страдали от того, что какие-то, живущие в лесах и полях, эльфы считают его шемовской подстилкой. В конце концов, Герою Ферелдена помогал эльф (кстати, Ворон), Инквизитору Лавеллану — эльфийка из Рыжих Дженни, Защитник Киркволла связал своё сердце с эльфом из Тевинтера. Самомнение долийцев из-за подвигов их сородичей из других кланов скорее забавляли Рука, знавшего об этих «незначительных» деталях. — Ты только это хотела узнать? — Нет, не совсем, — Беллара повернулась к нему, всмотрелась в лицо, точно хотела его запомнить поточнее, слегка прищурившись. — Почему ты выбрал письмо Джуна? У нас, ну, в клане, его наносили ремесленники, мастера, иногда хранители стад. Не… — она оборвала себя, может, отвлёкшись на что-то ещё, пришедшее на ум, или поняв, как неправильно прозвучит то, что она хотела сказать. — Не ассасины? — понимающе уточнил он, улыбнувшись. Честное слово, у него собиралась коллекция реакций на его ремесло: вежливый, но отдающий холодом, интерес Нэв, которая сходу припомнила два его контракта, весьма кровавых, надо признать, показательно жестоких, любопытство, смешанное с лёгким беспокойством, Хардинг, даже в Ферелдене кое-что слышали о Воронах, и ворчливое, но точно дружелюбное, замечание Варрика: «ассасин с золотым сердцем? Ты мог бы стать героем романа, приятель, люди обожают такие истории.»       Беллара кивнула. В глазах огонь ещё не плясал, но точно разгорался интересом. Рук, вместо ответа, поинтересовался: — Тебе не кажется, что смерть — это тоже ремесло? — ответа он не дождался — выражение лица Беллары недвусмысленно говорило, что ей возразить нечем, продолжив мысль: — Меня учили ему, как в кланах учат вытачивать луки, просить галл и читать по следам. Разница… Разница, пожалуй, невелика.       Буквально между жизнью и смертью. Чьё-то ремесло спасает, его же дело — оставлять послания.