Влюбиться в меня

Теплая рука опустилась мне на плечо. Лань Сичэнь ласково посмотрел на меня, а в глазах его читалось, пусть и скрытое, беспокойство. Вот уж точно – человек без скрытых мотивов. Сразу можно понять, о чем он думает. К примеру, сейчас наверняка думает, что же я скажу дяде Цзяну, обвиню ли своего психолога в произошедшем. И дело не в том, что он переживает за свою репутацию. У меня была уверенность в том, что его лицо такая мелочь не запятнает, да уж и скорее на меня все свалят, чем обвинят его. Ну, уж такое можно пережить, тем более, я не собираюсь в подробностях рассказывать, что произошло – слишком опасно. Да и кто мне поверит, вероятнее, я буду выглядеть как лжец, а в худшем случае меня снова отведут в больницу. В моей прошлой жизни душевнобольные подлежали лечению, и что-то мне подсказывает, то же принято и в этом мире. Не хотелось бы прочувствовать на себе подобное... – ...И ещё просьба, позволите? – отстранившись от меня, Лань Сичэнь обратился к водителю подъехавшего транспорта – автомобиля. За то недолгое время, которое я успел провести в этом мире, я успел изучить некоторые повседневные вещи, и, к счастью, это было незаметно для окружающих – методом, банально, подслушивания и анализа. Но даже если я что-то неверно назову, или не смогу объяснить что-либо, у меня всегда есть возможность все свалить на амнезию – отмазку, которой я пользовался последние несколько дней, и вполне успешно. Притворяться дурачком, забывшим свое прошлое вкупе с некоторыми вещами окружающего мира, довольно удобно. Но не стоит слишком полагаться на эту отговорку. Стоит перегнуть палку, и из вполне вменяемого мальчика, который только оправляется от шока, могу превратиться в человека, у которого осложнения. В любом случае, пока Лань Сичэнь общался с водителем, выглядящим человеком среднего возраста побитым жизнью, а возможно, ещё и выпивкой, словно те самые извозчики в моем мире: простые люди, что по жизни не превышали пятьдесят лет, а кроме того ещё и злоупотребляли вином, я осмотрелся по сторонам. Вокруг жилые дома, тянущиеся ввысь на множество этажей, возвышающихся друг над другом, серые и однотонные. Казалось, что их заполняют одинаковые квартиры, одинаковые люди с одинаковой судьбой. Муравейники. Такие дома, хоть и были для меня в новинку, не представляли ничего интересного – в мое время также были дворцы с двумя, тремя, пятью этажами, а, может, и больше, просто строились они для одной семьи, а не для множества людей, да и выглядели посимпатичнее. Не отрицаю, в этом мире есть и куда более интересные строения, к примеру, дом, в котором местного Вей Ина приютили Цзян Фэнмянь и мадам Юй – сыхэюань, что был оснащен современной техникой: внешний вид схож с традиционным, но жить гораздо удобнее, чем если обходиться без технологий, словно в жалких консервативных потугах показывая, что и так тебе неплохо. Он был больше похож на то, что я привык видеть в Юнь Мэне. В этом мире семья Цзян стараются чтить традиции, но не отказываются и от упрощения быта. Мой взгляд скользнул мимо Лань Чжаня, невольно задерживаясь на его статной фигуре. Его глаза были устремлены также в неясном направлении, словно ему не на что смотреть, но губы были чуть более поджаты, чем обычно – это показатель его недовольства. Похоже, слегка затянувшийся разговор с водителем его тоже начал выводить из себя. Всё-таки, он из тех, кто желает расправиться с делами, по возможности, не откладывая их в долгий ящик. А ещё его раздражаю я, очевидно, поэтому он хочет поскорее отмучиться, чтобы я больше не попадался ему на глаза. Надо же, я стал говорить так, будто понимаю, что у него на уме, как наивно. Да, я запомнил некоторые закономерности, когда ещё был шестнадцатилетним болваном, совершенствующимся в Гу Су, но чтобы понимать его?.. К тому же, этот мир – совершенно иной, и я не имею возможности сказать, что всё, что происходило со мной, все характеры моих знакомых, будут идентичны тем, что будут здесь. А особенно Лань Ванцзи, который, кажется, невзлюбил меня здесь больше, чем в моем мире. Заметив мой взгляд, юноша полоснул меня своим отрешенным взглядом, а после, открыв дверцу машины, не дожидаясь, когда его брат закончит объясняться с водителем, уселся на заднее сидение. Как и обычно, он был непоколебим, как скала среди бушующих волн. Мои губы непроизвольно растянулись в ехидной усмешке. Пожав плечами, я последовал его примеру, открывая противоположную дверцу. И, наконец, мы тронулись. Лань Сичэнь стоял на обочине и смотрел нам вслед, словно раздумывая, стоило ли меня отпускать. Ну, долго я на нем внимание не заострял. Меня куда больше интересовало окружение: дома, сады, строения. Все же, мне не доводилось видеть такое прежде, и, пусть я и видел подобное на картинках, все вызывало интерес. – У вас такой заботливый отец, – хрипло, словно выдавливая из себя каждое слово, прокряхтел водитель. Пусть он и высказался неожиданно, спустя несколько минут молчания, я не был удивлен. Изъявлять желание праздной беседы – обычное дело для его профессии, извозчики в моем мире грешили тем же. Стоило попросить какого-нибудь мужичка на телеге с запряженной в нее немолодой кобылой подвезти, как спустя лишь несколько секунд начинались вопросы, вроде: «Куда путь держишь?». А стоит ответить, так сразу идёт рассказ о своих родных местах, быту и прочем. И не останавливается рассказчик, пока уж не приедут на место. Я фыркнул. Кто бы мог подумать, что Лань Сичэня примут за родителя. Да, он здесь, кажется, был намного старше братца, лет на пять-шесть, но он совершенно не выглядел человеком, у которого могут быть дети, к тому же, такого немалого возраста. Неужто из-за его заботы и воспроизводимого им впечатления зрелости, этот человек так и решил? Украдкой взглянув на Лань Чжаня, я заметил, что он обескуражен данным высказыванием. Ну, что же, пока он не может и слова выдавить, мои внутренние бесы развлекутся. Состроив милое лицо и искусственно завысив тембр, я прощебетал: – Да, мой папочка самый лучший, – ресницы взлетели вверх-вниз, дополняя образ невинного мальчика, – Он так волнуется, так переживает... Но у него так много работы, совсем на нас с братиком времени не остаётся, – я хитро взглянул в сторону Лань Ванцзи, который, казалось, сейчас от возмущения задохнётся. Какая невероятно забавная картина, право слово! – Вы, получается... – Нет. Ледяной тон Лань Чжаня заставил воздух резко замёрзнуть. Не привыкший к такому водитель, казалось, вздрогнул. Даже жаль его... Хотя чего это я, сам-то пару мгновений назад водил его за нос, потакая его теории. Ну, кажется, пока господин Второй Нефрит не успел нагрубить дядьке, надо выручать и того, и другого. – Право слово, дядя, – рассмеявшись, воскликнул я, – Вы неверно решили, что тот парень наш отец, разве он не молод и хорош собой, чтобы уже воспитывать двух великовозрастных парней? – я, словно невзначай, хлопнул Ванцзи по плечу, продолжая, – Уж простите, что подыграл! Лань Чжань отпрянул, стоило его коснуться, вновь с еле скрываемым удивлением воззрившись на меня. В этом мире он какой то впечатлительный, хочется затыкать его в бок пальцем и посмотреть на его реакцию. А вот дядька, почуяв, что атмосфера снова растоплена, усмехнулся, пожурив меня за враньё, но не отмахнулся и продолжил разговор. Что же насчёт меня? Как человек, который не был против пустой болтовни, особенно с человеком, который не обижается на шутки, я охотно отвечал. Так мы и отправились, весело болтая, и лишь Ванцзи как-то странно порой косился на нас, хоть преимущественно и делал вид, что совершенно не заинтересован в наших словах. Наша непринуждённая беседа завершилась довольно внезапно: водитель, увидев что-то вдалеке, внезапно посерьёзнел, обернувшись на меня: – Малец, впереди легавые, пристегивайся, иначе проблем не оберемся. Я оглянулся по сторонам в поисках того, что мне надо пристегнуть. Вроде одежду застёгивать нет нужды... Бегающим взглядом я окинул Лань Чжаня. Скорее всего, правильный Ванцзи уже пристегнул все, что нужно было, потому к нему вопросов не было. И правда: я заметил перетянутый через его тело ремень, который цеплялся за замок и приковывал его к сиденью. Я, конечно, сразу понял, что это ремень безопасности – тут не надо быть гадалкой. Также как и было очевидно то, что именно его я и должен был пристегнуть. Только вот как? Я нащупал лямку около своей головы – один из концов ремня. Только вот он был совсем маленьким – пристегнуться на него было невозможно. Возможно, надо за него тянуть, чтобы он увеличился в размерах? Именно это я и сделал, однако лямка не поддалась. Я подёргал ещё пару раз – нет, ни в какую. Бракованная? Или я что-то не то делаю? Спросить не могу: вызову подозрения, а этого мне не надо. Конечно, могу оправдаться недавней потерей памяти, но для того, кто потерял память, я слишком оживленный, вновь подозрительно. Внезапно я заметил, что надо мной кто-то навис. Отстранив взгляд от непослушного ремня, я поднял голову, и тут же встретился с парой янтарных глаз, что без интереса смотрели на меня. Оказалось, Лань Чжань, заметив мое замешательство, решил, что лучше никого не тормозить, и сделать все самому, потому сам отстегнулся и, приподнявшись, потянулся ко мне на помощь. Его руки выглядели нежными и хрупкими, как у фарфоровой куколки. Словно стоит их коснуться, и они задрожат под страхом тотчас же с треском сломаться, однако не дай бог кому-то не повезет встретиться с этими руками в бою. Пусть они и выглядят так, словно их единственное предназначение – играть на гуцине да держать чашку с чаем, в этих руках было столько мощи, что любой силач будет в страхе. Хотя, может, в этом мире они растеряли ту мощь, какой обладали в моем. Но мой взгляд приковали его глаза. Как бы я ему не нравился, как бы мне он был безразличен, отрицать я не могу одно – его превосходство над всеми остальными отроками, что я раньше встречал. Нежное лицо, плавные линии лица... Но его глаза обладали какой-то особой обворожительностью. Пусть вечно пустые, вечно безымоциональные – они были словно драгоценные камни, чистые и полупрозрачные. Казалось, что, когда смотришь в них, ты смотришь сквозь самоцвет. И пусть взгляд обдавал холодом, пусть всегда, когда встречался с Лань Чжанем взглядом, будто попадал в суровые горы, где вечно валил снег, стоило увидеть его глаза вблизи, ты не мог не восхититься их красотой. Возможно, они зачарованы, потому что даже такой человек, как я, не смог противостоять мыслям и словам, что всплыли из разума. Словно заворожённый, я тихо спросил: – Эй, что значили те слова, что ты сказал мне?