Старший брат лучшего друга

Неделя зимних каникул прошла невероятно быстро. Парни успели сделать все, что только задумывали, и даже больше. И вот, лежа на большой кровати в самый последний день отдыха, Чимин все время вздыхал и только смотрел в потолок. — Тэ, а можно влюбиться за неделю? — По статистике, — начал было тораторить младший омега, копаясь в своем столе с тетрадками. — Человеку достаточно пятнадцать минут, чтобы влюбиться. А что? Кто-то посмел украсть сердечко моего лучшего друга? — юноша шокированно оборачивается к Чимину всем корпусом с застывшим удивлением на лице. — Только не говори, что это Чонгук. Я тебя побью. — Нет, ты чего?! Конечно нет! Я просто так спросил... просто... — омега прикусил свой язык и прикрыл глаза, стараясь не выдать свое состояние. Сердце билось с бешенной скоростью при упоминание старшего альфы, щеки каждый раз принимали пунцовый оттенок, и в голове был образ Чонгука, такого красивого, сильного, с невероятным телом и руками, которые творят... Чимин резко взмотнул головой и перевернулся на живот, утыкаясь лицом в подушку. Неужели это так очевидно? — Чим... — Тэхен решает отложить свое увлекательное занятие и серьезно поговорить с другом. Он закрывает ящик и ближе подползает к кровати, продолжая тиранить Пака внимательным взглядом. Не то, чтобы Тэхен был против. Просто... Чонгук Чимину не по зубам. Они слишком разные. Он хочет защитить друга. — Давай ты не будешь мне врать, потому что ты не умеешь это делать. Тебе нравится мой брат? — Слишком заметно? — его бормотание уходит куда-то вглубь постели, где исчезает, так и не увидев белый свет. — Я ничего не могу с собой поделать, — повернув, наконец, голову, Чимин медленно смахнул разноцветную челку и прикрыл свои глаза, чтобы совсем себя не выдать, хотя и так все давно понятно. — Я постоянно думаю о нем, и его запах, он такой вкусный. Тэ, у меня такого никогда не было. Словно он не из этого мира, такой далекий и невероятно красивый. Парень тяжело вздыхает и чешет затылок, задумавшись. — Мало ли какой у него запах. Ты должен смотреть не на это, а на то, какой он человек. А Чонгук плохой. Я знаю, о чем говорю, Чимин... — Тэхен залезает на кровать рядом с лучшим другом и укладывается на одну подушку, прося посмотреть ему в глаза. — Разве ты мечтал о таком альфе? — Хорошим мальчикам нравятся плохие альфы, — с выдохом произносит омега и опускает взгляд, не в силах смотреть другу в глаза. Ну что он может с собой поделать, каждый день одно и тоже, что уж говорить про ночь и сны. — Только ему не говори, я не хочу, чтобы он знал это, потому что ничего хорошего не выйдет, а терпеть подстебы на такую тему я точно не хочу. Чимин замолчал и тихо обнял друга, удобнее устраиваясь на его груди. Слушая спокойное сердцебиение Тэхена, он мысленно представлял на его месте Чонгука и старался насладиться легкой иллюзей мнимого счастья.

...

Первый день учебы после каникул тянулся непозволительно долго, прямо как ожидание вкусной пиццы из духовки. Тэхён за эти пять часов вымотался настолько, что к последнему уроку стал немного засыпать. — Чима, давай я попрошу отца нас забрать со школы на машине, я так устал... — жалобно скулит младший, развалившись на парте, не обращая внимание на скучного учителя по химии. Чимин медленно отложил ручку и чуть потянулся ногами, блаженно прикрывая глаза. На самом деле, он тоже очень сильно устал, и веки постепенно слипались. — Я не против, только давай заедем перекусим в какую-нибудь кафешку, я очень голоден, а есть стряпню Дживона я в жизни не собираюсь, — тихо фыркнув, омега скрестил руки на своей груди, поерзал на стуле и дернул цветную челку на глаза. Кстати, отец был не против таких перемен сына, а вот его женишок еще как, каждый день потыкая младшего этим. — Заедем в магазин, купим много всяких вкусностей и будем вместе делать у меня домашку! — восторженно орет шепотом Ким, расцветая на глазах. Он достал телефон и шустренько набрал длинными пальчиками сообщение отцу с просьбой забрать их с Чимином после школы. Ну и добавил кучу всяких смайликов. Все как всегда. Ничего не меняется. По звонку учитель написал на доске домашнее задание и отпустил уставших ребят по домам. Тэхён с Чимином собрали свои сумки и уверенным шагом направились к выходу из школы, увлечённые какой-то беседой о персонажах из игры, пока не сели в авто отца семейства Ким. — Ну что, малявки, куда едем? — Чонгук смотрит на парней с водительского кресла и ехидно улыбается, — отец попросил вас забрать после школы, у него дела. У младших пропал дар речи, и если у одного из-за сильного восторга, то у второго из-за сильного удивления, потому что сердце при звуке чужого голоса стало невыносимо бить внутри еще растущего организма. Чимин приложил руку к груди и посильнее натянул на себя яркий красный шарф, пряча свое пунцовое лицо внутри. — Я, пожалуй, домой, — такой подставы он точно не знал. Хотя было понятно, что Тэхён тоже про это не подозревал, от слова совсем. Но заслушав фразу друга, омега резко нахмурился и аккуратно ударил его под ребро, весело смеясь. — Поздно, сладкий. — Послышался щелчок блокировки дверей. Чонгук завел мотор черного авто и немедленно выехал со школьной парковки на проезжую часть. Не поверите, но Чонгука уговорить забрать ребят со школы было слишком просто, чему не мог удивиться Ким старший. Обычно, его за буханкой хлеба из дома хер выгонишь, а тут вон что... — Заедем в супермаркет. Мы с Чимином договорились сегодня делать домашку у меня. — Вот как значит. Ладно. — Чонгук кивает, внимательно следя за дорогой, и отправляется к самому близкому супермаркету. — Что сказали по поводу твоей новой прически учителя, а, Минни? — Всем понравилось... — и весь пылкий характер, который Минни показывал на этих каникулах, исчез бесследно. Омега тихо пискнул на новый толчок и перевел взгляд на водительское зеркало, встречаясь взглядом с альфой. И именно в этот момент Чимин понял, насколько сильно он влип. Эти невозможные, черные глаза буквально заглядывали в душу, пожирая изнутри. Он улыбался глазами, задевая все нервы внутри. Пак опустил взгляд и только заметил, как все это время не дышал, прикусывая нижнюю пухлую губу до крови. — Тэхен, я так больше не могу, — светловолосый закрылся ладошкой от Чона и тихо прошептал эти слова на ухо другу. Тэхен посмотрел на друга и тяжело вздохнул, не в силах никак помочь. Что он сделает? Попросит Чонгук быть менее сексуальным и притягивающим? Да его за это просто напросто побьют и высмеют. — Чимин, Чонгук всегда рядом со мной, потому что мы семья. Пока мы будем дружить - он никуда не денется, всегда будет рядом и мозолить тебе глаза. С этим надо что-то делать... — О чем шушукаетесь? Больше двух говорят вслух. — Какой ты идиот безмозглый. Веди баранку молча. — Тэхён рявкнул на братца. Повезло же им застать альфу в хорошем расположении духа. Мало ли что он мог ответить, будь он зол. Когда машина остановилась у магазина, Чонгук не торопился разблокировать двери, пока сам не был готов выходить. Он засунул паспорт с кошельком в задний карман рваных джинс и вышел из салона, доставая ключи. — Через три секунды запираю машину. Кто не успел - остается там до ночи. раз, два... Чимин даже не успел опомниться, как его вывалили из авто прямо на Чона. Не удержавшись, он рухнул на мягкий, чуть выпавший снег, хватая старшего парня за край куртки. Где-то там сзади хихикал Тэхен, довольно улыбаясь своему маленькому гадкому плану. — Какого хуя, Тэ, блять! — пределу возмущения омеги не было, и пусть он был сейчас слишком близко к объекту своего воздыхания. Мат шел из уст парня все хуже и чаще, до тех пор, пока он не встал на ноги, отряхнув пальто. — Идиот, — пробубнив все проклятия под нос, он более-менее успокоился. Еле удержавшись на ногах, Чонгук злобно посмотрел на обоих парней и показательно громко нажал на кнопку блокировки авто, тем самым оставив испугавшегося Тэхена внутри салона. — Я говорил, что будет, если кто-то не успеет. Посиди и подумай над своим поведением, а ты... — мужчина кидает злобный взгляд своих черных глаз на Пака. — Пошевеливайся. Сходим вдвоем. Честно сказать, тэхён не мог понять, кому сейчас лучше: Чимину, который теперь идёт в магазин вместе с Чонгуком, или ему самому, оставшись в машине один на один со своими буйными мыслями. Чонгук берет корзинку и чуть потягивается, похрустывая суставами шеи, осматривая магазин. — Я понимаю, что у нас взаимное недолюбливание друг к другу, но, пожалуйста, давай просто покончим с этим и поедем домой. Я очень устал за сегодня и хочу выпить пива. Пак прикусил язык, чтобы не сказать какой-нибудь хуйни, которая уж слишком рвалась из него. Поправив большой шарф, он медленно поплелся за альфой, подавляя самые странные и потаенные желания. Идя вот так вот вместе за покупками, он невольно представил, как они вместе живут, и вот, спустя очень длительное время решили выбраться за покупками. Некая бытовая романтика, которая только усугубляет положение младшего в данной ситуации. Замечтавшись о разном и прекрасном, он не сразу заметил широкую спину, и почти со всего размаху влетел во впереди стоящего. — Простите... ти... прости, — Чонгук слегка опешил от такого удара, ведь совсем не ожидал такого. Идеализировать придурковатого альфу? Проще простого, верно, Чимин? Чонгук медленно выпустил горячий воздух через нос, плотно сжав губы в ровную полоску и нахмурившись, оборачивается и умышленно толкает омегу своей грудью слишком сильно. Чонгук встал над усевшимся на пол омегой и захотел что-то сказать, как резко осекся. Закатив глаза, он поднял его за ворот пальто, подталкивая вперёд себя. — Бесишь меня. Иди вперед. Слезы сдерживались максимально стойко. Чимин фыркнул и посильнее натянул на себя идиотский красный шарф, шмыгая носом. Они быстро всем закупились и уже стояли у кассы. — У меня нет денег, — чуть не сквозь слезы тараторит младший и делает шаг назад, желая сбежать из поля зрения Чонгука. То действие его слишком сильно задели, и первый всхлип раздался в шуме касс. Он надеялся, что Чон туп для такого и просто не обратит на это внимание. Однако, Чонгук не так прост. Последние слова парня добили его, вывели из себя самого демона. — Да что ж такое-то, а!? — рычит мужчина, тем самым пугая побледневшую кассиршу, которая мгновенно перестала пробивать товар. — А какого черта ты забыл тут? Айщ, я заплачу, но ты останешься мне должен. И мне глубоко насрать, где ты будешь брать деньги, понял? — Чон смотрит на омегу, задирает его красный шарф и обматывает вязаную ткань вокруг макушки младшего. — Уродский цвет. — Оплачивает покупки собственной картой, забирает пакеты и спешно направляется в сторону парковки. — Шевели булками. Только вот такая реакция может пойти и в другую сторону, давая убойный результат. Чимин замер на месте, очень мелко вздрагивая плечами. Сильная обида скопилась внутри маленького сердечка, и если раньше он о чем-то мечтал, то после этой выходки окончательно понял, насколько он раздражает альфу. Насколько он ему противен, и каждое слово бесит с неистовой силой. Сил ни на что не осталось, и хотелось кричать во весь голос, только таким образом он привлечет к себе очень глупое, совсем не нужное внимание. — Придурок, — тихо прошептал Чимин и быстро вышел из магазина, не желая ничего, от слова совсем. Они доехали до дома семьи Ким в абсолютной тишине. И это никого не раздражало. Каждый думал о своем, только альфа все время кидал гневные взгляды на старшего омегу, полностью игнорируя брата, а второй просто молчал, завернувшись в «уродский» шарф, пуская несколько слез. Любовь способна превратиться в ненависть за один шаг, и так же наоборот. Весь оставшийся вечер Тэхен провел с Чимином в гостиной, решая разные задачки по математике и вкушая разности, смотря любимый сериал. Не заметить плохое настроение своего друга Тэхен не мог, однако, он догадывался, что к чему, ведь это не трудно... — С Чонгуком трудно. Очень трудно, я же тебя предупреждал. — Начал было говорить омега, поставив фильм на паузу. Повернувшись лицом к другу, он взял его лапки в свои. Так Тэ делал всегда, когда хотел поговорить с другом. — Он опять на тебя накричал? — Нет, — тихо выдал Пак и отвернул свой взгляд. Но это ни сделало ничего хорошего, и старший просто начал плакать, закрывая свое лицо руками. За что ему такое наказание, почему его первая, возможно, единственная, как он решил считать, любовь безответная, и ладно, если Чонгук его просто не замечал, так было бы проще, нет, он просто открыто ненавидел его, каждый раз громко указывая на это. Это слишком сильно ранило чужое сердце, пускай еще такое юное. — Я просто задумался, а он, Тэ... я такой жалкий. Ненавижу... — нескончаемый поток слез и странных фраз вылетали, и омега долго плакал, выплескивая весь негатив, скопившийся за долгий промежуток времени. Мало того, что Дживон его прессует дома, так теперь еще и это. На кой черт он тогда вообще пошел праздновать новый год с лучшим другом. Тэхён обнял лучшего друга так крепко, как только мог. — Чонгук со всеми такой чёрствый и злой. Ему сказать плохое проще, чем хорошее, однако... — Тэ слабо улыбнулся, подняв мордашку друга к себе ближе, смотря в глаза. — Когда мы с ним сильно ссоримся, а я плачу, то Чонгук не может долго злиться. Он через пару часов сразу же приходит ко мне с извинениями и тёплыми обнимашками. Я это к чему... он может быть милым, просто... что-то ему мешает. Но вот что - я не знаю. — Ваше глупое поведение. — Грозным басом раздалось у двери в комнату. Чонгук стоял с подносом в руках, а на подносе - фруктовый чай и пирожки. мужчина хмыкает и подходит ближе к испуганно застывшим парням. — Ты вечно пытаешься спарить меня с Чимином, а ты пошел в магазин, при этом не имея с собой денег. Моя агрессия вполне объяснима, так что хватит сопли лить. Я вам чай принес. — Ну вот, я же говорил... — шепчет Тэхён Чимину на ухо, хихикнув. — Он умеет быть милым. И все же, Чимин слабо верил словам друга. Опустив руки, он вытер краем одеяла слезы и закрылся руками от всех, стараясь укрыть свое красное опухшее лицо. Было видно, что в любом проявление омега его раздражал, невероятно, и от этого становилось только хуже. Но падать лицом в грязь совсем не хотелось. — Спасибо, — нужно забыть его, совсем забыть, и перестать думать каждую чертову секунду. — Не подавись от счастья. — Гук подмигнул Паку и ушел, больше не возвращаясь к парням ровно до того момента, когда все ложились спать. — Слыш, пошли, покурим. — Шикает Чон, пока Тэхён носился за Танни по всей кухне. Омега времени не терял; война войной, а лишняя сигарета никогда не будет лишней, особенно, если отец перепрятал свой тайник и брать было неоткуда. Выйдя на небольшую полузакрытую веранду, Чимин поморщился от легкого холода и подошел к окну, рядом с которым стоял Чонгук. Его волосы очень красиво развивались на ветру, и белая дымка только придавала больше загадочности моменту. — Спасибо, — если избавляться, так полностью. Альфа молча протянул младшему сигарету и вернулся к своей, медленно потягивая горький дым. Было приятно обзавестись сокурильщиком, однако, отношения с этим самым сокурильщиком были так себе. Это Чонгука уже не радовало. — Нормальный у тебя шарф. — Начал он, —...я просто красный цвет не люблю, как и оранжевый. Тебе не идут такие. Ты не дерзкий. А мне красный бы подошёл. «А мне бы ты подошел...» — промурчал про себя омега и сделал очень глубокий вдох никотинового дыма. В голове было сотни мыслей, каждая начиналась с Чонгука и заканчивались им же. Взъерошив свои волосы, он быстро покачал головой, будто пытаясь убрать мешающие мысли. Слов не было, они застряли где-то на уровне мыслей, там, где невозможно найти хоть какой-то свет. — Я верну тебе долг завтра, — тихо выдохнул парень, облокачиваясь на перила. Пока есть время, он может побыть собой. — Можешь вернуть его прямо сейчас. — Сигарета летит куда-то вниз за ограждение, подбитым лайнером утопая в блестящем море белоснежного снега. Мужчина обхватывает ладонью подбородок омеги, поднимает к себе, наклоняется непозволительно близко и мягко касается чужих губ, как бы пробуя их на вкус. — Знаешь, — хрипит тот, загадочно улыбаясь. — Не хочу, чтобы ты больше курил. Губы такие горькие, будто я сам себя целую. Завязывай с этим. Кажется, словно мир остановился на несколько мгновений, даря чарующее ощущение внутри, там, где сердце. Сигарета медленно выпала за пределы, тая под слоем снега за своим собратом. Чимин застыл на месте, смотря огромными карими глазами на Чонгука, который лишь улыбался. Аккуратно коснувшись пальцами своих губ, омега на дрожащих ногах повернулся и кивнул, снова улетая в свои мысли. «Он же ненавидит меня» — и это была единственная мысль в голове парня. Он сходил с ума из-за непонимания. — Надеюсь, что в следующий раз наш поцелуй будет с привкусом какого-нибудь леденца. Доброй ночи, мелкий. — С этими словами альфа взъерошил пушистые волосы парня, улыбаясь, и первым ушел с веранды. Как скоро Чимин поляжет с гребной аллергией на леденцы? Чонгук не указывал время, место и дату этого «следующего раза», а сам он достаточно непредсказуем.

...

Дверь тихо скрипнула под тяжестью чужого тела, и светлая макушка быстро прошмыгнула внутрь, прижимая к груди мягкое, чистое белое полотенце. Все стекла были сильно запотевшими, и какое либо движение должно было остаться бесследно. Чимин выдохнул горячий воздух и зачесал волосы назад, вдыхая полной грудью горячий воздух. То, что он сделает - самое настоящее преступление, и дело даже не в том, насколько серьезны могут быть последствия, а в том, насколько сильно его желание. Он открыл дверцу душевой и аккуратно ступил внутрь, прижимаясь к крепкой мокрой спине. — Заткнись и ничего не говори, — бубнит Пак, карябая пальчиками рельефный торс альфы. Чонгук соврет, если скажет, что не ждал что-то подобное от Чимина этой ночью. По коже побежала стая мурашек от скованных касаний маленьких пальчиков. На мгновение Чон задумался, почему же этот омега постоянно рядом с ним. Вероятно сыграли проблемы в семье, тяга к неизвестному и плохому, желание быть нужным и любимым. Сделав напор горячей воды чуть потише, Чонгук посмотрел на омегу из-за плеча, улыбнулся и вскинул брови. — А я тебя уже заждался. Знаешь, что тебя ждёт сейчас? — он медленно повернулся лицом к лицу, отключая поток воды вовсе. Смотрит в глаза. И все же, их взгляды были прикованы к телам друг друга, и если один восхищался, то второй чисто оценивал и сравнивал со многими другими, и результат не очень впечатлял. Чимин сделал шаг вперед и обнял парня, утыкаясь носом в шею, в самую жилку, вдыхая полной грудью яркий, насыщенный, стойкий аромат альфы. Его феромон еще совсем не такой, тихий, слабый, совсем тонкий, но сладковатый, и это должно было притягать мужчину, но не в этот раз... Омега хотел поцеловать, как это делали в фильмах, и в фильмах для взрослых, где молодые люди становились зверьми друг с другом, показывая всю свою сексуальность. Но это не тот случай, и младший боится сделать не верный вдох, только бы Чонгук остался с ним, только бы он не упал в его глазах, хотя о каком падении может быть речь, если он сейчас показывает себя со стороны распущенного, шлюховатого подростка, которому плевать, с кем и где. Только Чонгук сейчас ни о чем не думал. Перед глазами мелькала бархатная кожа подростка, покрытая космосом темных родинок, нежные бусинки розовых сосков, выпирающие ключицы и невероятно пухлые губы. Первыми мыслями в голове Гука, встретив Чимина на новый год, было то, как эти губы хорошо смотрелись бы кольцом вокруг его члена. — Не слышу ответа, или ты язык проглотил, увидев мое тело? — нетерпеливо хмыкает он, спускаясь ладонями по спине юноши. Оглаживает упругие половинки, оставаясь невероятно довольным. Пускай Чимин всего подросток, и его тело ещё не до конца сформировано, но Чонгук готов дать должное - увиденное сейчас его вполне устраивает, а что будет дальше - будет дальше. Наклонив голову, он провел кончиком круглого носа по мягкой груди, целуя левый сосок, и поднял взгляд горящих желанием черных глаз. Пак громко выдохнул и чуть сморщился, чувствуя слишком откровенные касания там, куда не посягал никто, даже он сам. В кабинке и так было невероятно жарко, но тело альфы грело еще сильнее. Первый, полноценный стон вырвался из чужих уст после небольшого поцелуя бусин сосков; одна из сотни эрогенных точек молодого омеги. Чимин уже был готов кончить, но это только начало, и делать такие поспешные выводы он не хотел. Он много раз смотрел порно, старался что-то запомнить, но применить на практике совершенно не мог - боялся. Единственная, и, наверное, первая мысль стала поцелуем. Омега привстал на носочки и коснулся чужих губ в нелепом, совсем легком поцелуе, прижимаясь всем оголенным телом к чужому. Это можно было представить за ответ. Чонгук любил доводить до оргазма, смотреть, как лежащее под ним тело все содрагается от удовольствия, просит ещё, или вовсе прекратить от бессилия и усталости. Представляя подобные сюжеты перед глазами с этим омегой, Ким старший хорошо завелся, чего скрыть было невозможно - колом стоящий член то и дело щекотал животик младшего, дружелюбно напоминая о том, что скоро будет рвать кое-кому очко. Нелепый поцелуй был мгновенно подхвачен матерыми губами, полностью забирая инициативу на себя. Чонгук ласкал чужой зад грубыми ладонями, прижимая к холодному кафелю, буквально съедая чужие губы в сладком поцелуе. Возбуждение растекалось лавой по всему телу, бурлило, закипало, переливаясь через стенки. Ещё мгновение и, Чон уверен, он нагнет этого симпатяжку, так красиво натягивая на свой член. Отстранившись от чужих губ с характерным звуком, мужчина, не теряя время, перешёл на острую линию челюсти и шею, покрывая мягкую кожу кровавыми поцелуями. — Давно я так не возбуждался. Потрогай себя, а я понаблюдаю. — Может не надо? — робко промямлил парень, и был мгновенно вжат в горячую важную стену грубым толчком. Один палец проник внутрь без каких-либо подготовки, заставляя выбить из легких весь воздух. Чонгук не любил, когда его не слушали, он показывал всеми действиями, что возможно только беспрекословное подчинение. — Х-хорошо, я... я сейчас, ах... — ладони уперлись в чужую крепкую грудь, отталкивая. Омега сделал шаг назад и аккуратно прикоснулся к своему вставшему члену, багровея от каждого прикосновения. Ощущения были странные, ведь он даже никогда не дрочил, ибо не хотел себя портить до первого раза. Но сейчас... он не ожидал, что будет так... так неожиданно и приятно до дрожи в коленях. Чимин сделал всего пару движений и излился на чужое бедро, медленно скатываясь на колени от полученного оргазма. — Хочешь сказать, что ты не за этим сюда пришел? — строго сделал замечание, тут же поднимая дрожащего омегу на ноги. — Продолжай. Чонгук решил пока не напирать на юношу и сделал шаг в сторону, с довольной улыбкой обхватывая собственный член ладонью. Чимин был слишком невинным зайчиком. Чонгуку хочется его испортить. Яйца зудят, ему хочется испортить этого ребенка, забив в голову собственные фантазии и порождая его - новые. — Не к чему стесняться. Уже поздно об этом думать, потому что не вытраханным от сюда ты уже не выйдешь, он не позволит. — Кивает на собственную горячую плоть. И именно на это и шел расчет. Чимин мелко кивнул и аккуратно взял в руки чужой член, целуя розовую головку своими мягкими, пухлыми, красными от поцелуя, губами, медленно забирая в рот до середины - и только так он мог лишь сначала. Первые пробы были ужасными, младший чуть закашлялся, но снова принялся смачно обсасывать орган, хватаясь за крепкие бедра мужчины. Ему нравилось ощущать сталь мышц, чувствовать чужую власть над собой, и подняв взгляд, он наткнулся на черные, испепеляющие глаза, которые прожигали в нем все. Чонгук внимательно следил за действиями парня, уперевшись лбом в запотевшее стекло душевой кабины. Уложив руки на чужом затылке, он закусил губу, наблюдая, как же всё-таки очаровательно смотрятся губы омеги на его члене. Дежавю. Из снов. Чимин там отсасывал ему не хуже элитной шлюхи, но сейчас... на яву это не так возбуждает, но все же лучше, чем совсем ничего. Крепко сжав светлые волосы парня на затылке, Чонгук грубо толкнулся в его раскрытое горло, простонав от непозволительной узости и принялся вкалачиваться в глотку, и плевать, что младшему неприятно, плевать, что волосы на затылке сжаты слишком сильно. Чонгуку на все плевать. Чимин знал, на что подписался, так бездумно переступив порог ванной комнаты. Кончить удалось омеге в рот, однако, сплюнув сперму на пол, Пак подписал себе смертный приговор. Чон посчитал это за оскорбление. В его глазах ничего не читалось. Они были чернее морского дна. Альфа снова разозлился. Потянув парня за волосы наверх, мужчина приказал ему прижаться животом к стенке и захлопнуть свой рот, как можно плотнее, объясняя это тем, что в ванной все звуки усиливаются из-за эха. Не очень круто будет быть застуканным родителями или все ещё не уснувшим Тэхеном, который залип в телефоне, закопавшись поглубже под одеяло. Глубокий толчок, и Чимина хватают несильно за горло, шепча на ухо что-то неразборчивое. Пауза была совсем короткая, потому что, не сдержавшись, Ким начал двигаться, второй свободной рукой придерживая парня за живот, чтобы он не рухнул раньше времени. Омега скулил, кусался и кусал свои губы, пуская горячие слезы по своим щекам. Не так, совсем не так он представлял свой первый раз, пускай и с альфой, который ему до жути нравится. Схватив зубами свою ладонь, он покорно принимал размер мужчины, расставляя ноги еще шире. — Мне боль... но... — слова превращались в сбивчивый слог, голова и тело бились о стенку, и внутри что-то лопнуло, принося неистерпимую боль. Чимин закричал, падая на пол от отсутствия ощущения почвы под ногами. Его порвали, быстро, грубо, сделав всего несколько толчков. Но Чонгук этому особого значения не придал, просто поднял подростка на руки, перевернув лицом к лицу, и продолжая вкалачивать юное тело, блаженно закатывая глаза от удовольствия. На самом деле, Чонгук не сильно парился по поводу звуков. Все спальни находились на втором этаже, а ванная - на первом, если кто-то что-то и услышит, так это лишь мелкие стуки. Он целует плачущего омегу в губы жадно, со вкусом, как любит. — Прекращай строить из себя жертву. От этого ещё никто не подыхал. Я знаю, что тебе нравится. Его шепот эхом раздавался внутри. Отголоски били в вески, голова пульсировала, и чужой член так сильно выпирал изнутри. Откинув голову назад, омега повис на чужих руках, закатывая глаза на более глубоких толчках, принимая мужчину полностью в себя. Руки ужасно болели, ноги затекли, по половинкам ягодиц иногда капала девственная кровь, но Чимин молчал, целовал, кусался и тихо стонал, стараясь ставить отметки на чужой шее, десятки, сотни, чтобы тоже показать свою принадлежность этому омеге. Поцелуи и этакие метки - единственное, что Чонгук разрешал Чимину делать с собой, взамен забирая все силы из юного тела, всю любовь и жизнерадостность. Этот ад длился ещё немного, а по его окончанию мужчина помог отмыться от крови и прочих жидкостей, одеться в чистую белую рубашку и дойти до спальни. Напоследок Гук оставил смачный поцелуй в губы и остановился около своей комнаты. — Гордись званием моего омеги. Можешь хвастаться хоть каждому встречному, мне плевать. Просто будь со мной искренним, и я дам все, что ты только попросишь. Доброй ночи.