Во имя добра

      Новоиспечённые попутчики ярко выделялись на фоне белой пустоши своими цветами: глубоким зелёным и пшенично-жёлтым. Раву чувствовала себя неуютно посреди всеобъемлющей бесцветной пустоты, в то время как её новый знакомый был безразличен к такой смене обстановки. Должно быть, привык за то время, пока вместе с соратниками добирался до Варулэнда из своей Фелиции. Либо же дело в ментальном состоянии — он выглядел крайне подавленным. Можно сказать, убитым. Неудивительно после всего, что произошло в тот день! При этом парень не сбивался с курса благодаря кривоватой схематичной карте, которую внимательно рассматривал. Бумага слегка помялась за время путешествия, однако линии по-прежнему были хорошо заметны. — И как ты вообще понимаешь, куда здесь идти? — поразилась девушка. — Вокруг же сплошная пустота! — Главное идти прямо до ориентиров, сворачивать только у них, тогда найти дорогу совсем несложно, — бесхитростно объяснил фелициец. — Мы к вам так же шли, только нас было мно… — он осёкся на полуслове, поскольку невольно вспомнил людей из отряда и постигшую их судьбу.       Спутница быстро догадалась, насколько болезненно для Филиппа любое упоминание об его команде. Похожие чувства она испытывала, когда думала о прошлой жизни. О своих разрушенных мечтах. О догадках Ваку, которые внезапно оказались верны. О счастливом неведении соседей, стражников и всех остальных, с кем она больше никогда не увидится. Да и смерти чужестранцев её совсем не радовали. Варулэндка хотела что-нибудь ответить, но не совсем понимала, что конкретно стоит сказать. Пока она подбирала слова, новый знакомый сам перевёл тему. — Ладно. Всё это позади, там, за стеной. А впереди солнечная Фелиция!       В первую очередь юноша пытался сам себя в этом убедить. Он изо всех сил старался воспрянуть духом, думая о прекрасной светлой стране, но после всего увиденного это было невероятно тяжёлой задачей. Из головы не выходила чудовищная картина: кровь повсюду, тела погибших с потускневшими волосами… А особенно — смертельно раненый Феррис. Мог ли Филипп помочь ему? Возможно, стоило попробовать хоть что-то сделать? Если парень смог выбраться из опасного королевства целым и невредимым, значит, наверняка был шанс спасти приятеля. Но он его упустил! Он ничего не предпринял. Имел ли право возвращаться на родину тот, кто не уберёг товарищей? Почему он выжил, а они нет? Это было несправедливо! И всё же фелициец всеми силами глушил тяжёлые мысли. Нельзя портить настроение новой подруге, у которой и без того вся жизнь перевернулась. По крайней мере, хотелось считать её подругой. Не станет же человек спасать тебя, если ему на тебя плевать, верно? А тот, кому не плевать — уже в какой-то степени друг. Филипп был готов на многое ради дружбы. Пожалуй, вообще на всё. В том числе сдерживать свои эмоции, только бы не расстраивать варулэндку ещё сильнее. — У нас здорово. Думаю, тебе там понравится, — произнёс он настолько воодушевлённо, насколько смог.       Раву не знала, чего ждать от неизвестной страны, особенно когда жители так непохожи на варулэндцев своим поведением. Она лишь смогла с сомнением высказать: — Надеюсь, ваш король хотя бы не такой, как Вару. — Совсем не такой! — убеждал парень. — Феликс честный и заботится о фелицийцах. Ему важно, чтобы все были счастливы.       Зелёной закрались в голову мысли, которые она не стала озвучивать во избежание лишних споров. «Хороша забота — отправить подданных без подготовки и нормального снаряжения в чужую страну, чтобы они там рисковали жизнью!» Пусть она пока совсем не знала фелицийского правителя, только слышала о нём, и то всего от одного человека, этот Феликс уже не внушал особого доверия. Не станет ответственный лидер так поступать, будь намерения хоть сто раз благими. По крайней мере, Раву совсем не понимала, зачем ставить жизни своих граждан под такую серьёзную угрозу, если тебе важно их благополучие. Напрашивался вывод: либо король солнечной страны обманщик, подобный варулэндскому вождю, либо идиот. Хотелось надеяться на меньшее из зол, то есть на второе.       Пока девушка раздумывала о компетентности незнакомого монарха, путники дошли до тёмно-красных скал. Камни простирались далеко вширь и ввыссь. По сравнению с горным массивом даже роскошный дворец Вару показался бы маленькой скромной хижиной. А был ли он роскошным на самом деле, или виделся таким через обманчивые призмы зелёных стёкол? Вот скалы, поражающие своим размером — действительно настоящие. Не фальшивка. Беглянка никогда в своей жизни не видела ничего подобного! Раньше её, скорее всего, не заинтересовала бы какая-то груда камней. Но теперь, когда от заветной мечты остались жалкие осколки, всё, что было ново, даровало покой.       Филипп, нескрываемо утомившийся за время в дороге, прислонился к горе плечом. Он предложил: — Давай сделаем привал?       Прозвучало заманчиво. Девушка сама не понимала, устала ли она, и насколько сильно. Но, без всяких сомнений, хотелось побыть здесь подольше. Это спокойное место нравилось ей, а ожидания от Фелиции были слишком неоднозначными. Не то чтобы плохими, просто чересчур запутанными. Поэтому Раву без лишних колебаний согласилась на такое предложение. — Да, давай.       Юноша снял одну лямку рюкзака, расстегнул и временно убрал карту внутрь. Затем он попытался нащупать там что-то, но тщетно. Несколько раз фелициец перепроверил, да так ничего и не нашёл. Слишком поздно он обнаружил страшную пропажу. Внезапную, однако от этого ничуть не менее серьёзную. Филипп сделал резкий вдох, а зрачки уменьшились от потрясения. — О нет… — Что такое? — тут же спросила внимательная спутница, заметившая его испуг. — Я потерял рацию. Где-то там, в Варулэнде, — растерянно объяснил парень, после чего виновато потупился. — Глупый Филька! — он хлопнул себя ладонью по лицу.       Раву слегка напряглась. Мало ли чего можно ожидать от человека, который отправился непонятно куда, не хотел убегать от вооружённого врага и до сих пор не заметил ошибок своего правителя. Она не считала нового знакомого совсем тупым, но наивности ему явно было не занимать, а это качество могло поставить под угрозу жизни обоих. Или как минимум сильно помешать. — Надеюсь, ты не собираешься туда возвращаться и искать её? — Ты что? Нет, конечно, — убедительно возразил Филипп, чем успокоил собеседницу. — Просто обидно, что я не смогу позвонить королю.       Девушка попыталась поддержать товарища по несчастью, пусть даже не очень умела. — В любом случае, ты цел и невредим. А Феликс переживёт. Ты же всё равно вернёшься домой. Так что подождёт, ничего с ним не будет. — Ну, я не хочу заставлять его волноваться, — пояснил парень. — Ему надо знать, что хотя бы я в порядке…       Это невольно вырвавшееся «хотя бы я» резануло, как нож. Только не по щеке, а по самой душе, причём до ужаса глубоко. Чего стоит жалкое «хотя бы», если остальные так и не вернутся?! Короля подобные известия явно не обрадуют. И зачем Феликсу тот, кто не смог предотвратить страшную беду? Зачем он фелицийцам, которые остались на родине или каким-то образом выжили в Варулэнде? Кому он такой нужен, кроме разве что иностранки, которой волею судьбы пришлось с ним объединиться? Та, стоило о ней подумать, вернула юношу из лабиринта раздумий в осязаемый мир. Она аккуратно ткнула его пальцем в плечо, чтобы он обратил на неё внимание, потому что собиралась задать вопрос. — Можно я положу копьё в рюкзак, и когда мы пойдём дальше, ты его донесёшь до Фелиции?       Филипп только после этих слов заметил оружие стражника в руках у подруги. То самое, испачканное в крови. Получается, она всю дорогу несла его с собой! Но зачем? Теперь ведь им больше ничто не угрожало. — Тебе всё ещё нужно… это? — он неодобрительно покосился на пику. — Да. На всякий случай. Никогда не знаешь, что и когда пригодится, — задумчиво объяснила варулэндка.       Прозвучало логично, даже умно. В тот день произошло слишком много неожиданого, неотвратимого, а главное — ужасающего, чтобы быть хоть немного уверенным в своём будущем. Парень был вынужден согласиться. — Ладно. Только кровь вытри, пожалуйста.       Он вынул из бокового кармашка рюкзака пару салфеток и отдал зелёной. Та без возражений протёрла копьё, ведь засохшее красное пятно ей тоже было неприятно — и от понимания, каким образом оно там появилось, и просто из-за брезгливости. Потом она, как и планировала, положила полезную вещь в рюкзак. Оружие не поместилось туда полностью, а лишь наполовину, поэтому пришлось застегнуть молнию не до конца. Перед этим Филипп достал небольшую переносную аптечку. Там было не очень много предметов, лишь самое необходимое, но нашлось несколько пластырей. Одним из них парень заклеил свою царапину.       Варулэндка в это время погрузилась в размышления. До сих пор было трудно всё принять и приспособиться к открывшейся реальности. Но другого выхода не было. Она должна. Старая жизнь закончилась. Лучше бы забыть её, как необычный сон. Тем более, правды в ней не больше, чем в любом сновидении. Пора начинать новую. Но другой вопрос, будет ли она сильно отличаться? Сменить закрытое зелёное королевство на непонятное жёлтое, если задуматься, не казалось идеальным решением. Жители Фелиции дружно проследовали навстречу смерти, ибо так им повелел король. Не намного лучше иллюзий и пафосных парадов. С другой стороны, если вступление в отряд действительно было добровольным, это значило, что в солнечной стране нет такой жёсткой диктатуры. Да и, в конце концов, идти больше некуда. Девушка сама выбрала отправиться вместе с новым знакомым туда, откуда он был родом… И сейчас они просто сидели рядом. Фелициец хотел побольше поговорить, расспросить о жизни и интересах, однако не желал навязываться. Раз Раву молчала, то и он хранил тишину.

***

      «Какой хороший сон! Эх, вот бы всё это случилось по-настоящему. Жаль, наяву мне опять придётся рисковать, чтобы продержаться ещё один день. Но что поделать, жизнь несправедлива. А уж в Зонтопии — особенно!» С такими мыслями Кастет открыл глаза. Лучи утреннего солнца были настолько яркими, что пробирались в подвал сквозь щели в полу. Телеграфист по привычке собирался осторожно выбраться на разведку — проверить, много ли сейчас патрулей и можно ли незаметно стащить что-нибудь, как вдруг почувствовал тяжесть на плече и чьё-то дыхание рядом. Вчерашний гость по-прежнему спал, прислонившись к нему. Шляпа и острый кинжал лежали рядом на полу, недалеко от потушенных свечей. А чуть дальше — о чудо! — находился тот самый спасительный сундук с лакомствами. Выходит, все события вечера произошли взаправду! «Стоп… — осознал зонтопиец. — Это не сон? Это не сон!»       Парень отодвинулся от новоиспечённого сожителя, аккуратно положил его на пол, и после этого поднялся сам. Настроение было замечательным. Сперва он хотел выглянуть из укрытия, ведь разведать обстановку в любом случае не помешает, а чужестранца оставить здесь, но тот проснулся сам. Путешественник поморщился — явно недовольный тем, что лежал на голом холодном полу — и вяло сел возле стены. Телеграфист не ожидал настолько быстрого пробуждения соседа. Он неприкрыто удивился, однако тотчас же сменил растерянное выражение лица на улыбку, одновременно приветливую и хитрую: — Доброе утро! Как спалось?       Спросонья варулэндец не совсем понимал, где он, что происходит и кто этот странный человек рядом с ним. Будто бы лёгкая дымка заволакивала сознание. Он неразборчиво промычал: — Ы-а-а… Ыб-б… Беб… Ыб… А-ы-а… — Как спалось, спрашиваю? — повторил Кастет. — Чё снилось?       Этот незамысловатый вопрос привёл зелёного в чувство. Ару приподнял голову и широко распахнул глаза, которые секундой ранее были полузакрыты. Осторожный, но любопытный спиральный взор снизу вверх устремился на зонтопийца, который уже стоял в полный рост. Чужеземец тоже улыбнулся, пусть и едва заметно, почти не проявляя на лице каких-либо читаемых эмоций. — Нормально. Я спал на чём-то приятном, тёплом…       Последние два слова он протянул с таким невинным наслаждением, что Телеграфисту даже стало смешно. На чём-то! Не на чём-то, а на ком-то. И даже не был в курсе! Кастет поспешил немного подпортить ему счастье одной лишь сухой правдой. — Ты спал на моём плече. Ожидаемо, странника это привело в настоящий шок. Чуть ли не подскочив, он воскликнул: — Что?! — Да не переживай, — с усмешкой отмахнулся зонтопиец. — Уж лучше побыть живой подушкой, чем спать в тюрьме, зная, что наутро тебе голову — чик! — он провёл пальцем по горлу и иронично хохотнул. — Кстати, ты тоже тёплый.       Парень обиженно смутился, что аж непроизвольно сжал кулаки: — Я не.!       Он тут же осёкся, понимая — Телеграфист на любые возражения найдёт, что ответить. Такому скажешь слово, а он тебе десять, и ни за одним в карман не полезет. Поэтому вместо лишних пререканий Ару решил честно объяснить, почему выбрал такое положение для сна. Тем более, оправдание у него было весомое. — Я очень устал вчера.       Местный житель всё ещё насмешливо, и, тем не менее, вполне справедливо заметил: — Ещё бы тут не устать: приехал непонятно откуда, разъезжал на сундуке, потом меня догонял. — А почему я тебя догонял, не помнишь, нет? — хитро сощурился варулэндец, попытавшись вести себя так же, чтобы разговор шёл на равных. — Ты спёр мою еду! — Ну, теперь мы договорились, что пропитание и оружие общее, — куда более спокойным тоном напомнил Телеграфист. — А? — …ру, — быстро дополнил Кастет и негромко посмеялся. Непонимание на лице путешественника только усилилось. Когда до него дошла шутка, он фыркнул: — Я тоже так могу. Скажи «ка». — Нашёл дурака! — …стет. — Дуракастет? — Да иди ты в пень, — буркнул Ару, тем не менее, не в силах сдержать смех.       Зонтопиец поймал его на этом: — Вот, тебе смешно! Тебе смешно!       Пока иностранец безуспешно пытался побороть хохот, шутник улыбнулся ещё шире и лукавее, как истинный заговорщик. Ему понравилось смешить соседа по подвалу. Вроде мелочь, сущий пустяк, но приятно. Даже министры, в старые добрые времена называвшие телеграфщика другом, не реагировали так на его юмор. Дублет — Министр Здоровья с шелковистыми белоснежными волосами, который раньше был для Телеграфиста особенным человеком — вообще порой заявлял, что тот должен быть серьёзнее. А разве можно быть серьёзным всегда? Здорово, если хоть с кем-то можно подурачиться вместе. Кастет не ожидал такого от нелюдимого паренька. Когда сожитель, вдоволь насмеявшись, наконец успокоился, житель Зонтопии предложил: — О, а анекдот хочешь? Тебя с него вообще порвёт! — Эй, не надо меня рвать, — зелёный с испуганным лицом чуть отодвинулся от собеседника. Телеграфиста такая реакция позабавила. — Да это образно говоря, рвать тебя никто не собирается, глупый, — он снисходительно хмыкнул. — Ладно, слушай! Заходит черепаха в таверну, а бармен ей и говорит…       Ару перебил внезапным вопросом: — Что такое таверна? — Пф-ф, я думал, ты спросишь, что такое черепаха. Как бы понятнее объяснить… Таверна — это такое место, где можно поесть, если у тебя есть хоть какие-то деньги, — начал объяснять зонтопиец, а сам подумал: «Надеюсь, он хоть знает, что такое деньги!» — Ну и выпить там тоже можно, да. А если у тебя ни гроша в кармане, зато есть ловкие руки и быстрые ноги, в таверне можно что-то украсть. Правда, иногда там можно наткнуться на стражников, — в последнее слово он вложил всю свою ненависть, страх и презрение к блюстителям порядка. — Хотя их и так везде полно. — То есть, получается, таверна — это что-то типа столовой? — уточнил зелёный. — В моей стране были столовые. — Ну вроде того.       «Вот и удалось хоть немного узнать о месте, откуда он прибыл. Глядишь, так потихоньку всё мне расскажет», — довольно подумал Телеграфист. Начиная со вчерашнего вечера всё складывалось как нельзя лучше. — А знаешь, что ещё в Зонтопии есть? Рынок, где можно много чего раздобыть! Полезное место. Но там встретить стражника даже ещё легче, чем в таверне, — добавил он, приложив указательный палец к подбородку. — С другой стороны, там многолюдно, так что можно затеряться в толпе. — Много чего раздобыть? — с интересом переспросил Ару. Ему понравилась такая перспектива. — Да! Практически что угодно, — уверенно произнёс зонтопиец. Не дав собеседнику достаточно времени, чтобы порадоваться, он продолжил повествование об особенностях голубого королевства. — А ещё у нас есть церкви. Это такие здания, в которых люди собираются, молятся этому своему Зонтику. И иногда в храмах важные шишки всякие объявления делают. Скучно там, ужас. Алебард вот этим мой телеграф заменил!       Иностранец, похоже, не совсем понял расказанное. — Можно вопрос? — Конечно!       Кастет ждал чего-нибудь по делу, но вместо расспросов о церквях варулэндец полушутливо укорил его: — Ты хоть иногда затыкаешься? — Ну-у… — зонтопиец хитро улыбнулся. — Я не могу говорить, когда мой рот набит чем-то вкусным! Так что если хочешь, чтобы я замолчал… — Да бери, — махнул рукой Ару. — Общее так общее.       Телеграфист возразил расслабленным весёлым тоном, вальяжно прислонившись к стене: — Ну, сейчас я, если честно, не хочу. Я вечером хорошо поел! Всё-таки здорово, что ты попал в Зонтопию, а?       Зелёный не разделял оптимистичного настроя, поэтому безрадостно, саркастично поспорил: — Ну да. Теперь выживать здесь придётся. А если верить тебе, тут какая-то сумасшедшая страна, каждый второй захочет меня поймать и убить!       Местный житель воспользовался этим и продолжил добиваться главной цели: убеждать, что только вдвоём можно быть в безопасности. Раз новенький начал озвучивать такие опасения, он с лёгкостью поддастся на вполне нехитрые аргументы. — Я тебя научу, — заверил парень. — Чтобы бродяге выжить в Зонтопии, важнее всего хорошо бегать и хорошо прятаться. А, ну и воровать ловко, чтобы не поймали! — Судя по тому, что от стражников тебя спас я, не очень-то хороший из тебя выживальщик, — усмехнулся варулэндец.       Казалось, собеседники поменялись местами, ведь теперь уже чужеземец одерживал словесную победу. Причём использовал даже не подколы и юмор, а факты, с которыми не поспоришь. Улыбка сошла с лица Кастета, в голосе больше не звучали нотки ехидства, и он дал волю эмоциям: — Эй! Знаешь, сколько я тут уже справляюсь? Только вчера не повезло. Ну, сначала. А потом наоборот повезло на тебя наткнуться! — Но что есть, то есть, ты бы без меня помер, — с гордостью заметил Ару. — Это да. А ты помрёшь без меня, потому что совсем не знаешь Зонтопию, — парировал зонтопиец, быстро успокоившись, но всё ещё немного обиженным тоном. — Так что тебе стоит меня послушать.       Сосед, хоть и оставался надменно-насмешливым, проявил внимание. Лишних неприятностей ему вовсе не хотелось. Он понимал, что тема важная, а новый знакомый в любом случае знает королевство лучше. Тот не заставил долго ждать: — Для начала предупрежу о самом важном. Выходить на улицу опасно, особенно днём. Зонтопия кишит полицаями! Есть обычные, в форме, а есть стражи в доспехах, как раз такие меня вчера схватили.       Юноша ненадолго остановился, но вскоре, убедившись, что его слушают, продолжил. — Если попадёшь в беду, делай вот так, — Телеграфист топнул девять раз: три раза быстро, три раза медленно и снова трижды быстро. — Это особый сигнал. Можешь стучать обо что угодно и чем угодно, хоть рукой, хоть ногой, хоть в ладоши хлопай, да хоть головой о стену. Чем громче, тем лучше! Я попытаюсь тебе помочь. Если услышу, конечно, хи-хи. — А если не услышишь? — логично поинтересовался иностранец. — Ну, это не мои проблемы, — пожал плечами Кастет. — Я просто решил тебя научить на всякий случай.       Варулэндец сделал логичный вывод: — Я так понял, на улице нам с тобой лучше не отходить друг от друга слишком далеко.       Телеграфист в душе ликовал. Такой расклад ему очень, очень понравился. Он как раз и добивался чего-то подобного. Хотел убедить нового союзника не слишком очевидно, а максимально ненавязчиво. И сработало! Тем не менее, лицом и поведением он проявил не бурную радость, какая была внутри, а совсем лёгкую. — Да, в точку! Но это пока. Первое время. Как попривыкнешь, может, сам справляться будешь.       Немного поразмыслив, зонтопиец предложил: — Хм, неплохо было бы попрактиковаться. Давай попробуем украсть… тебе что-нибудь нужно? Еды у нас пока достаточно. Может, новая шляпка? Шарф? В Зонтопии бывает холодно. Украшения? А, нет, их в сундуке тоже хватает. Очки? — Очки не надо, — тут же процедил Ару с неожиданной холодной злобой. — Хорошо, хорошо, — растерявшийся парень загородился выставлеными ладонями. — Я просто подумал… У тебя глаза немного странные, может, со зрением какие проблемы. — Всё с моими глазами нормально, — возразил варулэндец монотонно, почти без эмоций. — Что с ними не так?       Телеграфист рассмотрел их, дабы получше объяснить, но подобрать простые понятные слова без лишних уточнений оказалось не так уж легко. — Ну-у, про цвет говорить не буду — волосы у тебя такие же, а вот зрачки… — он точно знал слово, обозначающее такую форму завитка, но в тот момент это название как назло вылетело из головы. — Твои зрачки необычные. Они-и, — зонтопиец тянул букву «и», пока, наконец, не всплыло в памяти. — Спиральные! Во, точно. У тебя спиральные зрачки, дружище.       Того подобная информация о самом себе весьма удивила. — Правда? Я не знал.       Ару вдруг понял: он никогда не видел своих глаз. Дома он мог посмотреться в зеркало, но тогда на лице круглосуточно красовались зелёные очки, обязательные для всех жителей Варулэнда. А после освобождения беглецу ни разу не довелось взглянуть на своё отражение. Поэтому он даже не мог быть уверен, правду ли сказал синий. С одной стороны, местный бродяга любил шутить. С другой — Вару явно обожал форму спирали, и если он создал подданных именно с такими глазами, это не было бы особой неожиданностью. — О! Отлично, своруем зеркальце, — пришла идея Кастету.       Варулэндец напрягся, поджал ноги и некрепко обхватил их руками. Перспектива так быстро покинуть безопасное убежище пугала его. Особенно утром, когда жителей на улицах наверняка больше, чем ночью. Телеграфист присел поближе к нервничающему юноше. — Боишься? — с лёгким ехидством заметил он. — Вот ещё! — отнекивался зелёный. — Я не боюсь, я осторожен. — Это правильно, не стоит бездумно кидаться навстречу опасности, — согласился Кастет, наклонив голову на бок и подперев щёку ладонью. — Но и трусить не надо, — воодушевлённо посоветовал парень. — Нас не должны засечь, у меня есть план!       Ару вновь замолчал, в то время как его союзник подошёл к другому краю подвала. Там лежали разные вещи, среди которых нашёлся длинный тёмный плащ с капюшоном. Бывший заговорщик поднял его, предварительно отряхнув от пыли. Точно так же, как и простой плащ за его спиной, этот был заметно длиннее роста самого зонтопийца, но того это ни капли не смущало. Варулэндец наблюдал в ожидании. Телеграфист торжественно воскликнул: — Та-дам! Незаменимая вещь. Днём я его часто на вылазки надеваю, чтобы меня никто не узнал. В последнее время к людям в плащах стали присматриваться, как назло, — сокрушился он. — Но мы будем быстры, как молния, и затеряемся в толпе, как капля дождя в большом водоёме!       Он радостно взмахнул руками. Снял свой обычный плащ и аккуратно положил у стены рядом с головным убором, который за всё утро так и не надел. Затем распустил хвост, сделал вместо него два совсем коротких и ладонью зачесал чёлку назад, не забыв объяснить свои действия собеседнику: — Маскировка! Лицо-то разглядеть сложнее, чем причёску, хе-хе. — А я? — довольно резонно спросил Ару. — А тебе чего маскироваться? — приподнял одну бровь Телеграфист. — Тебя разве кто видел, кроме меня и тех двоих полудурков? Нет, если хочешь, конечно, у меня есть ещё один плащ, грязноватый и совсем старый…       Чужеземец немного закатил глаза. Не хотелось ни надевать «грязноватую» одежду, ни выслушивать очередной поток болтовни. — Ладно, ты прав. — Ну пошли тогда. Вперёд, за зеркальцем! — приосанился зачинщик.       На рынке было многолюдно, несмотря на то, что до полудня оставалось ещё много времени. Ару чувствовал дискомфорт в толпе. Мало того, что все люди были ему незнакомы и среди них могли оказаться полицейские, так вдобавок это столпотворение до нервного тика напоминало кое о чём. О злополучном параде, на котором очки слетели с лица и разбились. Парень невольно жался к своему спутнику, мёртвой хваткой вцепившись в его руку. Тот насмешливо шепнул: — Когда ты решил не отходить далеко, я не думал, что до такой степени. Или тебе просто так нравится? То спишь на мне, а теперь вот это.       Иностранец ничего не ответил, только чуть расслабил руку и неловко, немного обиженно отвернулся. Телеграфист попытался разрядить обстановку, как умел. — Ну не дуйся ты, Ару. Я же шучу. Да и, в общем-то, я не против, — он окинул глазами торговые ряды, а потом обратно повернулся к сообщнику. — Вон там, видишь прилавок со стекляшками? — парень указал пальцем, осторожно, стараясь не привлекать лишнее внимание. — Там зеркала! И побольше, и маленькие, какое нам нужно.       Не успел зелёный паренёк опомниться, как Кастет уже сам схватил его за руку и стремительно потащил в сторону торговца стеклом. Они пробегали мимо горожан, которые, к превеликому счастью, были заняты покупками и разговорами. Вблизи нужного прилавка бродяга отошёл в тень со своим помощником и прошептал на ухо: — Так, работаем в команде. Ты что хочешь, сам стащить или отвлекать продавца? — А что безопаснее? — Отвлекать, наверное, — зонтопиец почесал в затылке, не снимая капюшона. — Это несложно, просто болтай, чтобы как можно дольше удержать его внимание. Неси чепуху, любые выдумки, любой бред.       «Тебе, тараторке, легко говорить!» — подумал Ару. Ему задача показалась сложной. Однако, не дав времени на раздумья, наставник по выживанию толкнул его прямо к лавочнику. Пришлось начать беседу: — Здравствуйте! Я… я не из Зонтопии, но случайно оказался здесь, — в этих словах даже не было лжи. — Вы стеклом торгуете? Мне вот то зеркальце нравится, — он указал на удивление уверенным жестом.       Телеграфист понял, какое конкретно зеркало варулэндец имел в виду. Круглое, складное, украшенное изящной резьбой по чистому серебру. Оно приятно поблёскивало и выглядело страшно дорогим. Вор ловко прятался, но напарник время от времени поглядывал на него. Изобретательный хитрец выставил вверх большой палец и подмигнул сообщнику, тихонько обходя прилавок сзади. — Какое? — уточнил стекольщик, поправив ободок на светло-голубых волосах. Возможно, он не понял, а может, не верил, что простолюдин может позволить себе такую дорогую покупку. — Да любое пойдёт, — выпалил иностранец. Будучи в стрессе, он сам не до конца осознавал слова, что вылетали из его рта. — Мне главное маленькое, а какое, не важно.       Торговец, который до этого был спокоен, словно камень, растерялся от такой несостыковки: — Но вы сказали, что вам нравится конкретное. — Да все мне нравятся! — вскрикнул парень, зажмурившись от напряжения.       Пока Ару выполнял свою часть плана, его напарник тянул руку к зеркальцу. Хоть оно лежало на краю, не так-то просто было достать незаметно. Телеграфист сидел под прилавком и вслепую искал заветную вещицу, при этом старался быть как можно тише. Как только он ухватил серебряный аксессуар, тут же резко поднялся и боковым шагом отошёл прочь. Капюшон слетел с головы, но бродяга не переживал: как раз на этот случай он сменил причёску. Зеркальце было быстро спрятано за пазуху. Вор хотел дать напарнику сигнал, но тот в силу своей неопытности отвлёкся сам. Стекольщик, вдруг что-то осознав, прищурился: — Постойте, вы мне кого-то напоминаете…       Варулэндец почувствовал, как по лицу, несмотря на прохладную погоду, крупными каплями начал стекать пот. Нет, какой-то лавочник не может его знать! Он его ни разу в жизни не видел! Если только… Ару нашёл глазами союзника. Тот встал поодаль и рассматривал какие-то бумаги на столбе. По всей видимости, объявления. Без прощания с торговцем парень подошёл ближе, и увиденное его шокировало. На одном листе был нарисован работник телеграфа, а на другом — он сам. В шляпе, с вполне узнаваемыми чертами лица. На каждом объявлении под портретом было крупными буквами написано: «Разыскивается», а чуть ниже располагался длинный текст более мелким шрифтом. — Ну уржаться можно, а? — Кастет, согнувшийся от еле сдерживаемого смеха, повернулся к напарнику. Ару вздрогнул, ведь не ожидал, что зонтопиец его так быстро заметит. — Вот, смотри! — местный житель начал вслух зачитывать надпись на листе со своим лицом. — Телеграфист, опасный преступник, представляющий большую угрозу для Зонтопии. Был участником заговора министров, сейчас скрывается, местоположение неизвестно. Виновен в разбое и грабежах. Был замечен в разных частях Зонтопии, таких как бла-бла-бла, — юноша пропустил перечисление мест, чтобы не задерживаться. — О! Вот лучшее. Пока преступник на свободе, Зонтопия не может быть в безопасности. Укрывательство телеграфиста будет считаться содействием в преступлениях и караться по закону. Если вы его увидите, срочно сообщайте стражникам в патруле, — он вытер подступившие насмешливые слёзы. — Они серьёзно думают, что без этой бумажки меня никто не узнает? Ха-ха-ха, если бы!       Смех звучал одновременно дерзко и слегка нервно. Чужестранцу, напротив, не хотелось хохотать. Его пугало, что на них обоих буквально открыли охоту. И страхи были не беспочвенными. Неожиданно, как громовой раскат, на весь рынок раздался крик Акетона: — Вот он!       Торговец-стекольщик подтвердил: — Это тот самый преступник! Мне он сразу показался подозрительным. — Хватайте его! — приказал другой голос, который был незнаком Ару.       Несколько патрульных, как в доспехах, так и в обычной форме, побежали в сторону грабителей. Продавец обратил внимание на Кастета: — А тот рядом, с двумя хвостиками — не телеграфист случайно?       Ару судорожно хлопал в ладоши, подавая тот самый сигнал, которому его научил союзник, и даже подпрыгивал в ритм. Тот не реагировал, вопреки совсем небольшому расстоянию между ними. Видя, что напарник слишком увлечён объявлениями о розыске, воришка кричал во всё горло: — Кастет! Телеграфист! Выживальщик!       Зонтопиец будто бы включился. Он резко бросил взгляд вдоль торговых рядов, где покупатели пропускали вперёд полицейских, всё ближе и ближе. Парень вжал голову в плечи и пробормотал: — Ой-ёй, пахнет жареным! — Ну наконец-то наш знаток Зонтопии отреагировал, — съязвил зелёный. — Зеркальце взял? — Угу, — глухо ответил бродяга. Он торопливо чертил что-то на одном из листов куском угля, поднятым с земли. Сообщник потряс его за локоть свободной руки: — Да бежим!       Телеграфист сосредоточенно вывел последнюю линию, бросил уголёк и стремглав помчался прочь. На его портрете появилась надпись большими, яркими, но из-за спешки очень неаккуратными буквами: «Алебард постирай трусы». Преступник посмеивался, довольный, что удалось и кражу совершить, и даже немного напакостить — первому министру такое должно быть обидно! Он крепко прижимал к себе добытое зеркало. Помощник бежал рядом, и они поочерёдно обгоняли друг друга. — Я тебе весь свой обед отдам, если ты добровольно сдашься! Зонтиком клянусь! — вопил Гамбезон вдогонку. — Меня не подкупишь! Свобода важнее, и умирать мне рано! — точно так же на бегу кричал заговорщик.       Грабителям помог проверенный метод Кастета, использованный им же совсем недавно: петлять по переулкам, чтобы увести преследователей подальше от убежища. Телеграфист хорошо запутывал следы, поскольку имел опыт в этом деле. Ару просто бежал туда же, куда и он. Стражи потеряли их из виду, после чего, как и полагалось, доложили обо всём Алебарду. Архибрат посетил стекольный прилавок с целью лично проверить улики и принести извинения торговцу за недостаточно хорошую работу полиции. По пути он прошёл мимо столба с объявлениями, где своим зорким взглядом заметил издевательскую надпись. — Да как он посмел? — возмутился первый министр, а в мыслях добавил с презрением к наглому преступнику: «Вообще-то я ношу панталоны».       Воры на тот момент находились в укрытии. Ару почти лежал, опираясь спиной на сундук. Он нуждался в отдыхе после такой опасной авантюры. Телеграфист снял плащ с капюшоном и надел обратно простой. Из любопытства немного посмотрелся в зеркальце, однако вскоре сменил причёску на привычную. Всё же ему больше нравился единственный хвост и озорная приподнятая чёлка. — На, — зонтопиец положил трофей в ладонь союзника. — Оно теперь твоё.       Тот почувствовал рукой приятный холод. Небольшой серебряный круг казался чем-то неземным, бесценным, хрупким. Помимо резьбы, изображающей растительный узор, в самом центре сверкал маленький сапфир. Юноша осторожно открыл зеркальце. Две половинки легко разошлись, а внутри каждая из них обладала зеркальной поверхностью. — Тебя, выходит, тоже знают, а мне маскировка не особо помогла, будем просто в плащах ходить, — вслух рассуждал Кастет. — Грязь можно ночью отстирать в речке…       Ару не слушал. Он завороженно глядел на отражение. На свои собственные глаза, которые видел впервые. Зрачки действительно оказались спиральными. Парень не мог оторваться, но чем дольше он смотрел, тем сильнее его охватывало странное чувство. Словно бы там, в стекле, он был какой-то ненастоящий. Или наоборот, слишком настоящий? Чудилось, что вот-вот зеркальный Ару улыбнётся во все зубы, наклонит голову, сделает ещё какое-нибудь произвольное движение. Так или иначе, рассматривать себя оказалось очень интересно. На щеках виднелось несколько лёгких царапин, почти незаметных. Видимо, остались после падения с сундука. Скоро заживут без следа, только бы новых не появилось. Волосы были растрёпаны, как обычно. «И это я?! Вот такой?» — Ну что, поздравляю с первой вылазкой! И сразу успешно, — Телеграфист похлопал напарника по плечу, чем отвлёк его от созерцания отражения. — А у тебя бывали неуспешные? — Это как посмотреть, — парень задумчиво сжал губы. — Если успех — это не попасться, то только вчера. А если успешной вылазкой считать ту, где мне удалось что-то заполучить, то неудачных было ох как много! — У меня, так понимаю, неудачи ещё впереди, — усмехнулся варулэндец.       Похоже, юмор был ему не чужд, хоть порой могло показаться иначе. Кастету понравился такой самоироничный настрой. Он заметил: — А мы неплохо сработались.       Он сел рядом с Ару, сжал кулак и жестом предложил зелёному по-дружески стукнуться кулаками. — Команда?       Варулэндец закрыл зеркальце до щелчка, убрал его в шляпу. Пару секунд он помедлил, но всё же слегка коснулся руки зонтопийца костяшками сжатых пальцев. — Допустим.

***

      Феликс ходил по своей комнате из стороны в сторону. Червовый валет сам не понимал, откуда в нём взялось столько энергии, ведь он не выспался — всю ночь думал о поданных, которые отправились в Варулэнд. Как там они? Справляются с миссией, или же столкнулись с проблемами? Всё ли у них в порядке? Правителя беспокоило, что никто из Отряда освобождения не звонил. Ни разу. Он так ожидал новостей, что со вчерашнего вечера не выпускал из рук рацию — чистую, компактную, цвета хаки, с двумя светло-серыми звёздочками. А звонка всё не было. «Ну, может, у них всё хорошо, потому и не звонят? — обнадёживал себя правитель. — Я же им сказал звонить, если что-то случится. Значит, наверное, ничего не случилось!» Однако необъяснимая тревога оказалась сильнее доводов, на первый взгляд, вполне логичных. Клон не мог прогнать напрягающие мысли, как ни старался. Опасения усиливал тот факт, что с момента отправления отряда прошло достаточно времени, чтобы несколько раз сходить в Варулэнд и обратно. По идее, храбрые добровольцы должны были уже вернуться. «А вдруг всё-таки случилось! Настолько внезапно, что никто просто не успел достать рацию! Почему от них так долго нет вестей?» Феликс с радостью связался бы с кем-нибудь из путешественников. Спросил бы, всё ли в порядке, как они там справляются. Но он понимал: простое волнение — увы, недостаточный повод, чтобы беспокоить фелицийцев на важном задании. А сами они то ли не хотели, то ли по какой-то причине не могли.       Король жёлтой страны нуждался в ком-то, чтобы высказать свои страхи. Франц мог бы выслушать и неплохо поддержать, но он был занят, как обычно. Серьёзная работа важнее разговорчиков, как ни крути. Поболтать по видеофону было бы неплохо, но что если в тот момент кто-то из фелицийцев всё же позвонит, и придётся прервать разговор, или Феликс вообще не заметит? Оставался самый простой вариант: Ромео. Четвёртый ещё держал небольшую обиду на него за безответственное обращение со своими творениями и наплевательское отношение к варулэндской проблеме. Но в то же время память хранила приятные воспоминания о былой дружбе, которые так не хотелось терять. Розовый ведь неплохой человек, пускай и с недостатками.       Валет заглянул в комнату червового короля. Тот, как и ожидалось, был на месте. Увлечённо смотрелся в большое позолоченое зеркало. Рубашка из жёлтого сатина хорошо сидела на Ромео, благодаря чему он выглядел очень изящно. Принц застегнул самую верхнюю из оранжевых пуговиц-сердец, которая до этого была расстёгнута, и повернулся боком. Хозяин дворца отвлёк его возгласом: — Привет, Ромео!       Феликс старался вести себя дружелюбно. Несмотря на разочарование в друге, хотелось всё ещё поддерживать с ним нормальное общение. Седьмой клон поздоровался в ответ, не отрываясь от разглядывания своего отражения. — Ты как? — Нормально. Правда, из-за генератора всё ещё расстроен, — признался розовый.       «Ах, расстроен! А девушкам каково?» — хотел вскричать Феликс, но сдержался, чтобы не портить только завязавшийся разговор. Никому бы лучше не стало. Вместо очередного проявления агрессии он предпочёл слушать приятеля дальше. — Эх… Я стараюсь отвлечься, — в голосе прозвучала настоящая грусть, казалось бы, совсем не свойственная седьмому клону. — Вроде получается, но жаль, что всё уже не будет как раньше. Всё закончилось так внезапно…       Валет решил: лучшим отвлечением для обоих будет обсудить впечатления Ромео от солнечного королевства. По крайней мере, для начала. Потом можно будет рассказать о своём волнении за освободительный отряд, ради чего беседа и была начата. Он поинтересовался: — А как тебе Фелиция? Ты уже обустроился тут? Обжился? — Да! У тебя здесь очень даже неплохо, — Ромео всё же слегка повернулся в сторону друга. — Красиво, тепло, можно погулять на свежем воздухе. Вот только одежда здесь не совсем в моём вкусе. Нет, конечно, жёлтый цвет приятный, яркий, но я хотел бы больше розового, красного, пурпурного, малинового! Фуксию, в конце концов!       Четвёртый неслышно усмехнулся. Ну и запросы! Конечно, как говорится, хотеть не вредно, но на его личный взгляд тёплый солнечный цвет вполне шёл приятелю. Лидер королевства быстро разгадал намёк: — И ты хочешь, чтобы я всё это тебе достал?       Ромео сохранял вежливость, из дружеских чувств и просто по привычке. — Ну, если тебе не сложно. Так-то я всё понимаю! — Спасибо, раз понимаешь. Может, и найдём тебе чего, — Феликс был не в настроении обсуждать одежду, поэтому плавно перешёл к тому, что изначально собирался обсудить. — Знаешь, Ром…       Клон оборвался на половине фразы. Стоит ли делиться личным с тем, кто вряд ли проявит понимание? Розовый с самого начала не оценил целеустремлённость собрата по масти. Не было ни единого повода считать, что он изменил мнение. А если высказаться и не получить поддержку, станет ещё хуже. — М?       Ромео сбило с толку молчание друга. — Ты что-то хотел сказать?       Правитель Фелиции отвернулся, чтобы гость не увидел блеск слёз в уголках золотистых глаз. Удивительно, как у него получилось не зарыдать. Прежде чем снова остаться наедине с собой, седьмой услышал тихий подрагивающий голос: — Да так, ничего. Забей.       Пусть Ромео и дальше легкомысленно крутится перед зеркалом, размышляя, какой цвет одежды лучше подойдёт к его глазам. Пусть отвлекается, расслабляется, у него ведь такая страшная беда — генератор сел! Не сравнится с какими-то там подданными, которые в другой стране и не отвечают. Подумаешь, пустяки. Зачем так переживать? Вот у Ромео-то действительно проблема из проблем! Феликс слишком хорошо знал седьмого клона, чтобы надеяться на сочувствие с его стороны. Да и больно-то ему нужно сочувствие от того, кто бросил жительниц своей страны!       Феликс не находил себе места. Он сидел на кровати в своей комнате, но не видел ничего вокруг, кроме своих бессильно опущенных рук, одна из которых сжимала рацию, и трясущихся коленей. Червовый взволнованно ёрзал. В голове прокручивались ужаснейшие из возможных сценариев. Убиты? Взяты в рабство коварным пиковым валетом? Заблудились, потеряв рации и рюкзаки вместе со всем содержимым? Большой вопрос, что из этого хуже! Так хотелось бы просто не думать о плохом, заняться чем-нибудь, беззаботно дождаться возвращения подданных, но ожидание стало мучительным. Неизвестность пугала, как огромная чёрная дыра.       Через некоторое время парень услышал скрип открывшейся соседней двери. Это значило лишь одно: Франц закончил работать. От чуткого слуха короля не скрылись ровные шаги секретаря. Жёлтый мгновенно выбежал из комнаты, наскочил на верного слугу и стал душить его в объятиях. Мужчина нешуточно растерялся. Даже при всей эмоциональности Феликса, такое поведение было слишком неожиданным. — Месье, всё в порядке?       Клон отпустил помощника и заплакал ему в лицо. — Ох, Франц! Ты не представляешь, как я волнуюсь за фелицийцев. — Ещё бы вы не волновались, — негромко хмыкнув, заметил Франц. — Не выдали им оружие для самообороны, как я советовал. — Да не в этом дело! — правитель перешёл на крик, но вовремя опомнился и притих. — Они связь со мной не поддерживают. Не звонят мне, а сам я с видеофона им на рации позвонить не могу.       Феликс принялся ходить кругами по светлому коридору, причём довольно быстро. Он не знал, куда деться. У бедного секретаря, который следил глазами за королём, чуть не закружилась голова. — А вдруг их всех поймал Вару? Взял в плен, запер в подземной темнице, где сыро и холодно, морит их голодом, и они плачут, закованные в цепи!       Фелициец поразился богатому воображению господина. — Вы думаете, Вару на такое способен? — А кто его знает!       Четвёртый остановился, и на миг могло показаться, что он успокоился, но он тут же сел на пол, опустив лицо в ладони. — Я жалею о том, что отправил их туда…       Франц искренне сочувствовал ему, но в какой-то степени даже обрадовался. «Я был прав с самого начала, а он наконец-то понял свои ошибки!» — мысленно гордился секретарь. Однако вместо признания этого, Феликс добавил: — …слишком рано. Надо было лучше подготовиться! — правитель поднял голову, но тут же схватился за лоб. — И вообще! Мне стоило пойти с ними! Тогда у меня всё было бы под контролем. Я бы мог им помочь, и точно знал, что с моими фелицийцами! — Шпагу вы бы тоже взяли, месье? — поинтересовался помощник с намёком на необходимость оружия для самозащиты, о котором он говорил ещё до сбора отряда. — Шпагу? Ну… Э-э… — король не знал, что ответить. Не хотелось угрожать невинным жителям, которые могли испугаться, но теперь, когда фелицийцы не возвращались, он задумался: возможно, полная безоружность оказалась не самой лучшей идеей. — Может, и да, но не пускал бы в ход с варулэндцами. Я бы её использовал только на самом Вару!       Франц подметил: — Похоже, вы его просто ненавидите. — А за что его навидеть, занозу эту зелёную? — злобно фыркнул червовый валет. — Он наглый, гадкий, лживый, жестокий, над всеми издевается и вообще противный! — Пардон, но, может быть, у него есть причины так себя вести? — Какие причины? Пока у остальных есть хорошие черты от нашего создателя, у кого-то хотя бы одна, этот в себя вобрал худшие. Он клубок недостатков, вот и всё!       Феликс сердито скрестил руки на груди. Ненависть к Вару росла в нём пропорционально тревоге. — Хорошо, месье, я понял. Я не оправдываю Вару, просто я не знаком с ним лично, поэтому не знаю, действительно ли он так плох, как вы о нём говорите.       Валет уверенно заявил: — Тебе повезло, что ты не знаешь его. Вару просто невыносим! И я не сомневаюсь, что он способен на жестокие поступки. Раз уж он обманывает варулэндцев, запугивает, то ему ничто не мешает приказать им поубивать моих ребят, которые хотят просто снять эти дурацкие очки!       Смысла продолжать тему не было, любые мысли о пятом клоне только сильнее портили настроение, поэтому правитель решил рассказать о своём разговоре с розовым гостем. Или, точнее, попытке разговора. — Я поболтал с Ромео. Хотел поделиться с ним переживаниями, а потом поговорить о чём-нибудь ещё и отвлечься. — И как разговор, месье? — участливо поинтересовался фелициец.       Червовый валет встал с пола, что оказалось не так-то просто, поскольку ноги продолжали неконтролируемо дрожали. Мужчина аккуратно помог ему подняться. — Ну, если честно… Я чувствую, как мы с ним отдалились. Рома всё ещё мой друг, но такое ощущение, что нам уже не о чем говорить. Я в нём разочаровался, а ему не интересно то, что важно для меня. Не думаю, что он меня поймёт, — четвёртый вздохнул. — Вот как, — задумчиво ответил секретарь. — Ага, так вот, — Феликс опустил глаза. — Мне всё-таки понимание нужно. — А как вы считаете, кто вас понимает? Кому вы доверяете? У вас есть человек, с которым вы готовы поделиться всем?       Едва собеседник закончил вопрос парень тотчас же выпалил: — Конечно есть! Ты! — Мерси боку, месье, но я уже знаю это. Я имел в виду, кто-то кроме меня, — с лёгкой усмешкой уточнил Франц. — Ну… Зонтик! — четвёртый клон почесал во лбу. — И Куромаку, — имя трефового короля жёлтый произнёс неуверенно, как будто сам в глубине души не знал, много ли между ними доверия и понимания, но очень хотел верить, что второй действительно является таким человеком. — C'est très bien , месье! Хорошо иметь даже одного такого человека, а у вас трое. — Ты прав, — всхлипнул Феликс и вытер пальцем слезу. — Спасибо, что ты у меня есть! Правда, спасибо, — юноша снова обнял помощника, слегка навалившись на него. Король был выше секретаря, а благодаря своей любви к сладостям ещё и довольно пухлым, так что весил немало. Тем не менее, мужчина улыбнулся и заботливо одарил правителя ответными объятиями. Прикосновения — казалось, такие простые — значили ничуть не меньше, чем любые добрые слова. Особенно когда не знаешь, чего ждать, и слова, сначала имевшие смысл, могут впоследствии его лишиться. Феликс нуждался в объятиях, как в спасительном кислороде, и Франц это знал. Поэтому он обхватил своего короля так крепко, как мог. Валету впрямь стало полегче на душе. Когда в конце концов оба отпустили друг друга, слуга произнёс: — Послушайте меня, месье, и вникните. Не опускайте руки из-за ваших ошибок, а исправляйте их. Что бы ни случилось, вы выдержите. Надеюсь, однажды в трудную минуту вы вспомните мои слова, и они вам помогут. — Ты мне уже помог, — заверил клон, на чьё лицо вернулась привычная улыбка, хоть уголки губ были подняты не так сильно и еле заметно подрагивали. — Но я решил, хочу ещё поговорить с Зонтиком! Тем более, я по нему соскучился, а нового Съезда ещё ждать и ждать.       Вернувшись в комнату, Феликс устроился на кровати с видеофоном. Он всё ещё немного сомневался, стоит ли отвлекаться на беседу с другом, если звонок на рацию может раздаться внезапно, но иначе можно было сойти с ума. «Совсем немного поговорим, а потом буду снова наготове. А если вдруг во время разговора позвонят, скажу Зонте, что срочно надо прерваться, он поймёт!» — убедил валет самого себя. За нажатием синей кнопки последовали гудки. — Алло! Зонтик, Зонтичек, Зонтюля! Привет!       Шестой клон взял трубку неожиданно быстро. — Привет, Феликс, — ответил он. — Как ты? Звучишь взволнованно.       Было приятно слышать голос, пусть даже приглушённый помехами. Жёлтый удивился, насколько легко Зонтик прочитал его эмоции. Интересно, это Зонт настолько проницателен, или сам Феликс настолько выдал себя, едва начав говорить? Как бы то ни было, червовый признался: — Так и есть! Я очень переживаю за фелицийцев, которые сейчас в Варулэнде… — В Варулэнде? — громко переспросил шокированный собеседник.       Четвёртый потряс головой. За планом, речами и прочей суматохой он совсем забыл, что Зонтика увёл со Съезда его первый министр ещё до того, как раскрылась варулэндская тайна, и уж тем более — до того, как блондин изъявил желание вмешаться. — А, погоди, ты же не знаешь! Точно, ты ж тогда ушёл раньше всех. В общем, Вару всех своих подданных заставляет носить очки, которые их обманывают! А я решил прекратить этот беспредел и отправил туда Отряд освобождения. Это добровольцы, которые захотели помочь варулэндцам. Они пошли с них очки снимать!       Пока Феликс всё это рассказывал, он перевернулся со спины на бок, а затем на живот, в попытке найти самое комфортное положение. Рядом лежала мягкая подушка, но, опираясь на неё, было неудобно придимать видеофон к уху, поэтому пришлось её всё же отодвинуть. — Ого, понятно, — задумчиво, не высказывая ни одобрения, ни осуждения, отреагировал бирюзовый. — Но есть одна ма-а-аленькая проблема. Малюсенькая проблемочка. Они мне не звонят! — резко прокричал червовый. — И ни один до сих пор не вернулся! — Может, у них всё в порядке, поэтому и не звонят? — предположил Зонт. — А не вернулись, потому что отдыхают после долгой дороги.       Феликс болтал ногами и перебирал одеяло пальцами свободной руки. — Не знаю, у меня предчувствие! — Ох… Надеюсь, с ними всё будет хорошо, и они вернутся целыми и невредимыми, — искренне пожелал трефовый, после чего добавил: — Мне кажется, я тебя хорошо понимаю, потому что тоже тревожусь сейчас. — Правда? А что случилось? Когда ты приходил на Съезд с этим твоим, как его, Секиром, вроде всё нормально было. — Не Секиром, а Алебардом, — мягко поправил Зонтик. — Вообще-то, если честно, я уже тогда нервничал, а сейчас ещё больше…       Феликс не понаслышке знал, что его друг всегда был тревожным человеком, способным легко расстроиться. Но чувства шестого не становились от этого менее важными. Червовый валет приготовился внимательно выслушать, и, по возможности, поддержать, так же, как и он поддержал его. — Началось всё с того, что я… открылся народу.       Жёлтый радостно воскликнул, с гордостью за друга: — Так это ж здорово! Твои зонтики теперь знают тебя настоящего. — Н-не совсем. Понимаешь… — трефовый, судя по интонации, стеснялся раскрыть правду. Тем не менее, доверие к близкому человеку пересилило робость. — Алебард им тогда сказал, что это просто мой образ, чтобы быть ближе к ним, а на самом деле я всемогущий бог. Но ведь это неправда. Я всего лишь карточный клон, которому достался слишком сильный предмет!       Феликс задал первый же вопрос, который у него возник. — А ты ему сказал, что тебе не нравится такое чинопочитание?       Зонтик немного помолчал, а когда заговорил снова, его голос звучал чуть спокойнее. — Если честно, нет. Алебард считает, что так надо, и, наверное, он знает лучше. Если в подданных не будет уважения, они могут натворить ужасного… — Оу! Думаешь, зонтята на такое способны? — Не знаю, Феликс. Хотелось бы мне самому верить, что не способны, — вздохнул бирюзовый, — но телеграфист уже делал нехорошие вещи. Как и некоторые другие зонтопийцы во время заговора. Я, конечно, не считаю, что зонтопийцы какие-то плохие, н-но всё же осторожность не помешает.       «Бедняга Зонтик! Когда ты не можешь полностью доверять своим подданным, это ужасно. Хорошо, что мне никакой заговор, никакая революция или что-то в этом роде не грозит! — невольно подумал червовый. — Но без проблем всё равно не обошлось…» — Будут себя плохо вести — накажешь! — уверенно заявил он. — Ты, в конце концов, правитель или кто? — Алебард уже наказывает, — заметил трефовый. — Ну вот! С таким министром они не посмеют… — Феликс внезапно услышал шум через открытое окно. — Постой! Там на улице, кажется, что-то происходит. Прости, что так резко бросаю трубку. Я потом перезвоню, хорошо? — Да ничего, — с пониманием произнёс Зонтик. — Мне всё равно скоро снова к людям выходить, и нужно подготовиться. Пока.       На улице возле дворца раздавались переполошённые крики прохожих. Король выглянул, но его взору предстала не слишком понятная картина: люди столпились вокруг троих фелицийцев, которые приближались к входу. Шли эти трое странно — не бегом, не спокойным шагом, а тяжело и прерывисто. Одного из них словно бы поддерживали два остальных. Червовый валет выскочил из комнаты, оставив дверь нараспашку открытой, и молниеносно спустился по лестнице, чтобы лично разобраться в происходящем. Когда он распахнул двери дворца, смог получше рассмотреть виновников переполоха. Девушка с потрёпанной косичкой и её розовощёкий товарищ по команде стояли по бокам от окровавленного мужчины, который не мог удержаться на ногах без их помощи. В нём узнавался один из тех, с кем правитель подписывал документы. Фелицийка рявкнула на любопытных сограждан: — Отойдите! Вы что, не видите? Он ранен!       Из толпы слышались крики: — Ему плохо! Доктора позовите! — Где врач?       Феликс шагнул навстречу возвратившимся путешественникам. Он открыл рот, не в состоянии ничего сказать. Подходящих слов просто не было. Неужели действительно произошла беда? Все трое смотрели ему прямо в глаза, а раненый — особенно пронзительно. Последним, что пострадавший фелициец сказал, прежде чем упасть без чувств, было: — Ваше величество… У нас плохие… новости…