ты сводишь меня с ума

Я не была уверена, как или когда начала влюбляться в Сириуса Блэка, но это наполняло меня безошибочной паникой. Всем было известно, что я с Сириусом не очень-то и ладила. Я ненавидела его высокомерное отношение и флирт. Он ненавидел меня, потому что, по его словам, была «несносной всезнайкой». Излишне говорить, что никто из нас не прилагал никаких усилий, чтобы стать друзьями. Мы почти не общались, и единственной причиной нашего общения было то, что Лили Эванс, моя лучшая подруга, встречалась с Джеймсом Поттером, его лучшим другом. — Я ненавижу его, — сказал я сквозь стиснутые зубы, глядя в затылок Сириуса. Лили вздохнула, выронив свой экземпляр учебника «Зелья, 7 курс» и повернулась, чтобы посмотреть на меня. Мы сидели под деревом у Черного озера. Солнце светило ярко, несмотря на холодный воздух, и от этого я чувствовала сонливость. Я была бы совершенно довольна, если бы не появился этот невыносимый идиот. — Я знаю, ты уже сказала это шесть раз. — Эванс посмотрела на меня, в ее глазах искрилось веселье, а ты продолжал смотреть на Сириуса, который смеялся над тем, что только что сказал Джеймс. — Знаешь, я удивлена, что он еще не умер, учитывая, сколько яда в твоих глазах. — Я скорее разочарована, чем удивлена. — Я фыркнула. Мы продолжали смотреть на мальчиков на другом берегу озера, и только потом увидели, что они медленно идут к тому месту, где сидели мы. — О нет. — Я попытались встать и уйти, но Лили схватила меня за руку. Я заскулила в знак протеста. — Перестань быть драматичной. От того, что ты находишься рядом с ним, ты не умрешь. — Она потянула меня обратно на траву рядом с собой. — Вообще-то, я уверена, что да. Прежде чем Лили успела снова отругать меня, мальчики уже подошли к нам, Джеймс опустился рядом с Лили и небрежно поцеловал ее в щеку, отчего она хихикнула и оттолкнула его. Остальные сели напротив, Ремус улыбнулся мне, и я с радостью ответила ему. Ремус мне всегда нравился. Он был умным и вежливым, с ним было весело проводить время. Но моя улыбка тут же сменилась хмурым выражением лица, когда мои глаза встретились с серо-голубыми. — Блэк. — Норман. Я поймала взгляд Лили, прежде чем успела бросить в его сторону обжигающий комментарий. Она покачала головой и посмотрела на меня, пожалуйста, не надо больше. Поэтому я закрыла рот и вернулась к своей книге. Я не осознавала, как изменились мои чувства к Сириусу, пока однажды он не пришел ни на одно из занятий. Он был болен, по словам Джеймса, и на долю секунды я почувствовала искреннее беспокойство за него, а затем покачала головой, подумав, какого черта. Я не осознавала своих чувств к Сириусу, пока он не рассмеялся над моей шуткой, и это вдруг показалось скорее приятным, чем раздражающим. Я не осознавала своих чувств к Сириусу, пока его волосы не упали ему на лицо, когда он работал над заданием, и мне пришлось остановить себя, чтобы не заправить их за ухо. Я не осознавала своих чувств к Сириусу, пока они не поглотили меня полностью, пока он не стал всем, о чем я могла думать, пока я не смирилась с тем, что никогда не смогу сказать ему об этом. Он никогда не почувствует того же, и мне придется унести этот секрет с собой в могилу. И вот я сидела на уроке зелий, в панике и гневе, когда Слизнорт решил посадить Сириуса рядом со мной. Почему он решил это сделать, я не имела ни малейшего понятия, поэтому вместо этого я решила обругать его мысленно. Сделав глубокий вдох, чтобы сдержать свой гнев, я попыталась сосредоточиться на лекции, пока Сириус продолжал постукивать пером по столу. Я стиснула зубы, желая выхватить перо из его рук и разломать его на две части. И я так и сделала. Сириус уставился на меня с открытым ртом, когда я протянула ему сломанные кусочки обратно, притворно мило улыбаясь. Он усмехнулся, затем повернулся к своей сумке, достал другое перо и начал постукивать им по столу. Я была рада, что профессор Слизнорт наконец повернулся лицом к классу после того, как закончил писать на доске основную мысль лекции. Если бы он так и остался стоять спиной к классу, я бы отвесила Сириусу пощечину, но у меня не было настроения получать еще одно наказание. К счастью, Сириус перестал стучать, когда учитель начал ходить по классу, ставя на каждый стол пузырек с прозрачной на вид жидкостью. Вернувшись к учительскому столу, он начал говорить. — Сегодняшняя тема — это то, о чем, я уверен, вам понравится узнавать, — сказал он. — Перед вами на столах стоит скромный пузырек самого мощного любовного зелья на планете — Амортенция. Я наклонились вперед и заинтригованно уставилась на флакон. Я никогда раньше не видела Амортенцию, что было вполне нормально, поскольку это было запрещенное зелье. Сириус смотрел на маленькую бутылочку с интересом, который почти совпадал с моим. Слизнорт продолжил. — Главная отличительная особенность Амортенции в том, что она обладает способностью пахнуть как что-то или кто-то что вы любите. Поскольку его запрещено варить, вы не будете варить это зелье в моем классе, однако я предоставил вам образцы для изучения. Вы все должны знать, как распознать Амортенцию по ее запаху. Когда Слизнорт уселся на свое место, ученики начали откупоривать бутылочки и нюхать содержимое.Я наклоняась вперед, желая узнать, как пахнет Амортенция у меня. Я представляла себе запах книг, или, может быть, дождя. Может быть, даже костра в лесу. Но когда вы вдохнули запах, вы нахмурились. — Не мог бы ты подвинуться? Я не чувствую ничего, кроме запаха твоего ужасного шампуня. — Сириус сузил глаза и поднял бровь. — По крайней мере, я не обливался духами перед тем, как прийти в класс! — Я не пользуюсь духами, идиот! — Твой рот открылся в знак протеста. — А я сегодня не помыл голову, тупица! Гогот со стола перед нами прервал наши колкости. Я подняла глаза и увидела, что Джеймс и Ремус повернулись к нам, Джеймс задыхается, а Ремус с открытым ртом и выражением понимания на лице. — Что? — огрызнулся я, раздраженная до предела. — Это твоя Амортенция. Твоя Амортенция пахнет, как шампунь Сириуса. — Он прервался, глядя между мной и Сириусом. — А Амортенция Сириуса пахнет как духи Корнелии! — подхватил Джеймс, лицо которого покраснело от усилий сдержать смех. Мое тело похолодело от последствий их слов. Я не осмеливалась взглянуть на Сириуса, боясь узнать, как может выглядеть его лицо. Теперь он знает, что я чувствую. Мне хотелось, чтобы земля поглотила меня целиком. Мой секрет был раскрыт. Остаток урока прошел в молчании, Джеймс время от времени шутил над откровениями, заставляя тебя раскаляться от каждого слова. Только когда урок закончился, и я шла обратно в общую комнату, до меня дошла вторая половина сегодняшнего фиаско. То, что я поняла, заставило задохнуться. Амортенция Сириуса пахла мной. Сириус Блэк любил меня. Я стояла посреди коридора с открытым ртом и тяжелым дыханием.Я не могла поверить в это, не могла даже осознать, что Сириус чувствует то же самое. Я знала его уже почти 7 лет. Но он не сказал ни слова. Мой шок быстро сменился гневом. Он не сказал ни слова! Все это время я чувствовала себя полным дерьмом, пытаясь подавить свои чувства, а он даже не потрудился сказать мне об этом! Мысленно я понимала, что и сама ничего ему не сказала. Но обвинять Сириуса в своих жизненных неудачах вошло у меня в привычку. В момент вспыльчивости я позволила своим ногам нести себя прямо в общую комнату. К этому моменту мой разум уже перестал формулировать рациональные мысли. Я выплюнула пароль и вошла внутрь. — СИРИУС БЛЭК! — Пять голов повернулись: мальчики и Лили смотрели на меня со своих мест на диванах возле камина. Сириус поднял брови и встал, его тело напряглось. — Как ты смеешь! — Я продолжала кричать, топая к тому месту, где стоял парень. Мои кулаки соприкасались с его грудью, когда вы били его снова и снова, слегка толкая его. — Пошел ты, Блэк. Буквально… БЛЯТЬ. ТЫ. Ты невыносимый придурок, с твоими тупыми глазами, с твоим тупым лицом, с твоими гребаными тупыми волосами, пошел ты и твоя идеальная… Сириус схватил мои запястья, прижав их к бокам. Затем, с выражением абсолютной решимости на лице, он притянул меня ближе и прижался своими губами к моим в обжигающем поцелуе. Общая гостиная, вероятно, разразилась вздохами и криками по поводу его действий, но все это не имело никакого значения по сравнению с ощущением губ Сириуса на моих. Его руки нашли бедра и притянули меня ближе, а его язык проник в мой рот. Мои пальцы запутались в его волосах, и блаженство охватило тело. Сердце колотилось, лицо было горячим, дыхание и вздохи смешивались, и мы целовали друг друга так, словно это был последний раз, когда мы целовались. Как изголодавшиеся души, наконец-то соединившиеся. Мы целовались так, словно хотели наверстать семь лет, потраченных впустую, словно никогда больше не увидим друг друга. Я проклинала биологию за то, что нам пришлось отстраниться, наша потребность в воздухе была слишком сильна. Сириус смотрел на меня, в его глазах было миллион разных эмоций. Я притянула его ближе, обхватила парня руками, погружаясь в тепло его тела. Ему не нужно было ничего говорить. Больше нечего было говорить. Амортенция все сказала за нас.