ты сводишь меня с ума

— Корнелия, перестань, пожалуйста, смотреть на Сириуса так, будто солнце светит из его задницы. Девушка прервала свой взгляд с покрасневшими щеками, повернувшись, чтобы посмотреть на своих друзей. Алиса смотрела на Корнелию со странным выражением, книга на ее коленях была давно забыта. Лили сидела рядом с ней, перо царапалось о пергамент, когда она писала. Она изо всех сил старалась подавить улыбку на своем лице. — Я не смотрю на него так, будто солнце светит из его задницы, — возмущенно ответила Норман. Лили фыркнула и, наконец, подняла глаза с выражением лица, которое говорило «серьёзно?». Младшая из них надулась и вернулась к своему эссе, стараясь не обращать внимания на смех, доносящийся с другой части общей комнаты, сердце трепетало от этого звука. Это был дождливый субботний день, что означало, что все студенты сидели в своих общих комнатах. Впервые за долгое время в общей гостиной Гриффиндора было так многолюдно, так как почти весь факультет был разбросан вокруг. Повсюду слышались разговоры и смех. Сидя за одним из больших столов, девочки пытались закончить эссе по Чарам, которое должны были сдать завтра. Снова раздался смех у камина. Не нужно было поднимать голову, чтобы понять, что это Сириус. Корнелия слишком хорошо знала его смех. Девчушка была влюблена в Сириуса с третьего курса. Она знала его достаточно хорошо. Учитывая, что Джеймс любил находить любую возможность поговорить с Лили, молодые люди пересекались чаще, чем обычно. Они никогда не говорили больше, чем «привет» или «как дела?», поскольку никогда не могли заставить себя заговорить. У Сириуса была такая манера держать себя, которая пугала, но в то же время привлекала в первую очередь. Влюбленность переросла в неловкую привязанность к мальчику. Девушка жаждала говорить с ним, смеяться с ним, проводить с ним время, просто делать с ним что-то. Но у неё был ужасный случай социальной тревоги. А Сириус, по её мнению, был слишком пугающим. Хотя буквально все говорили обратное. — Корнелия, ты опять пялишься, — вздохнула Алиса. — Честно? Мы уже говорили об этом! Либо расскажи ему об этом, либо двигайся дальше. Эта промежуточная ситуация разорвет вас на части. — Ты думаешь, я не пыталась, Алиса? Я каждый день думаю: «Ну вот, настал тот день, когда я забыла Сириуса», и думаю, что все будет хорошо, что я справлюсь с тем, чтобы быть рядом с ним, но потом он улыбается… вот так, и вдруг все становится на свои места. — Ты отложила перо и вздохнула. Глаза Лили светились жалостью, когда она смотрела на Норман. — Милая, ты должна сказать ему. Это уже далеко не та стадия, когда ты можешь забыть его. Может быть, вы можете поговорить об этом? — Я? Поговорить с Сириусом? Прости, Лили, ты меня не видела? Корнелия снова взяла перо и стала яростно писать на пергаменте, сигнализируя об окончании разговора. Она ненавидела себя за то, как неловко себя ведет. Но ничего не могла с собой поделать. У неё был естественный инстинкт избегать Сириуса, потому что она знала, что опозорится, когда заговорит с ним.

***

Корнелия напевала что-то себе под нос, готовясь ко сну, расчесывая волосы и распушивая подушки. Она знала, что не сможет заснуть: пребывание в общей комнате весь день сделало её более беспокойной. Девушка не могла успокоиться настолько, чтобы расслабиться в своей постели, и она знали, что её соседки чувствуют то же самое. Корнелия повернулася, чтобы посмотреть на них, и подняла бровь, когда увидела, что они обе сидят на кровати Лили, поглаживая место рядом с собой. — Давайте поиграем в игру, — сказала Алиса. — Да ладно, это будет весело. Как насчет «Правда или желание»? — Правда или желание? Это такая шутка? — Ты закатила глаза и фыркнула. — У тебя есть идея получше? — Алиса скорчила гримасу. — Только пока я не захочу спать, хорошо? — девушка пожала плечами и присоединилась к соседкам на кровати. Делать было больше нечего. Через час игры у девочек из глаз текли слезы смеха. Все совершали ужасающе гениальные поступки. Признавались в некоторых грязных секретах. Совсем недавно Лили вышла из ванной с шокирующими розовыми волосами, с которыми ей придется ходить в течение двадцати четырех часов. Когда Лили уселась обратно, Алиса повернулась к Корнелии. — Твоя очередь. — Правда, — машинально ответила Норман: она скорее умрет раньше, чем выберет желание. — Не-а. Ты уже трижды выбрала правду. Теперь тебе придется выбрать «желание», прежде чем ты снова сможешь выбрать «правду». — Алиса лукаво улыбнулась. Улыбка исчезла, когда младшая поняла, что Алиса права. Проклятье. Когда Норман уставилась на Алису, то сразу поняла, что она заставит её сделать. — Нет. — Никаких отказов, Лия, ты знаешь это. -Алиса уже качала головой. Корнелия почувствовала, как учащенно забилось сердце, но ничего не ответила, понимая, что попала в тупик. — Он все еще в общей комнате. Я видела его там, пока пробиралась на кухню. — Алиса, дай мне что-нибудь еще. Что угодно. Пожалуйста, не заставляй меня признаваться Сириусу. Я сделаю буквально все! — Именно поэтому ты должна это сделать, — ответила Алиса. Она уже схватила девчушку за руку и вела к двери. — Давай, Корнелия. Не будь слабачкой. Ты можешь сделать это. Ты сделаешь это. Разве ты не устала постоянно тосковать по Сириусу? — Вообще-то, нет. Я вполне довольна тем, как сложилась моя жизнь, спасибо тебе большое… — Дверь захлопнулась. Корелия услышала щелчок, сигнализирующий о том, что спальня заперта. Она застонала и постучала. — Алиса, пожалуйста, перестань вести себя как маленькая. — Это ты здесь маленькая, Лия. Это всего лишь одно простое задание. Выполни его, и ты сможешь вернуться. А до тех пор, спокойной ночи. Девушка не знаете, как долго сидела, прижавшись спиной к двери, но этого времени хватило, чтобы пальцы на ногах онемели от холода. Теперь она чувствовала, как у неё нарастает гнев. «Это нелепо, Корнелия. Ты называешь себя гриффиндоркой? Как стыдно. Даже не можешь сказать мальчику о своих чувствах.» Выдохнув, она наконец встала, хрустя суставами. Был только один выход. Огонь в общей комнате все еще пылал, и над диваном виднелась копна черных волос. Сириус, вероятно, услышал шаги и повернулся, чтобы посмотреть. Удивление отразилось на его лице, когда он посмотрел на девушку. — Корнелия! Привет. Она улыбнулась и села рядом с ним, её сердце билось так громко, что девушка боялась, что оно вырвется из груди. Она вознесла безмолвную молитву тому, кто ее слышит, прежде чем прочистить горло. — Ты ещё не ложился? — И тут же щеки запылали. Спасибо, Капитан Очевидность. Младшая не осмелилась посмотреть на него, а продолжала смотреть на огонь. Сириус засмеялся — Ну, да. Это хорошее наблюдение. — Он игриво подтолкнул девушку, заставив слегка подпрыгнуть. Она выдохнула и, наконец, посмотрела на него. Его глаза были наполнены весельем, на лице играла ухмылка. «Он уже насмехается над тобой.» Выбросив эту мысль из головы, девушка начала теребить подол рубашки. Почему это было так трудно? — Ты не можешь уснуть? — спросил Сириус. Корнелия покачала головой. — Нет. То есть, да, я могу. Но мне нужно было кое-что сделать. — Что? — Сириус поднял бровь. Сделав глубокий вдох, она зажмурили глаза, прежде чем заговорить. — Если я скажу тебе, что я… ну, знаешь… забочусь о тебе… ты будешь смеяться надо мной? Молчание. Ногти впивались в ладони. Лицо уже снова пылало. Девушка не смела посмотреть на Сириуса. Она даже не хотела знать, о чем он сейчас думает. — Я не буду смеяться. — Его голос был мягким. Очень медленно он придвинулся чуть ближе к неё. Девчушка не шелохнулась. Между ними снова воцарилось молчание. Затем, собрав все последние остатки мужества, она подняла глаза. Сириус выжидающе смотрел на Корнелию. — Точно. Там есть… Я должна… должна что-то сказать. Я знаю, что я… я… но ты мне нравишься. Очень. Девушка сделала еще один дрожащий вдох. К этому времени руки стали липкими и потными. Но как только она начала, остановиться было трудно. — Я хочу сказать, что мне нравится быть рядом с тобой. Мне нравится, когда ты счастлив. Мне… мне нравится твое лицо. — Тебе нравится мое лицо? — Сириус ухмыльнулся. И тут же она поняла, что только что сказала. Младшая начала внутренне кричать. «Что, черт возьми, это было, Корнелия?!» Она попыталась отступить. — Нет! То есть, да. У тебя приятное лицо, но ты еще приятнее. Я хочу часто быть рядом с тобой. И видеть твое лицо. Она сморщилась от собственных слов. Боже мой. Это оказалось такой же катастрофой, как младшая и ожидали. Она открыла рот, чтобы снова заговорить, попытаться взять свои слова обратно, но тут поняли, что Сириус смеется. Её внутренности скрутило. Девушка полностью, совершенно и бесконечно опозорились, а Сириус смеялся. Тот подавленный смешок, который заставил его захихикать. Она почувствовала, что улыбается, глядя на него. — О Мерлин, ты такая очаровательная. — Что? — Девушка недоверчиво посмотрели на парня. — Ты слишком милая, Корнелия. Я хочу слушать твои разговоры постоянно. — Он кивнул, на его лице появилась огромная улыбка. Её едва исчезнувший румянец вернулся с новой силой, и она инстинктивно опустила взгляд на свои колени, судорожно сжимая руки, не в силах удержать зрительный контакт. Сердце билось так громко, что девчушка была уверена, что Сириус мог его услышать. Мягкий палец надавил на подбородок, заставляя вас поднять глаза. — Мне тоже нравится твое лицо. Он все еще ухмылялся, и она издала дрожащий смешок. — Ты позволишь мне взять это лицо на свидание?