Переселение в главного злодея
[Система «Спаси-себя-сам» для главного злодея.
Глава первая.
Переселение в главного злодея.]
— Значит, прямо с места в карьер, да? — недовольно прошипел себе под нос Шень Цинцю, под удивлённые взгляды стоящих рядом лордов и Ло Бин Хэ, которые наконец заметили, что с их дорогим Цинцю что-то не так. Голос мерно разносился по пространству, долетая до каждого здесь присутствующего и неизбежно отсчитывая секунды до катастрофы. Осталось лишь узнать какой именно.[«Путь Гордого Бессмертного Демона» — популярный роман в жанре гарема.]
— И сразу непонятно, — выдохнул Юэ Циньюань, оглядывая таких же ничего не понимающих шиди и, внезапно, останавливая взор на совершенно обреченного вида Шень Цинцю и Шан Цинхуа, — Шиди Шень, шиди Шан, вам что-то известно? Все взгляды как-то очень резко оказались прикованы к совершенно не готовым к такой подставе попаданцам. Ни Огурец, ни Самолёт даже и подумать не могли, что система может выкинуть что-то подобное. Это что же получается? Им теперь придется раскрывать себя, как пользователей этой самой системы? Взгляды всё так же прожигали их, в ожидании ответа. — Я думаю, — наконец выдавил из себя Шень Юань, по привычке прикрываясь веером, — что нам стоит послушать, что будет сказано дальше. Полагаю, там будет пояснение.[В целом, «Путь Гордого Бессмертного Демона» был великолепен: то самое произведение, вместившее в себя путь духовных практик, сражения с демоническими монстрами, а в центре этих событий — главный герой, обладающий исключительными и неповторимыми способностями, гаремом, число красавиц в котором дотягивает до небес, и, конечно же, он одарен любовью всех женских персонажей.]
Шан Цинхуа глупо моргнул, осознавая услышанное, а после совершенно не стесняясь здесь находящихся уставился горящими глазами на брата по несчастью, старательно пытающегося спрятаться за ничего не понимающим Ло Бинхэ. «Ну погоди у меня, братец Огурец! Я тебя заставлю во всё признаться!»[Популярнейшая в этом году новелла, не знающая себе равных.
Главный герой, Ло Бинхэ, не отличался сверхспособностями с самого начала и не был снискавшим милость небес гордецом, но и слабым, никчемным отбросом его не назовешь, а поэтому сумел покорить тысячи читателей по всей сети. Он стал популярным прообразом, множества протагонистов более поздних работ разных авторов.]
Ло Бинхэ, заслышав информацию о себе, по началу несколько опешил. Как же так? О нём сказали, а про его любимого учителя позабыли? Впрочем, решив не зацикливаться на этом сейчас — ведь учитель сейчас стоит здесь, рядом с ним, — полудемон довольно быстро осознал, что его собственный краткий портрет был довольно справедлив. Он пережил много трудностей и невзгод в своей юности, на пике долгое время отставал от своих шисюнов и шиди, а после, когда учитель стал чуть более явно проявлять к нему своё расположение, он, наконец, смог показать, на что способен. Судя по всему, система знала намного больше, чем он решил по началу. Невольно Ло Бинхэ нашёл взглядом Шень Цинцю. Учитель, по его мнению, был на редкость бледен и, кажется, напуган. «Неужели он переживает, что эта штука узнает о чём-то не хорошем?»[Он встал на беспросветно темный путь.
Но прежде, чем его душу поглотила тьма, главный герой претерпел всевозможные страдания.
Сейчас, с вашего позволения, литературный критик и заядлый читатель Шень Юань, отложит в сторону кровавую бойню, беспощадную резню и бесчисленные смерти, изложив великое произведение из десяти миллионов слов в кратком экспертном резюме.]
На всё пространство раздался громкий, смачный удар веера о лицо. Шень Цинцю очень чётко для себя осознавал, что от системы можно ожидать всего, но такой подставы он явно не ожидал. Подумать только! Его раскрыли в самом начале! Да кто же так делает?! Рядом раздалось тихое похрюкивание. Шень бросил в сторону незабвенного Самолёта уничтожающий взгляд и с силой шлёпнул несчастным веером тому по макушке. — Шиди Шень? Неужели тебя настолько смутило упоминание кого-то с твоей фамилией? — глава школы даже представить себе не мог, что что-то может настолько расстроить его шиди. — Поверь, шисюн, — обречённо выдохнул Шень Юань, — В самом скором времени ты поймёшь, от чего я так реагирую. Тогда, пожалуй, и поговорим.[Ло Бинхэ, едва появившись на свет, был оставлен своими родителями. Обернутого в белую ткань, его поместили в деревянную лохань и спустили в ней на воду.
Стояло самое холодное время года, и только благодаря рыбакам, которые выудили малыша из реки, тот не замерз и не погиб еще в младенчестве. Поскольку он плыл по реке Ло, тогда уже затягивающейся тонким льдом, ему и дали такое имя.
В юности он ходил по улицам, голодая и нигде не встречая тепла и участия. То было безрадостное детство. Однажды женщина, прачка богатой семьи, увидела этого неприкаянного ребенка и, не имея своих детей, взяла его на воспитание. Мать и сын влачили жалкое существование, мирясь с бесконечными унижениями со стороны господ, оставалось лишь полагаться на их милость во имя выживания.]
— Удивительно, что после всего он не захотел отомстить всему миру, — зашептались между собой присутствующие. Воспоминания детства захватили Ло Бинхэ. Перед взором полудемона проносились картины тяжёлых времён, когда ему приходилось отчаянно бороться за свою никчёмную жизнь. На спину, аккурат между лопатками, мягко опустилась рука учителя, показывая, что всё уже в прошлом. — Учитель, — Ло Бинхэ благодарно взглянул на мастера Шеня.[Подобная исключительно нездоровая, тяжелая атмосфера стала причиной, зародившей разрушительное семя, которое проросло, обратившись с годами в изощренную натуру Ло Бинхэ: потемнев душой, он яростно бросался в бой из-за любой мелочи, стремясь отомстить даже за малую обиду, и прятал в рукаве тысячи лезвий, намереваясь убить, хотя его лицо не покидали улыбка и лже-радушное выражение.
Только ради миски с теплой мясной кашей он терпел издевательства хозяйских сынков, и только для того, чтобы, в конечном итоге, все-таки опоздать — и не успеть дать своей приемной матери сделать и глотка прежде, чем она умерла.
Позже, по воле случая, Ло Бинхэ был приглашен одной из четырех великих сект заклинателей того времени, горной сектой Цан Цюн, и поступил на обучение к Шень Цинцю, Мечу Сю Я.]
Едва услышав о своём любимом учителе, Ло Бинхэ мгновенно приободрился. Он прекрасно помнил, что, пусть по началу его жизнь на пике была тяжела, доброта его драгоценного супруга стала для него свётом, что вывел его из непроглядной тьмы. Шень Цинцю же, знающий и понимающий много больше всех остальных, тяжело выдохнул и покачал головой. Сердце Ло Бинхэ будет разбито, когда он узнает об истинном течение вещей.[Он полагал, что теперь, наконец, сумеет ступить на правильный путь. Но неожиданно выяснилось, что Шень Цинцю, столь светлый и благородный внешне, оказался обладателем грязной и гнилой натуры; подлейшим из всех существующих людей. Он завидовал Ло Бинхэ, его раскрывшемуся исключительному, поистине непревзойденному, таланту. Его сердце сжималось от страха при мысли об этом ученике, чье духовное развитие переходило все мыслимые и немыслимые границы изо дня в день. Шень Цинцю стал изводить его злыми упреками, насмешками и всевозможными унижениями, подстрекая к этому других учеников секты.]
С каждым словом, произнесённым этой странной системой, лица присутствующих темнели всё больше. Решительно никто не ожидал, что мастер меча Сю Я, тот, кто разрушил себя, что бы спасти этого несчастного ребёнка, кто стал Ло Бинхэ дорогим супругом, столь люто ненавидел его. — Учитель… — Ло Бинхэ смотрел на Шеня. В глазах полудемона перемешались боль, неверие, отчаяние, — Учитель, неужели… Неужели этот ученик… Шень Цинцю молча смотрел на книгу и мысленно проклинал всё и вся. Ну вот что мешало системе НЕ создавать эту арку? И жили бы они дальше прекрасно! Тихо выдохнув, мастер Сю Я ласково посмотрел на своего уже начавшего проливать горькие слёзы мужа и тихо и мягок произнёс: — Бинхэ. Сейчас этот учитель не может объяснить тебе всего. Должен признать, что Шень Цинцю в самом деле… В самом деле ненавидел и презирал тебя, однако… Есть причина, по которой ко мне это не относится. Я не могу рассказать об этом сам, однако уверен, что система сама всё раскроет. — Шень Цинцю! Что всё это значит?! — раздались возмущённые крики со всех концов пространства, — Как всё это понимать?! Что значит «ко мне это не относится?!» Шень Цинцю лишь молча покачал головой и, кинув обреченно-виноватый взгляд на Ло Бинхэ, продолжил слушать.[Ло Бин Хэ обучался на протяжении нескольких лет, полных молчаливого страдания. То была очередная душещипательная история, полная крови и слез.
К тому моменту, как Ло Бинхэ с большим трудом дожил до своих семнадцати лет, наступило время для следующего Собрания Союза Бессмертных, проводимого в мире заклинателей раз в три года. Во время этого мероприятия Ло Бинхэ был атакован по злому умыслу Шень Цинцю и упал в разлом на самой границе между Царством Демонов и Царством Людей — в Бесконечную Бездну.
Да, именно эта сцена и стала настоящим началом истории!
Ло Бинхэ не только не погиб, но и отыскал в Бесконечной Бездне свой уникальный меч — Синь Мо. И, кроме того, узнал о событиях, предшествующих его появлению на свет.
Выяснилось, что он родился от союза Повелителя Демонов — Священного Императора и женщины из Царства Людей. Кровь древнего рода, низвергнутого с Небес, и человеческая, смешавшись, текла в его жилах. Его родной отец, Тяньлан Цзюнь, был обречен остаться в вечном заключении под могучей горой; его родная мать была праведным адептом именитой секты. Вероятнее всего, ее отослали из-за тайных связей с демонами. Едва подарив жизнь Ло Бинхэ, она скончалась от послеродового кровотечения. Незадолго до смерти она сумела вытащить сына из одинокой лодки, на которой произвела его на свет, дав, таким образом, своему ребенку шанс выжить.]
Осуждающие взгляды, что кидали на Шеня, были совершенно очевидны, но мало его заботили. Тихий всхлип Ло Бинхэ больно резанул по сердцу. Совершенно очевидно, что всё сказанное очень бьёт по нему. Ло Бинхэ был несчастным, очень неуверенным в своей необходимости ребёнком, а Цинцю, совершенно очевидно для себя, не мог сделать с этим хоть что-нибудь. «Пожалуйста, Бинхэ, потерпи ещё совсем немного. Я не могу сказать тебе об этом сейчас! Система просто убьёт меня, если я сделаю это сам!»[Ло Бинхэ использовал Синь Мо, чтобы сорвать печать, подавляющую демоническую часть собственной крови. В Бесконечной Бездне он упорно постигал и оттачивал темные практики, противоестественные для людей, и готовился к возвращению в секту Цан Цюн.
С того момента Ло Бинхэ окончательно свернул на темную дорожку, без колебаний ступая по ней шаг за шагом.
Все прежние враги трагически погибли от его рук, проходя перед этим через всевозможные, приводящие в ужас, страдания и муки. Ло Бинхэ, используя хитрые уловки и интриги, в искусстве которых беспрерывно совершенствовался, ловко втирался в доверие, каждое мгновение ожидая возможности вонзить нож в спину. Ловко завоевывая милость обманом, он захватил власть и возвысился. Он стал океанской волной, обрушившейся с Небес, и привел за собой воцарившуюся всюду разруху. Чем больше развивался сюжет, тем сильнее погружалась во мрак душа Ло Бинхэ. Он вернулся в Царство Демонов и стал новым Священным Императором. Но, не удовлетворившись и этим, он затеял истребление всех Великих сект Царства Людей. Все те, кто отважились выступить против него, были вырезаны до последнего!
И, в конечном итоге, следующие поколения и бессмертных, и демонов превратили Ло Бинхэ в легенду. Объединение Трех Царств, гарем из бесчисленных женщин и необъятное количество потомков.]
Кто-то в пространстве удивлённо заохал. В воспоминаниях ещё свежи были события трёхлетней давности, и всем было очевидно, что никакое истребление — пусть, по мнению большинства, оно и пыталось начаться, — не произошло. Стало быть, книга лжёт?[«Дурацкий автор, дурацкий роман!»
Это были последние слова, которыми Шень Юань успел выругаться за миг до того, как умер.]
Шан Цинхуа, как, впрочем, и многие, то и дело причитающие «Какая глупая смерть!», согнулся пополам в приступе неудержимого смеха. Шень Цинцю смотрел на него, как на предателя. — С-серьёзно?! — кое-как выдавил из себя непревзойдённый Сян Тянь Да Фэй Цзи, — И вот так… Ха-ха… Вот так ты умер?! Шень Цинцю замахнулся и припечатал веер прямо в лоб своему брату по несчастью. — Ты смеешь осуждать меня?! Это, межу прочим, твоя вина! Если бы ты, Онанист чертов, умел писать нормальные истории! Ты и сам помер не менее идиотским вариантом, так какого чёрта ты сейчас смеёшься?! Заклинатели и демоны молча наблюдали за перебранкой, не решаясь вмешаться. Было вполне очевидно, что оба лорда понимают, что происходит. Стоит ли спрашивать их об этом сейчас?[Кто бы мог подумать, что столь благовоспитанный юноша, как он, потратив деньги на приобретение онлайн-валюты ради прочтения лицензионной версии, проявит недюжинное упорство и дойдет до финальной главы, но столкнется с романом о гареме и жульничестве, который доводит людей до смерти от приступа безмолвной ярости? Как он мог не сыпать проклятиями?
«Путь Гордого Бессмертного Демона», автор: Сян Тянь Да Фей Цзи.
Только взглянув на этот никнейм, уже можно ощутить, как тень аморальности падает на ваше лицо. Стиль письма — как у ученика начальных классов, а несвязанные между собой сюжетные события мелькают то здесь, то там, словно вспышки молний. Едва ли эту хаотичную и бестолковую писанину, сотворенную автором, можно назвать романом о самосовершенствовании.]
На каждое озвученное слово Шень Цинцю без какого-либо стеснения активно кивал головой, соглашаясь со всем и укоряюще глядя на Шан Цинхуа, который всё больше начинал походить на обиженного хомяка. Мир совершенствования продолжал не понимать, однако в некоторые особо светлые головы начали закрадываться подозрения.[Вы встречали мир духовных практик, где герои дни напролет катаются верхом или путешествуют в конных экипажах? Вы видели мир заклинателей, в котором есть и спать требовалось даже после медитации? Вы читали о мире самосовершенствования, в котором автор способен смешать Пути Духовного Зарождения и Возвышения?
Мир, созданный вокруг главного героя, словно состоял из людей, разум которых разбивался моральным уродством. В этом лидировал наставник Ло Бинхэ, Шень Цинцю. Он с остервенением, опережая всех других идиотов, рвался к уничтожению главного героя и определенно являлся предводителем отбросов. Он словно существовал только ради того, чтобы играть с собственной смертью. В конечном итоге, просто бегать за смертью для него оказалось недостаточным, и потому он был стерт с лица земли главным героем.]
К немалому удивлению всех присутствующих, Шень Цинцю, на столь неприглядных словах о самом себе, только с ещё большим остервенением, совершенно не выбирая выражения, принялся стыдить Шан Цинхуа. Где-то рядом совершенно несчастный Ло Бинхэ вытирал рукавами слёзы и пытался смириться с мыслью, что его драгоценный учитель на самом деле ненавидит его. Но тогда к чему были все эти его обещания, что больше он н уйдёт? Почему он выглядел таким искренним, каждый раз, когда Ло Бинхэ старался сделать для него что-то приятное?[Но, в таком случае, в чем причина, по которой Шень Юань стал читать этот роман, и даже прочел до конца?]
— Кстати, хороший вопрос! — наконец ответил на все претензии Цинхуа, — Почему, мой верный критик, ты не остановился, если роман настолько дерьмовый?! Ответом ему стал голос системы.[Не поймите неправильно, Шень Юань вовсе не был мазохистом. Причина несла чрезвычайную боль даже такому энтузиасту, как он:
Эта новелла вызвала не проходящее ощущение сюжетных дыр, тайна шла за тайной, один слой уловок сменялся другим, а история в целом утопала в количестве ложных следов. В конечном итоге, после прочтения новеллы не удалось найти ответ ни на один из вопросов!
Этого было достаточно, чтобы извергнуть изо рта фонтан крови, достигающий Небес!
Почему необыкновенные и редчайшие растения, чудодейственные способы исцеления и женщины дивной красоты встречались повсюду, будто не представляли собой какую-либо ценность? Почему все возникающие в сюжете злодеи были позерами-самоубийцами, соревнующимися в погоне за стереотипами?
Откуда возникли все те изящные красавицы, которые как было упомянуто, в конце концов, оказались в гареме.? Ладно, эти подробности можно отложить на потом… Кто был убийцей, устроившим все эти чудовищные зверства? В чем именно состояло предназначение этого бессчетного количества персонажей, сделавших себе громкую славу, описанных такими великими и несравненными? Почему вплоть до самого конца их так и не раскрыли, дабы продемонстрировать в полной красе?
Уносящий в Небеса, бро, Онанист чертов, видит бог, нам нужно это обсудить. Заполни! Сюжетные! Дыры! Ок!]
— Исчерпывающий ответ, — понурил голову Самолёт, однако в следующим момент тут же радостно подскочил на месте, — Хорошо, что мы смогли всё исправить! Непонимающие заклинатели уже устали гадать о чём-либо и просто наблюдали за таким не типичным поведением двух лордов.[Шень Юань почувствовал, что он достаточно взбешен для того, чтобы восстать из мертвых.
В бескрайней темноте раздался механический шум, возникший прямо у него над ухом.
[Код активации: {Дурацкий автор, дурацкий роман}. Автоматический запуск системы]
[Как мне к Вам обращаться?]
Интонация голоса напоминала Google Translate.]
— То есть, загадочный Шень Юань прочитал некую книгу «Путь Гордого Бессмертного Демона». Книга была ужасной настолько, что он умер, а после смерти он… Полагаю, встретился с этой системой? Я правильно понимаю? — решился уточнить у окружающих Му Цинфан, молчавший до этого и внимательно за всеми наблюдающий. — В целом, всё верно, шиди Му, — подтвердил его слова Шень Цинцю, наконец закончивший смой монолог об ужасном писательском таланте лорда Шана. — Позволь узнать, откуда же тебе об этом всём известно? — выгнул бровь заинтересовавшийся всем этим Мэнмо, тихо до этого парящий где-то над головами собравшихся и знатно испугавший всех, — Я давно уже заметил, что и лорд Шень и лорд Шан знают много больше всех прочих. Секреты, хранилища, артефакты о которых никто никогда не слышал. Значит ли это, что вы знакомы с этой системой? Или… — Старейшина Мэнмо как всегда проницателен, -вздохнул Шень Юань, прерывая речь демона. Собравшиеся с явным подозрением смотрели на них, Ло Бинхэ всё продолжал вытирать слёзы рукавом, но при этом отчаянно прислушивался к каждому слову, а Мобэй-цзюнь, о котором все успешно забыли, с подозрением в холодных глазах оглядывал своего человека, — однако мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть это. Следует продолжить слушать, тогда некоторые вещи встанут на свои места и обретут смысл, а мы, наконец, сможет ответить на вопросы. — Вопрос лишь в том, выживем ли мы после, — тихо вздохнул Шан Цинхуа, вспоминая, наконец о своём ледяном демоне и опасливо оглядываясь на него.[Шень Юань посмотрел по сторонам. Он словно плыл в виртуальном пространстве, мрачном, как сама тьма. Теперь этот голос звучал со всех сторон:
[Мы приветствуем Вас на входе в систему. Она базируется на продвинутой концепции {хочешь сделать хорошо — сделай это сам, а инче не брызгай слюной}. Мы рассчитываем предоставить Вам наилучшие впечатления. Выражаем искреннюю надежду на достижение Вами желанных целей по мере продвижения событий. Превращение куска глупой писанины в высококачественное, производящее неизгладимое впечатление, художественное произведение, согласно Вашим требованиям. Желаем успехов].
В приступе головокружения он вдруг услышал мужской голос, ласково звучащий совсем рядом: «…Шиди? Шиди, ты слышишь меня?»]
— Это… Это голос шисюна Юэ? — удивлённо нахмурилась Ци Цинци, глядя то на книгу, то на главу школы. — Что, во имя небес, там происходит? — тихо выругался кто-то из присутствующих. Все молча с этим согласились и подозрительно скосились на Шень Цинцю.[Шень Юань всем телом содрогнулся, пытаясь привести сознание в порядок, и с трудом поднял веки. Происходящее перед его глазами напоминало тысячу цветов и десять тысяч листьев, кружащихся одновременно, и потребовалось достаточно много времени, прежде чем весь круговорот собрался в одно ясное изображение.
Он лежал в постели.
Подняв взгляд к потолку, он узрел над собой широкий ниспадающий балдахин из белого муслина, и саше, подвешенные с четырех сторон, источающие тонкое и восхитительное благоухание.
Опустив взгляд вниз, заметил, что облачен в одеяния белого цвета, которые и своим видом, и своим ароматом веяли древностью. Складной веер лежал возле подушки.
Слева от кровати, на которой он возлежал, обнаружился статный молодой мужчина, одетый в стиле сюаньдуань, сидящий рядом и с беспокойством разглядывающий его.
Шень Юань закрыл глаза, а затем резко вскинул руку и схватился за веер. С треском распахнув его, слегка качнул, смахивая холодный пот, который тонкой испариной покрывал лицо.
Счастье вспыхнуло во взгляде мужчины, и он с теплотой произнес: «Шиди, наконец, очнулся! Что-нибудь болит? Как ты себя чувствуешь?»
Шень Юань осторожно ответил: «Нет, все в порядке».
Информационная нагрузка оказалась великовата для него. Пребывая в растерянности, он попытался принять сидячее положение. Заметив это, мужчина поспешно протянул руку и придержал его со спины, помогая опереться на изголовье кровати.]
— Вся эта ситуация очень напоминает мне… — Юэ Цинюань резко оборвал себя и диким взглядом уставился на Шень Цинцю. В голове проносились тысячи мыслей, но одна очень крепко зацепилась за разум и отказывалась его покидать. Может ли быть, что его дорогой А-Цзю уже и не А-Цзю вовсе? — Глава школы? — окликнул его Му Цинфан. — Шиди Шень… Ты… — Цинюань медленно подошёл к Шень Цинцю, отчаянно вглядываясь в знакомое лицо. Цинцю не мог отвести виновато-печального взгляда. Юэ Цинюань, по мнению Огурца, был достоин знать правду. И он давным давно бы во всё сознался. На самом деле, после окончания всей этой истории, Шень предпринял попытку. Он честно позвал главу на разговор, долго готовил речь, готов был понести наказание за подобный обман и, в какой-то степени, даже желал, что бы Цинюань возненавидел его за это, но когда он открыл рот, что бы обо всё рассказать, его прервала система, предупреждающая, что ему запрещено раскрываться. Шень Цинцю, после такой подставы, долго и со вкусом материл систему на все лады. И вот теперь у него, наконец-то появился шанс раскрыть карты. — Ты не А-Цю, да? — наконец тихо, так, что бы никто более не слышал, обречённо спросил Юэ Цинюань. Шень Цинцю молча кивнул. Наблюдать за тем, как пустели глаза главы школы было невероятно больно, но сделать Юань уже ничего не мог. — Как же так… — Я пытался рассказать тебе, — тихо поведал ему Шень Юань, — Система… Система не позволила. — Как долго? — То задание, с Кожеделом. Перед ним… — Искажение Ци, — отчаянно закончил глава школы, — Он умер, а ты занял его место. Ты… Шень Юань, полагаю? Тот, о ком говориться? Не в сила более отвечать, Шень Юань кивнул, подтверждая слова Цинюаня. Глава школы тихо выдохнул, думая о том, как всё так вышло. В голове не укладывалось, как он мог не понять? Как не распознал? Видел же, что его А-Цзю начал вести себя иначе! Так почему же не понял? Проскользнула мысль, что можно было бы обвинить во всём этого Шень Юаня, но очень быстро она отмелась. В конце концов, вполне очевидно, что он не виноват в смерти Шень Цзю. — Ты… Ты хорошо справился с этой ролью, — выдавил из себя глава школы, но был прерван руками того, кого он долгое время считал своим братом. — Не стоит. Я знаю, как дорог был вам А-Цзю и не смею претендовать на его место. Если такого будет ваше желание, то по окончанию я навсегда покинул школу. В голосе явно чувствовалась вина и было очевидно, что Шень Юань не притворяется. Одно слово Юэ Цинюаня и он в самом деле покинул бы школу. — Поговорим об этом позже.[Прочитав немало книг о переселении душ, Шень Юань принял решение еще давно: если однажды он проснется и обнаружит, что оказался в абсолютно незнакомом месте, прежде чем он разберется в обстоятельствах, он ни за что не станет хихикать со счастливым видом, говоря нечто вроде: «Вы снимаете телешоу? Реквизит очень правдоподобен. Ваш актерский состав и участники съемочной группы очень круты!» и подобные сомнительные глупости, стремясь вернуть себе уверенность. Погрузившись в свои мысли и выглядя так, будто и в самом деле только что проснулся, он рассеянно спросил: «Я… Что это за место?»
Мужчина ошеломленно замер на мгновение, затем произнес: «Твои мысли спутаны после столь продолжительного сна? Ты на своем Пике Цин Цзин».
Сердце Шень Юаня пропустило удар, но он прикинулся, что все еще сбит с толку: «Я… Почему я спал так долго?»
Мужчина ответил: «Это я бы хотел спросить у тебя. Где ты умудрился подхватить лихорадку? Я прекрасно помню, что Собрание Союза Бессмертных не за горами, и ты натаскиваешь учеников, не покладая рук. Но с историей и репутацией нашей секты Цан Цюн, даже если мы не отправим кого-то в качестве представителей, никто не осмелится задавать вопросы. Тебе нет нужды беспокоиться о пересудах на сей счет».
Чем больше Шень Юань слушал, тем больше ему казалось, что здесь что-то не так. Почему эти речи звучат так знакомо?
Нет, почему вообще все происходящее кажется таким знакомым?
Следующие слова этого человека, говорившего столь искренне и серьезно, развеяли его сомнения.
«Шиди Цинцю, ты слушаешь своего Шисюна?»
В этот момент раздался мелодичный «дзинь» и механический голос Google Translate заговорил снова:
[Система активирована успешно! Вы были привязаны к роли: учитель Ло Бинхэ, секта Цан Цюн, Пик Цин Цзин, Лорд Пика Шень Цинцю. Оружие: Меч Сю Я. Стартовое количество баллов: 100]]
На некоторое время наступила оглушительная тишина. Никто совершенно не представлял, как стоит вести себя в этой ситуации. Глава школы лишь печально выдохнул, найдя в этом очередное подтверждение недавнего разговора, прочие же недоумевали, пытаясь осознать услышанное. — Учитель? Что это значит? — наконец раздался в тишине робкий голосок Нин Инин. Некоторое время Шень Юань молчал, раздумывая, как лучше сказать обо всём. — Шень Цинцю настигло искажение Ци. В то же время в ином мире, в ином времени погиб Шень Юань. Не знаю, что такое система и откуда она взялась, но каким-то образом Шень Юань удалось случайно её активировать, и она поместила душу Шень Юаня и уже пустующее тело Шень Цинцю. Как-то так, полагаю. — Выходит, что ты, — настороженно произнёс Му Цинфан, — не Шень Цинцю? Это о тебе сейчас говорилось? Юань молча кивнул, ожидая приговора. — Значит, всё это время это был ты? Ты пытался наладить контакты, защищал школу, учил адептов? Ты спас шиди Лю от искажения Ци? — продолжил расспрашивать глава пика Цянь Цао, получая в ответ очередной кивок, — И ты знал всю историю до самого конца? И, полагаю, пытался предотвратить трагедию? Пусть и ради своих… эстетических литературных вкусов? — Лю Цингэ должен был погибнуть от руки Шень Цинцю при искажении Ци, — начал рассказывать Шень Юань, — По вине Шень Цинцю глава школы должен был угадить в западню и погибнуть там. Он стал одной из важнейших причин становления Ло Бинхэ, как монстра, разрушающего мир от скуки. По началу многое делалось мной ради собственного выживания, а в вас я не видел никого, кроме персонажей книги. Со временем… Со временем я и правда полюбил этот мир. Сколько бы сюжетных дыр тут ни было, — осуждающий взгляд был послан в сторону Шан Цинхуа, — а мир и вы все несомненно прекрасны. — До он просто пудрит нам мозги! — воскликнул кто-то из присутствующих заклинателей, — Лжец! — Почему ты сразу не сказал правду? — прозвучал голос Лю Цингэ, настороженно глядящего на Шень Цинцю, — И ваши разговоры с Шан Цинхуа. Он тоже что-то знает? — Шан Цинхуа оказался здесь так же, как и я. Мы с ним из одного мира и одного времени, — раскрыл своего брата по несчастью Шень Юань, справедливо полагающий, что не он один должен выкручиваться из этой ситуации, — Он… Он был тем, кто написал «Путь Гордого Бессмертного Демона.» — его слова заставило многих шокировано уставиться на Шан Цинхуа, — Наша разница в том, что оригинального Шан Цинхуа никто из вас не знал. Вы всегда были знакомы именно с… Так. А если без этого дурацкого псевдонима, как тебя зовут? — Шень Юань вопросительно уставился на Шан Цинхуа. — Киу Лей, — буркнул Шан Цинхуа, поглядывая на совершенно открыто ошарашенного северного короля. — «Осенний гром», значит… — задумчива потёр подбородок Шень Юань, придирчиво оглядывая собрата по несчастью, — Тебе не подходит. — Чего?! Да как ты смеешь, противный Огурец?! — возопил Киу Лей, искренне возмущённый подобной наглостью в свой адрес. — Замолчи, Онанист чёртов, — огрызнулся в ответ Шень Юань, — Не видишь? Я пытаюсь им всё объяснить! — Ну вот и объясняй! Меня то зачем оскорблять?! — Так вот, — отмахнулся от него Шень Юань и вернулся к господам заклинателям, с интересом наблюдавшим за их спором, — Знакомы вы всегда были именно с ним. Никто из нас не мог раскрыть себя. Система, волей которой мы и оказались тут, всегда так или иначе нас контролировала. Во многих ситуациях и хотелось бы поступить иначе, но было нельзя. За любой промах был риск умереть уже окончательно. По этой причине мы молчали. Я как-то раз попытался сознаться во всём главе школы. Ничего не вышло. Система выставила предупреждение, что за подобное самовольство она просто вышвырнет меня в небытие, а жить, при всём уважении, мне ещё хочется. — Мне же, полагаю, как создателю этой истории, — заговорил Киу Лей, — после всей заварушки на хребте Майгу система предложила вернуться обратно, в тот мир. Мобей-цзюнь, всё это время молча стоящий за спиной своего человека, неверяще уставился на него. Мало того, что это маленькое и глупое, но такое любимое существо оказалось его создателем, так он ещё и имел возможность навсегда покинуть этот мир. Как-то совершенно внезапно вспомнились его слова, сказанные тогда, в цитадели.» — Отныне не ищите меня, даже если будете гневаться, — бросил Шан Цинхуа, не обращая внимания на слова демона. — Ведь теперь я вернусь туда, где вы не сможете меня разыскать — не тратьте сил понапрасну. Так что прощайте, Ваше Величество.»
Неужели его маленький человек в самом деле хотел покинуть своего короля? На совсем? Нет, нет, нет! Мобей-цзюнь недовольно качнул головой. Он решительно никогда не допустит, что бы его Цинхуа ушел из его жизни! Разве вообще можно представить себе жизнь без него? Кому нужно столь одинокое существование? Шан Цинхуа, тем временем, продолжал: — Я и правда хотел уйти, но меня и в том мире никто особо не ждёт, а здесь я, вроде, даже кому-то нужен, — он немного неловко скосился на хмурого повелители севера, но быстро отвёл взгляд.[Черт, черт, черт, что за вздор? Почему у меня такое ощущение, будто эта штука разговаривает прямо в моем мозгу? В курсе ли этот автор-онанист о том, что кто-то подчистую слизал его сюжет «Пути Гордого Бессмертного Демона»?
Шень Юань, разумеется, не произносил этого вслух, но тот же голос быстро отозвался:
[Вы активировали команду для запуска системы и уже привязаны к учетной записи «Шень Цинцю»].
[В процессе развития сюжета будут открываться различные миссии, при условии успешного прохождения которых, Вы сможете накапливать баллы. Пожалуйста, убедитесь, что количество баллов, предназначенных для выполнения каждой миссии, не равняется 0. В противном случае, система назначит штраф].
Стоп. Хватит. Теперь Шень Юань убедился. Он вытащил счастливый билет. Он и в самом деле переселился!
Он переселился в роман, который дочитал совсем недавно, и, более того, это был тот самый роман-гаремник, который ему так не пришелся по душе. И в дополнение ко всему, он обзавелся странной системой в собственной голове. Как заслуженный критик и почтенный читатель литературного сайта в 21 веке, повидавший ни одно произведение о всех видах попаданцев и переселенцев, которые публиковались на сайте круглый год, он был способен с самого начала быстро и с радостью принять сей факт. К несчастью, занятое им тело принадлежало главному подонку и негодяю, мастеру Шень Цинцю. Это. Ох, эта ситуация действительно складывалась не лучшим образом.]
— Признаться честно, — вздохнул Шень Юань, глядя на печального главу школы, — На тот момент я не знал об истинном прошлом Шень Цинцю и судил лишь по тому, что было в книге. Уже здесь, когда старейшина Мэнмо открыл мне прошлое. Я не пытаюсь оправдать его, но я могу понять откуда всё берёт начало.[Мужчина рядом с ним, выглядящий как добродушный и заботливый старший брат, был действующим главой секты Цан Цюн и шисюном Шень Цинцю. Его имя Юэ Цинюань, Меч Сюань Су. Черт.
У него были серьезные основания испытывать некоторые негодования в отношении Юэ Цинюаня. В оригинальном романе смерть этого человека произошла по вине его «дорогого шиди», Шень Цинцю!
Если бы он только не погиб так бесславно и трагично…
Десятки тысяч стрел пронзили его тело, и в подобном положении оно оставалось до тех пор, пока его кости не развеялись прахом.]
— В самом деле? — тихо вопросил Юэ Цинюань, глядя на Шан Цинхуа, — Он в самом деле был бы виновен в этом? — Ну… — Киу Лей немного замялся, но ответил предельно честно, — Ло Бинхэ, в желании отомстить своему главному обидчику, должен был утащить его в свой дворец и там долго и со вкусом над ним измываться. Потом, желая уничтожить школу, он бы рассказал о приготовленной ловушке для главы и упомянул бы, что если Шень Цинцю хочет прожить ещё хоть немного дольше, то он должен отправить главе послание с просьбой о помощи. В качестве доказательства необходимости шёл… Ммм… Кажется палец, оторванный Ло Бинхэ. И он, зная, что это убьет вас, отправил бы просьбу о помощи. А вы, даже зная, что там западня, непременно… — Отправился бы его спасать, — горько выдохнул Цинюань.[И вот теперь лицо этой несчастной жертвы находилось в непосредственной близости от его собственного, лица виновника в его смерти, и справлялось о самочувствии этого подлого предателя. Давление оказалось слишком сильным.
Но все же, если взглянуть на нынешнюю ситуацию, становится очевидно, что история еще не достигла тех роковых событий. Юэ Цинюань жив-здоров и прекрасно к нему относится, а это указывало на то, что в этом времени Шень Цинцю еще не раскрыл свою лицемерную сущность и сохранил репутацию.
Шень Юань не видел ни единой причины опасаться Юэ Цинюаня, человека, положительного абсолютно во всем. Хотя Юэ Цинюань перенес немало, Шень Юань искренне симпатизировал этому герою во время чтения.]
— Полагаю, мне стоит быть польщённым? — попытался немного сгладить своё настроение Цин Юань, но вышло, откровенно говоря, хреново. Впрочем, Шень Юань, всё так же искренне симпатизирующий ему, постарался улыбнуться как можно более искренне.[Он немного расслабился, но в тот же миг перед его мысленным взором всплыли странные сроки:
[… … В мрачной комнате с давящей атмосферой с потолочной балки свисал металлический трос с закрепленным на конце обручем. Обруч плотно обхватывал человеческую талию. В подвешенном все еще угадывались очертания того, что можно было назвать «человеком», с грязными спутанными волосами и запачканным лицом безумца. Самым ужасающим в представшей глазам картине являлись отсутствующие конечности — все четыре были отсечены. От каждого движения пленник мучительно хрипел: «А-а-а…». Он не сумел бы произнести ничего внятного, так как его язык тоже был вырезан].
«Путь Гордого Бессмертного Демона». Выдержка из финала, настигшего Шень Цинцю.]
Многие из присутствующих, вздрогнув от озвученного финала, опасливо посмотрели на совершенно потерянного Ло Бинхэ. Сам же Ло Бинхэ, уже совершенно не знающий, что ему делать и думать в отношении учителя, молча смотрел куда-то в пустоту, иногда цепляясь взглядом за Шень Юаня. Наконец он смог зацепиться за какую-то мысль. — Учитель. Значит ли это, что вы были добры ко мне лишь потому, что не желали для себя подобного финала? — прозвучал в пространстве надломленный голос разбитого полудемона. — Бинхэ… — Шень Юань порывался было подойти к нему, но, справедливо опасаясь его гнева, так и не решился, — Как я уже говорил, по началу мои действия в самом деле были направлены лишь на то, что бы избежать подобного финала, но… Ты был настолько очарователен, моя прекрасный лотос, разве можно было в самом деле тебя не полюбить? — Шень Цинцю ненавидел меня, — печально заметил Бинхэ, глядя в глаза Юаню и пытаясь отыскать там ответы на свои вопросы, — Он мог, шиди могли, те люди, о которых говорилось в начале. Так почему же вы не могли? — Потому что ты понравился мне ещё будучи для меня просто персонажем на страницах дурной книжонки, — мягко улыбнулся Шень Юань. — Когда вы сказали, что Шень Цинцю ненавидел меня, но к вам это не относится. Вы имели в виду именно это? Вы не он, верно? Шень Юань кивнул и, наконец подойдя к своему полудемону, мягко погладил его по голове. Бинхэ облегчённо подставил макушку под ласковую руку учителя, блаженно прикрывая глаза. Его переживания о том, что его драгоценный учитель не любит его, развеялись, оставляя лишь радость от осознания, что полюбил он именно этого человека, даже если он пришёл из иного мира.[Шень Юань, нет, теперь уже Шень Цинцю склонил голову, подпирая ладонью лоб.
Как он мог скорбеть о трагической гибели других людей? Единственный, кто погиб поистине трагично — он сам!
Он совершенно точно не может допустить такого исхода!
Необходимо обрубить первые признаки такого конца на корню, пока они не привели к тому, что может случиться!
Отныне он должен приложить все усилия, чтобы обнять бедро главного героя.
Он должен стать хорошим учителем с открытым сердцем, старательным и ласковым в своих наставлениях, всячески балующим ученика.]
— Как лицемерно, — недовольно фыркнул Лю Цингэ, всё ещё настороженно поглядывающий в сторону Шень Юаня. Юань в ответ лишь молча пожал плечами.[Едва он подумал о подобном плане, как протяжный звук, похожий на сработавшую сигнализацию, взорвался в сознании Шень Цинцю. Он напоминал звучание сотни полицейских машин, со включенными сиренами проносящихся мимо и заполненных громко визжащими невиданными тварями. Шум в мозгу стоял такой, что все его тело затряслось, и он мучительно схватился за голову.
Юэ Цинюань встревоженно спросил: «Шиди, болит голова?»
Шень Цинцю, не отзываясь, стиснул зубы. Система выбросила предупреждение:
[Внимание. Ваш план сейчас представляет большую угрозу. Пожалуйста, не принимайте попыток нарушения Вашей модели поведения. В противном случае, система назначит штраф].
«Да в каком месте это было нарушением?»
[Сейчас вы находитесь на начальной стадии, и функция OOC заморожена. Вам нужно завершить миссию начального этапа, чтобы активировать ее. Если вы совершите какие-либо действия, нарушающие настройки исходного персонажа «Шэнь Цинцю» до того, как функция будет разблокирована, определенное количество баллов будет вычтено].]
— Что такое ООС? — тихо поинтересовался один из учеников ни к кому конкретно не обращаясь. — ООС — это… Ммм… Это когда кто-то ведёт себя не соответствующе своему характеру, — пояснил Шань Юань, привычно прикрывая половину лица веером, — В данном случае, это означает, что до определённого момента я должен был придерживаться той линии поведения, которая соответствовала бы поведению Шень Цин Цю. Скажем, если в ситуации, где я проявил бы мягкость, Шень Цин Цю проявил бы жестокость, то мне так же следовало бы применить жестокость вне зависимости от того, как хочу поступить я сам. — Б-благодарю за пояснения, учитель![Будучи домоседом-затворником в своей прошлой жизни, Шень Цинцю приходилось читать множество разной литературы, ну вы понимаете. Разумеется, ему было известно, что значит OOC.
«Вне характера» — расшифровка этой аббревиатуры. Буквально это подразумевало разрушение образа из-за несоответствия характеру изначального персонажа.]
— Как раз то о чём я и говорил, — улыбнулся Шень Юань.»… … Хочешь сказать, до тех пор, пока я не разблокирую эту функцию, мои манеры и образ действий не должны разниться с личностью оригинального персонажа Шень Цин Цю?»
[Верно].
Ему уже позволили трансмигрировать в тело Шень Цинцю, заменив того, и все равно волновались о таких вещах как OOC?
Шень Цинцю вновь задал вопрос: «Прежде ты упоминала… Баллы не могут быть меньше 0. А что произойдет, если они перейдут эту отметку?»
[Вы будете автоматически отосланы обратно в Ваш прежний мир].
Прежний мир? Но в прежнем мире тело Шень Юаня уже было мертво.
Иными словами, отсутствие баллов означает, что его ждет только один исход — смерть.
То есть, если оставаться безучастным, полностью игнорируя главного героя, все будет в порядке?
Он поднял голову и окинул свое окружение внимательным взглядом. Он не видел никого, кто соответствовал бы описанию Ло Бинхэ среди учеников, находящихся в стороне и ожидающих возможности позаботиться о нем. С притворным равнодушием он произнес: «Где Ло Бинхэ?»
Юэ Цинюань несколько заколебался, а его взгляд стал удивленным.
Шень Цинцю не издал ни звука и не пошевелился, однако внутри себя он ликовал. Возможно ли, что время, когда главный герой вошел в секту Цанцюн и поступил к нему в обучение, еще даже не наступило?]
— Я и правда надеялся, что тебя ещё нет на пике. Может, мне удалось бы исправить намного больше.[Юэ Цинюань сказал: «Шиди, не огорчайся».
В сердце Шень Цинцю закралось нехорошее подозрение.
Юэ Цинюань вздохнул и продолжил: «Я знаю, что ты от него не в восторге. Но этот ребенок уже истратил много сил и не совершил огромных и грубых ошибок. Нет необходимости вновь его наказывать».
Губы Шень Цинцю пересохли, пока он слушал. Он облизнул их и снова спросил: «… Как бы там ни было, где он?»
Юэ Цинюань замолчал на миг, а потом отозвался: «После того, как ты подвесил его за ноги и приказал избить, разве ты не запер его, как обычно, в деревянном сарае для дров?»
Глаза Шень Цинцю потемнели.]
— Кажется, я разрушил твои ожидания, — всё ещё печально, но уже не настолько обречённо улыбнулся Юэ Цинюань. — Это… Это в самом делы было некоторым ударом по моим ожиданиям, — по доброму усмехнулся в ответ Шень Юань, а после вдруг заговорил совершенно серьёзно, — Глава школы, я понимаю, что занял не своё место. И, как я уже говорил вам ранее, если по окончанию всего этого вы пожелаете моего ухода из школы, то я навсегда её покину. — Должен признать, что ты всё это время не плохо справлялся с обязанностями горного лорда, — выдохнул Цинюань, — Пожалуй, даже лучше чем А-Цзю. Посмотрим, что будет дальше. Узнаем историю до конца, а после уже будем решать, что нам делать. Лорды школы Цан Цюн молча его поддержали.
