Жестокое обращение над главным героем
[Внимание! В целях более комфортного для вас времяпрепровождения система даёт вам 15 минут на обсуждение прочитанной главы. Также один раз в 4 часа вам будет предоставлено немного время на отдых и перекус.
Желаем приятного и продуктивного времяпрепровождения!!!]
— Ого! Кто-то решил смилостивится над нами грешными! — пробурчал себе под нос Шэнь Юань, а после обратился ко всем остальным, У нас есть около одного кэ свободного времени на обсуждения всего услышанного. Так же раз в четыре сяоши нам будет дано время передохнуть и перекусить. Не самое плохое развитие событий. — И шиди Шэнь конечно же об этом знает, — немного настороженно, но всё же не без некой издёвки в голосе поинтересовался Вэй Цинвэй, глава пика Вань Цзянь. На самом деле, Цинвэй совершенно не представлял, что ему следует думать об этой ситуации с Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа. Они никогда не были близки, а то, что глава пика Вань Цзянь знал о них обоих, давало повод считать одного человеком если не отвратительным то, по крайней мере плохим, а второго просто не замечать. Шэнь Цинцю постоянно пытался кого-то задеть, ни во что не ставил главу школы — не смотря на вполне очевидное благоволение последнего, а Шан Цинхау просто делал свою работу и нигде никогда особенно не выделялся. В общем, до событий последних лет они были просто братьями по школе, а потому вполне успешно принимались и терпелись. Последние же события сменяли друг друга довольно быстро: вот едва ли не смерть от искажения Ци шиди Шэня, внезапное исправление его характера так, что даже непримиримому Лю Цингэ угодил, защита школы и ученика ценой стабильности своих сил. Уже этого было достаточно, что бы пересмотреть своё отношение к нему. Конечно, общаться больше они не стали, однако в те редкие встречи Шэнь демонстрировал себя, как искренне культурного и, не без хитринки и некоего двойного дна, хорошего человека, а после на практике доказывал, что таковым на самом деле и является. Внезапное предательство Шан Цинхуа и его уход к демонам был не меньшим шоком. Последние лет десять вообще сложно было назвать спокойными, события сменились слишком быстро. Сегодняшний день был наполнен большим количеством потрясений. Отчего-то глава пика Вань Цзянь совершенно не сомневался, что эта странная система преподнесёт им всем множество сюрпризов, а потому подумал, что стоит настроиться на это заранее. Не учёл он лишь одного — потрясения начались слишком рано. Не успел он до конца отойти от самого факта появления системы, как внезапно раскрылось, что Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа не Цинцю и Цинхуа вовсе, а какие-то совершенно неизвестные Юань и Киу Лей из другого мира. Спокойный нрав главы пика Вань Цзянь не позволил ему ярко демонстрировать недоумение и прочие потенциально-оскорбительные эмоции, однако это не помешало ему искренне поражаться всему происходящему. — На самом деле, — немного замялся Шэнь Юань, нервно оглядывая окружающих их с Самолётом лордов, — На само деле может быть намного хуже. Она может попросту поставить условия, за выход из которых будет следовать наказание. — Шэнь Цинцю, Шан Цинхуа, — оглядела попаданцев Ци Цинци, — Раз уж нам сейчас дали время, то почему бы нам не подумать над вашей ситуацией? Знакомство Ци Цинци с Шэнь Цинцю никогда не было особенно близким. Предпочитая избегать встреч, Ци Цинци могла судить о нём по общеизвестной информации и по тем слухам и событиям, что происходили в школе. Она знала, что Юэ Цинюань был очень к нему благосклонен, знала, что он крайне остр на язык, что он очень силён как заклинатель и что его лучше не пускать на пик Сянь Шу, поскольку его взгляды на девушек были довольно однозначными. Шан Цинхуа же ничего, кроме жалости, никогда не вызывал. Он был одним из пиковых лордов, но трудиться ему приходилось намного больше чем им всем вместе взятым. А потом случилось нападение демонами на школу. Никто не ожидал подобного безобразия, но ещё больше никто не ждал, что Шэнь Цинцю, известный своим неуживчивым характером и отношением к юным, особо талантливым дарованиям, решится встать на защиту ученика, рискуя при этом жизнью. После Лю Цингэ поведал о своём искажении Ци и о том, как Шэнь Цинцю, будучи его главным противником в обмене остротами и последним, от кого ждали помощи, спас ему жизнь. Никто не знал, что им думать об этом, а Ци Цинци решила, что, возможно, стоит присмотреться к этому человеку. Оказалось, не зря. Будучи весьма начитанным, он мог дать не плохие советы в разных областях, он искренне радел за своих учеников, очень переживал по поводу Ло Бинхэ и ни разу не посмотрел на девушек ни с чем, кроме абсолютно искреннего восхищения их красотой. Последовавшие дальше события были весьма и весьма нервирующими, а потому на мудрено было упустить что-то из виду. Этим чем-то стало предательство Шан Цинхуа. Однако, что странно, несмотря на это демоны мало что знали о заклинателях, а потом вообще выяснилось, что почти треть экономики школы, стараниями Шан Цинхуа, проходит через мир демонов. Открывшаяся правда стала настоящим шоком. Неужели всё это время этот Шэнь Юань нагло притворялся их братом и пользовался расположением? Но он пояснил, что выбора у него, как такового, собственно и не было. Ни у кого из них, на самом деле, но ситуация Киу Лея смягчалась тем, что он попал в этот мир до своего становления адептом. — Какие же проблемы у нас появились, шицзе Ци? — нервно бегая глазами от одного к другому, поинтересовался Киу Лей, старающийся спрятаться где-нибудь за спиной своего брата по несчастью. — Исходя из того, что мы услышали, — задумчиво потёр подбородок Му Цинфан, — вы оба не те, кем представлялись всё это время. И если шид… Кхм… тебе, Киу Лей, ещё можно спустить это, поскольку вы упоминали, что Шан Цин Хуа мы никогда не знали, то с тобой, Шань Юань, возникают некоторые вопросы. По большому счёту, Му Цинфан переживал только из-за одного — он не смог спасти Шэнь Цинцю от искажения Ци. С другой стороны, если бы он это сделал, то как повернулась бы история? Шэнь Юань, по его мнению, не был плохим человеком. Просто волей случая он оказался в таком вот не завидном положении. Но при этом он всегда, когда у него было время, старался помогать по мере сил, его ученики очень любили его, да и всемирный ужас, который так старательно взращивал Шэнь Цинцю, Шэнь Юань смог взять под свой контроль. В глазах Му Цинфана этого вполне хватало, чтобы закрыть глаза на недомолвки и принять его, как родного. — Да что тут думать?! — мгновенно взвился Лю Цингэ, совершенно не понимающий, что думает и чувствует по этому поводу, а потом привычно прячущий всё за злостью, — Они лгали нам много лет! Из-за них мы потеряли Шэнь Цинцю! Каким бы мерзким он ни был, он всё ещё был нашим братом! — Осмелюсь напомнить, — внезапно огрызнулся, Шань Юань, — что и мы попали сюда не по своей воле! Так или иначе, мы с Самолётом попали сюда после смерти и совершенно случайным образом. Ни я, ни он не хотели умирать! И уж тем более, не хотели занимать места откровенных ублюдков! Уж извините за выражение, но иначе язык сказать не повернётся. — Да как ты смеешь так говорить! — Лю Цингэ наставил меч на Шань Юаня. — Я уже упоминал об этом, но повторюсь, — прорычал раздражённый Шэнь Юань, отодвинув в сторону Киу Лея, попытавшегося успокоить обоих, — Если бы я совершенно случайно не занял место Шэнь Цинцю, то ты, Лю Цингэ, не дожил бы и до нападения Ша Хуалин на школу! Я не оправдываю себя, однако есть причины, по которым никто из нас не мог раскрыться, и есть ситуации, в которых пострадало намного меньше людей просто потому, что мы вмешались. На некоторое время возникла тишина. Лорды обдумывали сказанные слова, Шэнь Юань тихо закипал от мысли, что их могут осудить ни за что, даже зная все обстоятельства, а Киу Лей тихо пытался его успокоить. Наконец, заговорил Му Цинфан: — Если подумать, то за все эти годы мы все в значительной степени улучшили своё отношение к шиди Шэню. Во многом потому, что это был уже не Шэнь Цинцю. Лю Цингэ настороженно осмотрел Шэнь Юаня и, бурча что-то себе под нос, убрал меч в ножны. Ци Цинци медленно кивнула, выражая неохотное согласие со словами Цинфана. Глава школы поник головой, но тоже согласно кивнул. — Если такого будет ваше желание, Шэнь Юань навсегда покинет школу, — повторил уже раннее сказанное успокоившийся Огурец и склонился в поклоне, смиренно ожидая приговора. — Шанцин… Киу Лей так же покинет школу, если вы того пожелаете, — Самолёт точно так же склонился в поклоне. Все присутствующие здесь ученики всех пиков, до этого внимательно слушающие всё, о чём говорили их наставники, замерли. Так или иначе, для своих подопечных Шэнь Юань и Шан Цинхуа давно уже стали чем-то абсолютно незаменимым. Они искренне любили своих наставников. Для учеников пика было совершенно не важно, что их учитель был не тем, кем являлся изначально. Важным было лишь то, что он на самом деле заботился о них, как о своих собственных. — Ученики любят вас, — наконец твёрдо высказал свою мысль Вэй Цинвэй, принявший, что его шисюн Шэнь Цинцю — это не Шэнь Цинцю вовсе. Конечно, тот был его братом по школе и прочее, но на самом деле мало кто мог его терпеть. Шэнь Юань был совершенно другим, — Да и мы все на самом деле приняли именно вас, Шэнь Юань и Киу Лей из иного мира. Более того, вы оба доказали свою верность, преданность и благородство. Я буду не против, если вы останетесь. Шэнь Юань и Киу Лей переглянулись. — Поддерживаю, — согласно кивнули Му Цинфан и Ци Цинци. Рядом с ними согласно, хоть и печально кивнул глава школы. Лю Цингэ некоторое время раздумывал об этом, но, в конечном счёте тоже согласно, пусть и не охотно, кивнул, принимая сторону своих братьев и сестры. Братья по несчастью недоверчиво уставились на Лю Цингэ. Этот человек правда готов спустить им подобное и принять по настоящему? — Учитель, — воскликнул Ло Бинхэ, — Даже если вы покинете школу, Я всегда буду с вами! — Если хочешь, Север всегда для тебя открыт. Можешь жить в моём дворце, — спокойно произнёс Мобэй, глядя прямо в глаза сбледнувшего Киу Лея. — М-мой К-король, Вы так великодушны, — уже привычно для себя забормотал Цин Хуа, но был остановлен хмурым взглядом всё того же Мобэя, — Мой Король? Что-то не так? Мобэй-цзюнь не понимал, почему его человек продолжает вести себя подобным образом. Почему, если он создал весь их мир, их историю, их самих, если он является буквально их Богом Творцом… Почему он продолжает вести себя так, словно он здесь никто? Возможно, слишком привык к подобной роли? Но ему наверняка должно было надоесть подобное за столько лет страданий и унижений — от мысли, что и он сам в своё время очень любил прибегать к использованию далеко не безболезненных методов в отношении Шан Цинхуа, по спине побегала дрожь. А вдруг он в процессе чтения этой странной книги припомнит всё и решит покинуть его навсегда? -если только он… Возможно ли, что он и вправду считает себя настолько ничтожным? Мобэй-цзюнь, решив не спешить с выводами, мотнул головой, показывая Киу Лею, что всё в порядке.[Внимание! Время на обсуждения почти истекло. Система просит всех занять свои места и приготовиться к продолжению прослушивания аудио-чтения!]
В пустоте над книгой появился таймер отсчитывающий три минуты до начала и заставивший многих заинтересованно уставиться на диковинку. — Интересно, — раздалось в тишине бормотание кого-то из присутствующих, — что означает «аудио»? За одну только первую главу было столько непонятных слов. Шэнь Юань и Киу Лей внезапно осознали, что они, как бы, единственные здесь, кто способен понять слова и понятия их мира. Переглянувшись и найдя это довольно забавным, Шан Цинхуа принялся пояснять. Прервала их всё та же система, мигнув несколько раз жёлтым цветом таймера, а после объявив:[Глава 2. Жестокое обращение над главным героем.]
— Многообещающее название, — пробурчал себе под нос Огурец и кинул недовольный взгляд на гаденько хихикающего Цинхуа. «И всё же звать его Цинхуа намного привычнее.»[Шэнь Юань никак не мог взять в толк, откуда у главного злодея, Шэнь Цинцю, взялся такой «сделай-или-умри» подход ко всему в жизни. Чего ради?
Семья настоящего Шэнь Цинцю была на редкость состоятельна, сам же он создавал впечатление избалованного молодого господина из второго поколения. У Шэнь Цинцю имелось двое старших братьев, которые наследовали дела семьи в свои молодые годы, и любимая младшая сестра. Все они сохраняли между собой очень теплые отношения.
Ясно как день, что, даже не снискав великого признания и не добившись особых высот, этот человек никогда не испытывал недостатка в чем-либо. Вероятно, тому способствовала благодатная среда, в которой рос Шэнь Цинцю. Людей, способных составить ему конкуренцию, также почти не встречалось, и, пока их количество не перевалило за десятку, оставаться в числе достойнейших считалось для него хорошим результатом.]
Чем больше было озвучено, тем круглее становились глаза всех, кто знал истинное прошлое Шэнь Цинцю и тем печальнее становился взгляд Шэнь Юаня. — Это… Это явно не то, как жил А-Цю! — искренне недоумевая воскликнул Юэ Циньюань, непонимающе глядя на Шэнь Юаня. — Это обо мне, — тихо выдохнул Юань, глядя куда-то в пустоту, — Да… Подумать только, я невольно оставил их всех больше десяти лет назад. Сердце невольно сжалось от воспоминаний о семье, оставленной там, в другом мире. Вспомнились светлые дни беззаботной юности без необходимости выполнения квестов от системы, без всех этих заклинателей и демонов, без опасности на каждом шагу. Он в самом деле был лишён необходимости соответствовать каким-то особенным стандартам — не только потому, что его братья приняли эту ношу на себя, но и потому, что в свою бытность Шэнь Юанем он был довольно слабым и болезненным ребёнком — его жизнь протекала тихо и спокойно, он очень любил свою милую сестрёнку, балуя её частыми походами в различные развлекательные центры, он восхищался своими братьями и всегда стремился если не сравниться, то хотя бы приблизиться к ним, он невероятно любил своих родителей, что были столь добры и ласковы к своему, что их говорить, довольно обычному и ничем не выдающемуся сыну. Все эти чувства Шэнь Юань навсегда сохранил в своей душе, пронося их через тысячи невзгод и стараясь подарить их своим ученикам, однако сами мысли и том, что стало с его семьёй после смерти отчаянно не хотелось. Не потому, что ему всё равно, но потому, что слишком болезненно осознание причины их горя.[Таким образом, он никогда не понимал желающих господствовать над всеми остальными в мире.
Оригинальный Шэнь Цинцю из романа обладал различными талантами, прослыв весьма сильным и опытным заклинателем. Кроме того, он всегда ловко притворялся, что располагает большим, чем владел на самом деле. Имея безупречную репутацию и не беспокоясь о достатке — все это в качестве адепта одной из величайших в мире сект — почему же он продолжал бороться с рядовым учеником, который, к тому же, пока еще совсем юнец? Его мозг изо дня в день работал, придумывая новые способы унижений, которые подразумевали под собой причастность прочих адептов к измывательствам над главным героем.]
— Ох, А-Цю… — глава школы в очередной раз несчастно покачал головой. Все его мысли занимали раздумья о прошлом. Мог ли он сделать для своего дорогого брата хоть что-нибудь? Мог ли не допустит подобного финала для него? — Вряд ли вы могли бы изменить хоть что-то[Даже если Ло Бинхэ и правда являлся гением, которого, одарив поразительными способностями, послали сами Небеса… заслуживал ли этот ребенок подобной черной зависти
Но, тем не менее, не стоило винить Шэнь Цинцю за то, что он оказался столь омерзительным персонажем. В этом романе все злодеи, подобно карпам в реке, плодились с огромной скоростью, и он оказался лишь одним из многих в бесконечном водовороте.
Да и что он мог с этим поделать? Финальным боссом, в конце концов, в этом мире являлся сам главный герой. Как сумел бы светлячок помериться своим светом с солнцем и луной?]
Где-то на фоне презрительно фыркнул Лю Цингэ, что, впрочем, никого совершенно не удивило. Противостояние лорда пика Бай Чжань и Ло Бинхэ было весьма и весьма известным, а потому примерно такой реакции люди и ожидали. — Неужели в этой истории на самом деле было так много злодеев? — задумчиво потёр подбородок Вэй Цинвэй и вопросительно посмотрел на своих шиди-которые-не-шиди. Братцы Огурец и Самолет переглянулись. По правде сказать, точную цифру не знал ни один из них, но отвечать что-то было надо. Шан Цинхуа тяжело вздохнул и выдал: — За написание этой истории мне платили деньги, на которые я жил. Надо было растягивать историю, так что… Ну… На самом деле я и сам уже давным давно сбился со счёта. Мне нужны были действия, а для действий злодеи. Вот и всё. — Ага, как же, — недовольно пробурчал Шэнь Юань, — Тебе просто был нужны были новые локации для новых сестричек из гарема Ло Бингэ. Я давно уже говорю, дурацкий автор — дурацкий роман. — Сказал мне тот, кто всех этих сестричек заменил собой, — гаденько ухмыльнулся Цин Хуа, тут же уклоняясь от веера.[Шэнь Цинцю завоевал всеобщее уважение среди сект благодаря своему легендарному мечу Сю Я. Из этого можно было сделать вывод, что он обладал весьма выдающимися способностями.
И сейчас он вертелся перед бронзовым зеркалом, поворачиваясь то одним боком, то другим, и искренне радовался, стараясь не обращать внимания на нездоровый, после столь мучительного пробуждения, цвет лица.
Человек этот обладал весьма изящной внешностью: аккуратные черные брови, красивые тонкие губы. Он будто родился, чтобы выглядеть, словно ученый муж. И завершали образ длинные, стройные ноги; его, определенно, можно было назвать чрезвычайно привлекательным мужчиной. Настоящий возраст не играл большой роли, ведь речь о бессмертном; Шэнь Цинцю владел значительными духовными силами, и потому имел вид утонченного, очаровательного молодого человека. Читая книги и практикуясь в совершенствовании, он становился только прекраснее.]
С каждым словом глава школы становился всё мрачнее и печальнее, впадая в глубины уныния. Ему не хотелось верить во всю эту историю, но когда он сам оказался свидетелем действий этой системы… Чтож… Выбора особого не было ни у кого.[Но никто не мог сравниться с Ло Бинхэ.
Стоило подумать об этом, как голову Шэнь Цинцю охватила боль.
Ему очень хотелось взглянуть на Ло Бинхэ, запертого сейчас в дровнике, но, прежде чем он успел сделать хотя бы шаг, в мозгу раздался тревожный сигнал.
[Предупреждение! Предупреждение: ООС! «Шэнь Цинцю» не проявил бы инициативу встретиться с Ло Бинхэ!]
Ло Бинхэ старался не хмуриться. В конце концов, учитель сейчас с ним, верно? Следовательно опасаться нечего. И всё же… «Быть может, теперь я наконец-то узнаю, почему он так поступил тогда?»[Шэнь Цинцю сердито произнес: «Что ж, ладно. Тогда я пошлю кого-нибудь привести его, это ведь в порядке вещей?»
Задумавшись на мгновение, мужчина громко выкрикнул: «Мин Фань!»
Из-за двери в комнату прошмыгнул юноша лет шестнадцати на вид, высокий и худощавый: «Ваш ученик здесь. Какие будут распоряжения, Шифу?» — отчеканил он.
Шэнь Цинцю не нуждался в подсказке, узнав стоящего перед ним с первого взгляда. Тот выглядел вполне элегантно, хоть и обладал несколько посредственной внешностью.]
Мин Фань затаил дыхание. Неужели? Неужели учитель знал его до того, как попал сюда? Он на самом деле столь хорошего мнения о нём?[Сердце сжалось от жалости: этому мальчугану уготовано стать… куском пушечного мяса.]
— Кем?.. — раздалось повсюду недоумённое перешёптывание.[Юноша был первым учеником «настоящего» Шэнь Цинцю, шисюном Ло Бинхэ, Мин Фанем.
Общеизвестное низкоуровневое пушечное мясо!]
— А пушечное мясо — это?.. — Му Цинфан с намёком во взгляде посмотрел на Шэня и Шана. — По сути, — Шэнь Цинцю осторожно скосился на Мин Фаня, — По сути это просто безвестная жертва. Кто-то, кто совершенно точно умрёт от рук главного героя или злодея и при этом совершенно никакого влияния на сюжет не оказывает. Единственная цель таких персонажей — это смерть. Мин Фань, побелев от страха, перевёл взгляд на несколько испуганного Ло Бинхэ. Полудемон, вероятно, выглядел бы забавно, но убивать полагалось ему, а делать этого не хотелось. — И много такого вот… мяса набирается? — поинтересовался Старейшина Мэн Мо. — Прилично, — отрубил Шан Цинхуа и пустым взглядом уставился на экран. Этим людям не стоит знать, что он сам, вообще-то, на месте того самого пушечного мяса и находится.[Стоило ли говорить о том, кто именно оставлял Ло Бинхэ на улице на всю ночь, закрывая двери в общую спальню, выдавал невыполнимые поручения или оставлял в неведении — все это было его рук дело. Всякий раз, когда Шэнь Цинцю чувствовал досаду или злость и желал выместить свой гнев, пытая Ло Бинхэ, Мин Фань неизменно оставался надежнейшим и самым усердным помощником в этом деле.]
Собравшиеся заклинатели недовольно качая головами и тяжело вздыхая о временах и нравах презрительно зыркали на юношу, что чувствовал себя, мягко скажем, не очень. Однако совершенно внезапно на плечо опустилась крепкая рука, а за спиной раздался голос Ло Бинхэ: — Шисюн и правда делал очень многое. Но в те времена я не считал это чем-то плохим. На самом деле, если бы они этого не делали, то я сомневаюсь, что смог бы пережить Бесконечную Бездну. Кроме того, я верю, что он хороший человек. Он искренне заботится о школе и всеми силами защищает учеников. Мин Фань удивлённо уставился на Ло Бинхэ. Полудемон был последним, от кого юноша ждал — совершенно не ждал на самом деле — защиты, но вот сейчас они стоят здесь. — Мин Фань был тем, кем воспитывал его Шэнь Цинцю, — произнёс Шэнь Юань, прикрыв глаза и спрятавшись за веером, — Я сомневаюсь, что кто-то стал бы нападать на ученика просто так, если бы учитель не поощрял подобное. Конечно же, у каждого должна быть своя голова, но ученики берут пример с наставников. Я просто рад, что для многих эта история закончилась лучше, чем могла бы. Мин Фань смотрел на человека, что долгое время выдавал себя за их учителя, и на его любимого ученика и понимал, насколько же ему повезло на самом деле в этой жизни. — Ши… Кхм… Ло Бинхэ, — полудемон посмотрел на склонившегося перед ним Мин Фаня, — Я… Я сожалею о том, через что тебе пришлось пройти по моей вине. Я прошу у тебя прощения за своё недостойное поведение. Ло Бинхэ лишь фыркнул, улыбнувшись, принимая извинения.[Зная о том, как оборвалась жизнь этого паренька, Шэнь Цинцю поглядел на него с состраданием — ведь они находились в одной лодке: «Ступай и приведи сюда Бинхэ».
Про себя Мин Фань изумился: «С чего это вдруг Шифу назвал его «Бинхэ»? Ведь он всегда говорил «этот мелкий звереныш», «ублюдок», «смешанная кровь», «отродье»… Так почему же он сейчас говорит о мальчишке столь тепло?»
Но, разумеется, Мин Фань никогда бы не осмелился вслух подвергнуть сомнениям веление своего наставника и, добежав до дровяного сарая, пинком распахнул дверь, прокричав: «Выходи давай! Шизун зовет тебя!»]
— Как и сказал Шэнь Юань, — выдохнул себе под нос Юэ Циньюань, покачав головой.[В это время Шэнь Цинцю расхаживал по комнате взад и вперед, допрашивая Систему.
Та старательно отвечала.
[Баллы — метод оценки ваших действий. Чем лучше выполнено задание, тем выше получаемый балл].
«В таком случае, как я могу увеличить количество баллов?»
[1. Измените сюжет, исправив ошибки главного злодея и других сюжетных персонажей].
[2. Избегайте ловушек].
[3. Обеспечьте становление главного героя крутым].
[4. Раскройте секретные сюжетные линии].
Шэнь Цинцю тщательно, один за другим, обдумывал каждый способ.]
— Да будь ты проклят, чёртов критик! — раздался внезапный и явно негодующий вопль Шан Цинхуа, — Она серьёзно вот так просто взяла и всё тебе выдала?! Ты хоть представляешь, сколько мне в своё время пришлось горбатиться, что бы понять как тут всё работает?! А сколько мне пришлось заплатить за ООС? Везучий ублюдок! — В каком смысле? — недоумённо уставился на него Шэнь Юань, мысленно прокручивая в голове их разговоры, — А просто спрашивать у неё ты не пробовал? — А тебе, можно подумать, она так просто всё взяла и выдала? — Конечно же нет! Пришлось знатно покопаться в интерфейсе, прежде, чем я смог находить информацию в ней сам, а до этого выкручивать любое её слово, что бы хоть что-то получить. Это потом уже попривыкли и она нормально выдавать стала, но на первых порах это было настоящим испытанием! Шан Цинхуа молча уставился на него круглыми глазами. Несколько секунд он просто стоял, а после тяжело вздохнул. — Просто давай покончим с этой аркой и распрощаемся с ней насовсем. Чем быстрее, тем лучше. Никто из окружающих не решился как-либо комментировать только что произошедший спор. Шэнь Юань только понимающе погладил брата по несчастью по плечу.[Говоря простыми словами, он должен был не только надорвать задницу, занимаясь работой настоящего Шэнь Цинцю, но и следить, чтобы другие не устроили беспорядка.
Он не мог поручиться даже за свою маленькую, но драгоценную жизнь, и все равно был обязан убедиться, что у главного героя достаточно баллов для покорения своих будущих жен.]
Собравшиеся недоумённо уставились на Шэнь Юаня. Это о каких женах идёт речь, если он сам сейчас супруг Ло Бинхэ. — Учитель… — поражённо и как-то неверяще выдохнул полудемон переводя взгляд на Юаня. Лицо при этом у него было такое, словно он открыл для себя величайший секрет мироздания. Шень Юань невольно вздрогнул, но стал ученика слушать, — Это вы поэтому так долго не смотрели на меня? Потому что думали, что… — Ло Бинхэ! — на голову полудемона тот же легонько опустился сложенный веер, — Мы поговорим об этом позже, если понадобиться. Щеки Шэнь Юаня при этом предательски покраснели.[Дыр в сюжете, оставленных автором, явно было в достатке — теперь Шэнь Цинцю предстояло заполнить их собственноручно!
Ха-ха.
Как однажды признался сам автор «Онанизм, уносящий в Небеса», «Путь Гордого Бессмертного Демона» написан только с одной целью: каждое слово в нем существовало ради крутости.]
— И да будут прокляты эти слова и то, во что они выльются! — пробормотал Шэнь Юань, принимая решение, просто закрыть глаза на чёртов никнейм. Киу Лей, стоящий радом недовольно сложил руки на груди и показательно фыркнул, совершенно незаметно для всех радуя Мобэй Цзюня, который теперь совершенно не представлял, что ему делать дальше.[Вероятно, именно потому роман стал настолько известным: окунувшись во мрак, главный герой притворялся белой овечкой, чтобы съесть тигра, и пользовался различными уловками, чтобы избежать чужих интриг. В конечном итоге, он стал настолько крут, что опрокинул Небеса. Такая вот причина, вознесшая книгу на вершину славы.]
— Чтоб ты знал, эта самая причина кормила меня, оплачивала мне жильё, интернет и доступ к нем и давала возможность творить что-то стоящее! — пробурчал Киу Лей. — Это что же ты такое там творил? — скептически поинтересовался Шэнь Юань. — Слышал ли ты что-нибудь про «Основателя тёмного пути»? — Я никогда в своей жизни не поверю, что историю Вэй Усяня писал ты, чертов онанист! «Основатель тёмного пути» вообще BL! Каким местом ты оказался в этом болоте?! — Осмотри реальность вокруг, брат мой, и тебе многое станет ясно.[Об этом и думал Шэнь Цинцю, подавленный осознанием своей ответственности за исправление сюжета. Ловушки скрывались повсюду, и он серьезно сомневался, что сумеет обойти каждую!
Шэнь Цин Цю вновь обратился к Системе: «Какое развитие сюжета можно считать неплохим?»
[Стандарт отсутствует. Все зависит от субъективных чувств читателя].
«У этого несчастного куска писанины еще остались читатели…» — фыркнул мужчина, напрочь позабыв, что именно он потратил свои кровные на покупку новеллы и прочел ее, не смотря ни на что. Его то как раз и можно было назвать тем самым «верным» читателем…]
— Только заикнись мне об этом! — указал на своего друга Шэнь Юань, заставляя того закрыть рот, уже готовый вылить на него кучу шуток и насмешек. — Это довольно забавно, — задумчива потёр подбородок Вэй Цинвэй, — Он настолько ненавидел эту историю, что в конечном счёте оказался тем, кто искренне ей восхищается. — Всё не так! — возмутился Шэнь Юань, — История не стоит и гроша ломанного! Вот мир — это да. Мир и персонажи весьма не плохи. Они и были причиной! Но, разумеется, ему никто не поверил.[После паузы Шэнь Цинцю снова спросил: «И сколько же нужно собрать баллов для открытия стартового этапа?»
Система: [Стартовый этап будет запущен при определенном стечении обстоятельств. Когда это произойдет, вы получите автоматическое уведомление].
Проанализировав все обстоятельства, захотелось выпить.]
Нынешнее состояние, при некотором времени обдумывания, не далеко ушло.[Шэнь Цинцю криво усмехнулся. Услышав скрип открывающейся двери, он сделал шаг назад и уставился на вошедшего мальчика.
Тот, хоть и с трудом, но сумел встать ровно и произнести: «Шизун».
Шэнь Цинцю все-таки успел натянуть на лицо полуулыбку, но внутренне сильно напрягся.]
Совершенно внезапно экран увеличился в размерах и на нём появилось изображение юноши, в котором весьма быстро опознали Ло Бинхэ. Юноша был нездорово худ, его одежды была пыльной и местами изорванной, а его лицо и руки были покрыты синяками и ссадинами. Шэнь Цинцю тяжело вздохнул, а Ло Бинхэ нахмуренно смотрел на себя в юношестве. Зрелище было мало того, что неприглядным, так ещё и вызывало из глубин памяти пренеприятнейшие воспоминания. Заклинатели дружно заохали. Никто не ожидал, что почитаемый всеми Шэнь Цинцю мог сотворить нечто подобное.[Он умрет. Человек, стоящий перед ним, в будущем без раздумий навредит первой же встречной старухе или ребенку; так что говорить о самоубийце, который причинил боль самому главному герою, наставив ему синяков? Он умрет, он точно умрет.]
— Учитель… Вы в самом деле думали обо мне именно так? — расстроился Ло Бинхэ ещё больше. В начале всей этой ситуации он просто хотел понять, почему же они так долго не могли понять друг друга, но думая об этом теперь… Неужели проблема была в том, что его возлюбленный учитель просто не хотел видеть дальше образа так называемого «главного героя»? — Навевает воспоминания… — с какой-то странной интонацией протянул Киу Лэй, вспоминая свою первую встречу с его Королём. Мобэй Цзюнь бросил на своего человека взгляд. Киу Лэй инстинктивно вздрогнул, но тут же подавил в себе желание упасть ему в ноги и молить о пощаде.[И все же, несмотря на все то насилие, что он перенес, юноша всем своим видом показывал, что достоин именоваться главным героем.
Ясные глаза Ло Бинхэ сияли, словно яркие звезды. Этот очаровательный ребенок с нежным лицом излучал красоту и свежесть.
Почтительный, но твердый взгляд свидетельствовал о благородном и несгибаемом характере.
Идеальная осанка и высокая стройная фигура говорили о том, что он, скорее, сломается, нежели согнется.]
Многие присутствующие молча согласились с описанием.[Неожиданно столкнувшись со столь пронзительным взглядом, Шэнь Цинцю почувствовал, как сердце пропустило удар. Слова, которые он собирался произнести, застряли большим комом в горле; в голове же все внезапно перемешалось, и мужчина едва не сморозил какую-то нелепость.]
— Подумать только… — поражённо выдохнул Шэнь Юань, привлекая к себе внимание рядом стоящих, — Это что же получается… Если бы я тогда на самом деле сморозил какую-нибудь чушь… Шан Цинхуа, быстро догадавшийся, о чём думает его брат по несчастью, сжал его плечо в поддерживающем жесте.[Благо, разум стоящего на краю пропасти Шэнь Цинцю вовремя прояснился. Но этот главный герой… он действительно невероятно хорош, как тут удержаться!
Он молча наблюдал, как Ло Бинхэ медленно хромает к нему от двери и уже собирается встать на колени. Уголок рта Шэнь Цинцю дернулся. Он подумал: «Ну уж нет! Эта старушка не может принять твой поклон; если ты преклонишь свои колени предо мной сейчас, в будущем, вероятно, мои собственные колени будут отсечены тобой!»]
— Учитель… Как жестоко… — всхлипнул Ло Бинхэ совершенно расстроенный мыслями своего мужа, — Я ведь никогда не посмею сделать с вами подобное! Шэнь Цинцю мысленно вздохнул, но полудемона по голове погладил.[Остановив мальчика, он произнес: «В этом нет необходимости».
Отведя руку, он достал маленький бутылек: «Возьми. Это лекарство…» — и саркастично закончил: «Не могу же я позволить, чтобы другие, завидев тебя, решили, будто на Пике Цин Цзин издеваются над учениками».
Мужчина лихо вошел в свою роль. Уж очень ему хотелось дать ребенку лекарство, однако пришлось приправить сей благородный поступок ядовитыми речами, дабы в полной мере соответствовать образу «Шэнь Цинцю».]
— Ну… Я пытался! Что ещё я могу тут сказать? — развёл руками на вопросительные взгляды лорд пика Цин Цзин.[Как он и рассчитывал, Система не выдала предупреждения об ООС. Шэнь Цинцю мысленно выдохнул с облегчением.
Будучи уверенным в том, что его позвали ради продолжения «обучения» и очередной порции тумаков, Ло Бинхэ и представить не мог, что ему дадут целебное средство. Стараясь скрыть удивление, он поднял руки в почтительном жесте: «Благодарю за лекарство, Шизун».
Голос Ло Бинхэ был полон детской искренности, а улыбка лучилась теплотой, словно солнце на закате.
Шэнь Цинцю, поймав взглядом эту улыбку, замер на мгновение, а затем отвернулся.
Этот «главный герой», до того, как его душа почернела, и впрямь являлся эталоном благонравия. Явно из тех людей, которые, даже если вы присудите им всего один балл, гарантированно вернут целый десяток баллов. Определение «маленькая белая овечка» весьма подходило ему.]
Где-то совсем рядом хрюкну лорд Шан, пытаясь не рассмеяться в голос. Лорд Шэнь, с ничего не выражающим лицом, быстро припечатал его веером по голове. Ло Бинхэ взвился радостным щеночком. Все прочие предпочли это игнорировать.[Тем временем Ло Бинхэ с радостью произнес: «Этот ученик непременно будет стараться еще больше, чтобы не разочаровать Шизуна!»
«Эх, малыш, если ты расстараешься как следует, именно твой Шизун будет огорчен больше всех…»
Если бы Шэнь Цинцю не читал «Путь Гордого Бессмертного Демона», в этой сцене его сердце сжалось бы от сочувствия к Ло Бинхэ, сам же он ронял бы скупые слезы.
Но он прочел роман от корки до корки и прекрасно знал, что после того, как Ло Бинхэ ступил на темный путь, юноша, изображая почтительность, с легкостью мог мягко улыбаться, мысленно прикидывая, как половчее снять с собеседника кожу и вытряхнуть кости.
[… … Ло Бинхэ тонко улыбнулся: «Позор, который перенес этот ученик в прошлом, он вернет тебе в многократном размере; за мою пострадавшую руку я сотру все твои конечности в порошок»].
↑ «Путь Гордого Бессмертного Демона», второй абзац.
После этого он и впрямь сделал из Шэнь Цинцю человеческую палку, отрубив ему руки и ноги, оставляя лишь туловище и голову.]
— Учитель… — заговорил вновь хмурый Ло Бинхэ, — Возможно, этот ученик ошибается, но… Разве мы не встречали его? — Верно, — тяжело вздохнул Шень, — Тот кого мы встретили, был ты сам, но из оригинальной истории.[Если этот человек говорил, что он что-то с тобой сделает, — именно так он и поступал. Нельзя умолять о жизни, нельзя умолять о смерти. Характер, сложившийся у него в последующие годы, соответствовал «крутому и властному» повелителю; его манеру обращения к другим можно было изобразить фразой: «Ха-ха, вы все — тупые сосунки».]
— Не сказать, что он сейчас отличается вежливостью, — пробурчал Лю Цингэ Высказывание предпочли игнорировать.[Именно поэтому, несмотря на нынешнее состояние Ло Бин Хэ, Шэнь Цин Цю подавил в себе сочувствие, переживая за собственную нелегкую участь.
Ведь, в конце концов, именно Ло Бин Хэ в будущем может придавить его голову ногой, заливаясь злобным хохотом.]
— Я бы никогда так не поступил! — возмутился полудемон. Подобная картина его решительно не устраивала![Шэнь Цин Цю, удобно устроившись в кресле из сандалового дерева, небрежным тоном вопросил: «Бин Хэ, каков твой прогресс в духовном развитии?»
Услышав, как с собственных уст слетело «Бин Хэ», он тотчас ощутил пробежавший вдоль позвоночника озноб. Юноша тоже заметно вздрогнул, но нашел в себе силы застенчиво улыбнуться: «Ваш ученик был неразумен… и упустил возможность».
Чувства Шэнь Цин Цю уже граничили с ненавистью к Ло Бин Хэ.]
— Учитель? — глаза полудемона вновь оказались на мокром месте.[Видят Небеса, больше всего ему сейчас хотелось схватить громкоговоритель и прорычать ученику в ухо: «Ты, маленький лживый паршивец! Очень хорошо, конечно, что ты еще не достиг искажения Ци, взявшись за основы! Но не смей и пытаться меня обдурить, и позволь своему учителю наставить тебя на праведный путь!»
Чертово предупреждение вновь зазвонило в голове, и Шэнь Цин Цю мысленно вскричал, обращаясь к Системе: «Я просто подумал, что мне бы этого хотелось! Я прекрасно понимаю, что это нарушение!»]
По пространству прошёлся смешок. — И часто вы так ругаетесь? — с улыбкой спросил Вэй Цинвэй, лукаво глядя на покрасневшего Шэня. Шэнь Цинцю, спрятав за веером покрасневшее лицо, тактично промолчал.[Он вновь придал голосу небрежность: «Сегодня я наказал тебя только потому, что беспокоился. Дни летят незаметно, и ты уже довольно долгое время являешься моим учеником. Сколько лет тебе исполнилось в этом году?»
Ло Бин Хэ послушно отозвался: «Этому ученику четырнадцать».
Ох. Четырнадцать.
«Памагите.» — взвыл про себя Шэнь Цин Цю.]
— А что не так с его возрастом? — прищурившись, уточнила Ци Цинци.[Значит, это именно то время, когда Ло Бин Хэ стоял на коленях у ворот в качестве наказания, ввязался в драку с другими учениками на Пике Цин Цзин, и, нарушив распорядок, был приговорен к тяжелым работам… и так до бесконечности на этом «праведном пути».]
В пространстве воцарилась тишина.
