Взаперти

      Сначала всё было как обычно: мне удалось выиграть пару его фигур, хотя и без потерь с моей стороны не обошлось. Я уверенно вела свою пешку к противоположному краю доски, намереваясь превратить её в ферзя. Путь был открыт, так что я была уверена — будущий ферзь непременно составит компанию белой королеве, которая покоилась на краю доски. — Пешка на G6.       Но маленький рыцарь не сдвинулся. — Пешка на G6! — повторила я, но никакого эффекта это не произвело. Фигура по-прежнему находилась на своей белой клетке G5.       Я непонимающе смотрю на Дэна, который теперь улыбается ещё шире. — Похоже, ваши фигуры не хотят вас слушаться. — Это нечестно!       Наверное, эта мольба о справедливости звучала ужасно по-детски. Словно я снова наивный ребенок, возмущённый тем, что взрослый вновь обманул меня, пообещав купить целую упаковку жевательной резинки Друбблс за уборку дома, но каждый раз, проходя мимо кондитерской, заявляя, что оставил деньги в другом пальто… — По правилам, если фигуры перестают подчиняться, их можно передвинуть вручную. Игрок имеет право касаться только своих фигур.       У меня отнялся дар речи. Он снова издевается надо мной! Решил подразнить меня, чтобы потом было приятнее лицезреть моё разочарование!       Он делает ход, а я ничего не могу сделать. До мата осталось всего какая-то пара шагов, и я, видимо, уже не могу повлиять на конец партии. — Как это низко!       А что ещё мне остаётся? Лишь праведно возмущаться. «Сотрясать словами воздух», ведь ничего существенного я сделать сейчас не могу, а унижаться перед ним, требуя честной игры, я не намерена. Пусть подавится своей победой. Может, тогда он задохнётся от тщеславия, и мои мучения закончатся?       Его фигуры всё ближе к моему королю. А я не могу провести свою пешку в ферзи. Также оказалось, что ладья и два слона теперь тоже неподвижны.       Я уже даже не хочу смотреть на доску, но неожиданно одна из чёрных фигур вышла на клетку вперёд.       Ну это уже совсем против всех возможных правил!       Но чёрная пешка вышла не для того, чтобы сделать ход. Она подошла к моему белому рыцарю, который так и продолжал томиться на клетке G5, и толкнула его на шаг вперёд, после чего покорно прошествовала на своё место!       Его же фигуры теперь на моей стороне?       Улыбка мгновенно сошла с лица Дэна. Теперь оно было похоже на гипсовый слепок — ни тени эмоций. Он не сказал ни слова, лишь передвинул ещё одну фигуру ближе к моему королю. — Ладья H3       Фигура не двинулась, но к ней тут же подошли чёрные воины и толкнули её на указанное место. На этой клетке стоял чёрный ферзь, который выронил из рук меч и добровольно спрыгнул с края доски, с характерным звуком разбившись об пол.       Ещё через несколько удачных ходов мне удалось не без помощи вражеских фигур избавиться от чёрной ладьи и нескольких пешек. Я уже знала, кто выйдет победителем из этой партии. — Шах.       Мой слон встал прямо на диагональ, на которой стоял чёрный король. Он зажат в угол — отступать некуда. — И мат.       Хоть мой слон и не двинулся тараном на чёрного короля, тот сам покорно снял корону и, бросив её к краю, находящемуся ближе ко мне, сделал шаг в пропасть, сорвавшись с поля и расколовшись от удара об пол на несколько частей. — Хорошо.       Дэн с презрением посмотрел на меня. Ещё бы, вряд ли он ожидал, что его же фигуры не потерпят такой вопиющей несправедливости. — Вот ваш приз.       Он протянул мне блестящий сосуд. Через невидимую стену он вложил мне стеклянную колбочку в ладонь. Жидкость в ней, казалось, от прикосновения к моей коже была способна разорвать флакон, так сильно она забурлила. На ленте пергамента всё равно нельзя было ничего различить — некоторые буквы ещё и стёрлись.       И как этим пользоваться? — Просто выньте пробку, — сказал он, закатив глаза. Похоже, его стало раздражать моё недоумение       С мрачным видом Дэн покинул галерею, напоследок с силой хлопнув дверью. На этот раз он проиграл.

***

      Дрожащими пальцами я вынула пробку из горла флакона. Белая субстанция тут же стала превращаться в нечего похожее на газ. Он вытекал из пробирки, пока она не стала полностью пустой. Он обволакикивал меня, казалось, мягким серебристым облаком обнимал за плечи, впитывался в спутанные волосы. Голова закружилась, стало трудно дышать. Что это? Очередная издёвка? Он решил отравить меня? Я что, сражалась за свою же гибель? Меня пугает этот белый туман, застилающий взгляд. Он просачивается в нос, втекает в глазницы. И вдруг…       Я куда-то проваливаюсь. Как Алиса, я словно лечу в кроличью нору. Я не могу ничего понять. Я будто падаю в глубины своего же разума, оставив тело где-то далеко.

***

      И вдруг я начинаю отчётливо видеть. Я вижу тёмную улицу, вижу полуразвалившиеся, горевшие явно ни один раз деревянные здания, смотрящие на меня слепыми чёрными окнами, в большинстве из которых нет стекол или вместо них там зияют дыры, обрамлённые бахромой из острых осколков. Вскоре туда трансгрессирует женщина. Она плотнее запахивает своё длинное тёмное пальто и, произнеся «Люмос», торопливо куда-то идёт, освещая себе путь палочкой. Эта женщина — я.       Куда я иду? Зачем я здесь? Если бы я могла вспомнить!       Я иду за ней уже довольно длительное время. Она настороженно озирается по сторонам, освещая каждый подозрительный тёмный угол.       Но вдруг она замедляет шаг. Что случилось? Вдруг она подносит руку к голове, словно последняя резко заболела. Странно, с чего бы? Не припомню, чтобы голову часто пронзала мигрень.       Она хватается за сердце. Палочка выскальзывает из её пальцев. Она начала судорожно хватать ртом воздух, словно задыхаясь. Кажется, ей уже трудно держаться на ногах. Но, опираясь на стену, она упёрто продолжает свой путь.       Вдруг я увидела розоватый дым, струящийся из-за угла ближайшего дома. Чем больше его становилось, тем хуже становилось мадам Рейкпик из моего воспоминания.       Когда он заполнил всю безлюдную улицу, она оперлась спиной об стену, чтобы не упасть. Внезапно к ней подошёл человек в мешковатом плаще. Его лицо было скрыто капюшоном, но я смогла разглядеть свисающую из уголка его рта длинную тлеющую сигарету. Она и источала этот розовый туман.       Теперь я вспомнила… Вспомнила, каким пьянящим был запах этого дыма. Он затуманивал рассудок, от него всё плыло перед глазами. У него был такой сильный, приторно-сладкий запах, что он, казалось, заменил в этом месте воздух. Его невозможно было не вдыхать. От него невыносимо кружилась и болела голова. Я тогда и не заметила, как ко мне кто-то подошёл. — Леди, с вами всё в порядке? — спросил человек с сигаретой у мадам Рейкпик.       Стоило ей поднять на него взгляд, как человек вынул сигару изо рта и выпустил ей в лицо облако ярко-малинового дыма. Она пошатнулась и стала медленно оседать на разбитый тротуар. Незнакомец выдохнул ещё несколько клубов дыма, окружив её ядовитым туманом. Вскоре она распласталась на каменной мостовой, потеряв сознание.       Человек присел рядом с ней. Неожиданно он занёс руку и с силой наотмашь ударил её по лицу!       Захотелось притронуться к своей щеке, чтобы проверить, появился ли на ней отпечаток чужой руки.       Видимо, поняв, что жертва уже не способна сопротивляться, человек взял её за руку и трансгрессировал.