Взаперти

      Да… Какой непосредственной она была. Такая странная, но в то же время очаровательная. Я знала, что мы ещё не раз увидимся.       Так и произошло. На следующий день Аланза снова пришла к крыльцу школы и опустилась на ступени рядом со мной. Краем глаза я увидела её сияющее от радости лицо. От одного взгляда на неё все мои мрачные раздумья растворились, как тяжёлые свинцовые тучи, которые светлеют, когда после грозы из-за них появляется солнце. От одного её присутствия тогда мне стало спокойнее на душе. — Здравствуйте, сеньора Рейкпик, — поздоровалась девочка. В тот день она вновь не переоделась, оттого пришла в своей яркой, пестрящей красками, как цветочный луг ранней весной, зелёной мантии — Добрый вечер, — кивнула я в ответ.       Рядом с ней хотелось забыть о том, кто я. Почему я не могу, как она, от души посмеяться или рассматривать в небе облака, представляя, что по небосклону правда бегут невесомые, лёгкие, как пух, полупрозрачные пенные изображения, гонимые спокойным бразильским ветром? Гордость не позволит — надо же соответствовать образу, который формировался вокруг меня не один год, который стал моей оболочкой. Я и не заметила, как эта маска приросла к лицу. Взрослым ведь непозволительна инфантильность — надо держать себя в рамках. Даже улыбнуться недозволено. Кем? Да мной самой же… Взрослые всего лишь вчерашние дети в стареющих телах, так к чему эти резкие контрасты? — Всё хорошо? — услышала я встревоженный голос. Похоже, мои раздумья затянулись. — Вы какая-то печальная сегодня. Что-то не так?       И снова она поражает меня. Никому другому не было до меня дела, ведь кто я им, по сути? Я здесь от силы три месяца — я всем здесь чужая. Даже не профессор, так что какая кому разница, что там чувствует та странная сеньора с вечно понурым взглядом, при появлении которой в любом помещении словно под потолком сгущались тучи, а за окном начинался ливень? Может, ученики даже думали, что в Британии все такие, и, приезжая в любую страну, они приносят с собой частичку Туманного Альбиона? А Аланзу заботило моё настроение… Всё ведь должно быть наоборот: обычно же взрослые подбадривают расстроенных детей, а никак не ребенка заботит эмоциональное состояние наставника! — Просто… — остановилась я, придумывая, как же сойти с неприятной темы, — ваша птица сегодня так и не появилась, и…       Аланза, похоже, поняла о чём я, потому как перевела взгляд от меня на небо и прищурилась, вглядываясь в малиново-красное марево в попытках разглядеть своё любимое облако вдали. — Так вот же она! — воодушевлённо воскликнула девочка, указывая на несколько облаков, собравшихся в небольшую группу. Я только повернула голову, чтобы всё же постараться его там отыскать, как Аланза расстроенно всплеснула руками: — Эх… Спряталась за другие облака. Похоже, стесняется.       Неожиданное заявление о том, что похожее на птицу облако может смущать излишнее внимание, меня повеселило. «Насколько же богатая у нее фантазия», — вскользь подумала я, смотря, как Аланза вновь устремляет взгляд к горизонту. — А вы так и не нашли для себя облако?       Похоже, девочка решительно настроена втянуть меня в свою игру и отчаянно хочет, чтобы я ей подыграла. Что ж, раз это только игра… — Хорошо, — согласилась я, всматриваясь в небо над головой. — Вон то напоминает… Хотя нет. А это… А, нет, тоже не похоже…       Да, в эту игру у меня получалось играть, откровенного говоря, не очень, ведь как бы я не старалась, картинки из разноцветной воздушной пены я так увидеть и не смогла. Но Аланзе, казалось, нравились мои попытки. Однако, увидев, что это занятие начинает перерастать скорее в мучение, чем в удовольствие, она ободряющие сказала: — Ничего страшного. Получится в следующий раз.       Эта фраза позволила мне облегчённо выдохнуть.       Пару минут мы просидели в молчании, но вовсе не в неловком, которое обычно настаёт, когда тема разговора уже исчерпана, а продолжить его необходимо — во взаимной тишине, необходимой тогда и мне, и ей. Но вскоре Аланза нашла новую тему для разговора: — Вы ведь приехали из-за тех руин под школой? Я кивнула. К чему это она? — Может, вам было бы веселее, если бы кто то поехал вместе с вами? Почему к нам отправили только одного Разрушителя Проклятий?       Меня повеселил её вопрос. Такие по-доброму наивные вопросы может задать только очень светлая душа, принимающая чужие переживания близко к сердцу. — А меня тебе уже мало? — первый раз за вечер улыбнувшись, в шутку спросила я, не заметив, как уже перешла на «ты». — Не думаю, что Кастелобрушу выдержит ещё кого-то, подобного мне. Там более, мне кажется, что и одной Патриции Рейкпик тут слишком много.       Аланза тут же залилась смехом, но быстро остановилась, намереваясь начать оправдываться. — Нет, что вы! Просто мне очень непривычно видеть человека, настолько часто погруженного в меланхолию. Я считаю, что лучше потратить жизнь на частые улыбки, чем на вечную печаль, ведь жизнь всего одна, поэтому в Кастелобрушу все радуются каждому дню как последнему.       Здравые суждения… Возможно, стоит к ним прислушаться?       В тот день солнце закатилось за горизонт быстрее чем в предыдущий, и сумерки мгновенно затянули всё вокруг своей полупрозрачной сиреневой дымкой. — Я приду сюда завтра, — пообещала девочка, оставив меня наедине со своими мыслями.