Взаперти

      Когда ведьма захлопнула за собой дверь, комната погрузилась во тьму. За стеной некоторое время звучали её отделяющиеся шаги, но вскоре вскоре они становились всё менее различимыми, а после и вовсе утонули в повисшей тишине.       Без верёвок было гораздо лучше, хотя руки всё ещё и нестерпимо болели. Я сидела на холодном полу, подтянув колени к груди. У меня появилось время подумать.       Похоже, воспоминания, которые мне так старательно стирали, всё же не исчезли бесследно. Я помню, как однажды увидела что-то на подобии сна, в котором я в этой же самой комнате почему-то падаю, а Аланза под локоть поддерживает меня. Оказалось, это уже происходило со мной. Я убедилась в этом, увидев этот момент в недавнем воспоминании.       Аделаида, сама того не подозревая, дала мне зацепку. Джейкоб. Я обязана вспомнить его.       В помещении было сыро и холодно. Откуда-то снизу сквозило. Там не было ничего, кроме голых каменных стен. От них веяло смертью и обречённостью. Влзлых был невыносимо влажным. За время своего недолгого здесь нахождения я успела заметить несколько трещин между каменными стенами. В углах виднелась отсыревшая плесень. Я успела порядком замёрзнуть. Руки и ноги онемели не только от длительного нахождения в одном положении, но и от витавшей в камере прохлады Конечности словно покрылись ледяной коркой. Меня била дрожь. И без того бледные руки словно начали синеть. Или это мне лишь показалось? Мои глаза долго не могли привыкнуть к окутывающий, давящей темноте, так что не исключено, что в обманчивом мраке мертвенная бледность моих пальцев мне просто померещилась.       Почему-то у меня появилось предчувствие что в скором времени я неизбежно заболею, и лечить меня никто не станет. Пусть я всё ещё и нужна Дэну для его плана.       Опершись спиной об стену, я закрыла глаза, пытаясь напрячь память и вспомнить хоть что-то о своём прошлом. Джейкоб… Джейкоб… Кто же ты?

***

— Берегись!       Я слышу свой встревоженный голос. Сначала я его и не узнала. Мне показалось, что он доносится откуда-то издалека. Словно со дна колодца он разносится эхом внутри моей головы, отражаясь от стенок черепа и пронзая сознание.       И вновь я не могу понять, где оказалась. Я даже с уверенностью не могу сказать, сон это или явь.       Мне сложно что-то разглчдеть. Перед глазами плывут цветные пятна. Всё сливается воедино. Каменный пол, зеленоватые стены и чешуйчатый хвост.       Это дракон.       Он поворачивается ко мне, взмахивая шипастым хвостом. У него очень ветхие крылья. Казалось, взмахни он ими хоть раз, они рассыпятся в труху. Дракон гремит ржавыми цепями, пытаясь освободиться. Он изо всех сил, что у него были, старался приблизиться к нам. К нам? Да, я определённо там не одна.       Дракон дышит пламенем. Странно, но я не почувствовала жара, хотя всполохи огня, от которых я не успела увернуться, прожгли мою одежду. Мантия загорелась, но я даже не обратила на это внимания.       Я бегу прямо на дракона, прорываюсь через столпы огня, заполнившие это странное помещение. Я не помню, чтобы бывала тут прежде.       Воспоминание ли это, или просто абстрактное видение?       Дракон в бешенстве. Ему явно мешают цепи, но он слишком стар и слаб, чтобы от них избавиться. За его спиной я успела заметить пять картинных полотен, изображения на которых собирались в один пейзаж. Это была равнина, полыхающая алым костром. В самой большой картине была скрыта деревянная дверь.       Похоже, она и была нашей целью. Нашей? Кто мой спутник? Я не могу рассмотреть его лица.       Дракон делает очередную попытку сбросить с себя цепи. Он резко подаётся вперёд, отчего несколько внушительного вида каменного обломков стремительно падают откуда-то сверху.       Я не раздумывая — казалось, я предвидела такой поворот событий и уже была к нему готова — резко бросаюсь в сторону, пытаясь заслонить собой кого-то от града камней, лавиной валящихся на нас с потолка.       Успеваю ли я? Я не могу понять. Слышен чей-то крик — возможно, что мой собственный — грохот падающих камней и рёв дракона. Секунду видны искры и всполохи огня, которыми всё ещё плевался дракон, извергая прям из недр впалой груди. А потом… Тишина.       Темнота. Я ничего не могу разглядеть. Может, я уже и не способна видеть? Похоже, нас завалило камнями.       В ушах звенит. Что это? Какой-то камень таки попал мне в голову и оглушил сильным ударом? Погребены ли мы теперь под завалами? Было ли это раньше, или это просто очередной бредовый сон? Столько вопросов, и ни одного ответа.       И вдруг в глаза бьёт яркий свет. Или он лишь показался мне ярким, а на деле он был таким же тусклым, что и раньше? Похоже, меня переворачивают на спину. Я ничего не слышу. На фоне размытых очертаний и пятен света я вижу чей-то силуэт. Мальчик. Зелёные глаза. Короткие рыжие волосы. Он обеспокоенно говорит что-то, о чём-то кричит и просит, но я не слышу. В моих ушах оглушающая тишина, сводящая меня с ума. Он протягивает ко мне ладонь, и я с ужасом замечаю, что его рука в чём-то пугающе красном. Кровь. Моя или его? Похоже, что моя.       Он трясёт меня за плечи, пытаясь привести в чувства, но я не могу больше оставаться в сознании. Видимо, рана невероятно большая. «У меня разбита голова», — внезапно осознаю я. Не предполагаю — осознаю. Словно я точно знаю, что оно так и было. Моё воображение рисует мне страшные картины: рыжие волосы в запёкшейся черной крови, тысяча царапин на лице и теле и нескончаемые повязки, некогда бывшие совершенно белыми, утопающие в алой горячей жидкости, всё сочащейся и сочащейся из кошмарной раны.       Нас опоясали языки пламени, но мальчик, кажется, не обращал на это внимания — он всё ещё надеялся, что я не потеряю связь с реальностью, поэтому продолжал трясти меня. Взгляд стал затуманиваться, а глаза непроизвольно закатываться. Перед тем, как я потеряла сознание, я увидела, как мальчик вытягивает руку, направляя на меня палочку.

***

— Круцио!       Волна боли пронизывает меня. Я резко открываю глаза, выгибаясь и корчась от нестерпимого жжения во всём теле. Видимо, я кричу, потому что горло саднит и режет изнутри. За что?       Я резко дергаюсь, пытаясь подняться. Вытаращенными глазами я ошеломлённо смотрю перед собой. Я вижу троих: Дэна, Аделаиду и волшебника в белой мантии. Лицо Дэна серьезно и непроницаемо, волшебник в белом отрешён, а Аделаида… Напугана? В её глазах я увидела ужас, смешанный с… Неужели с жалостью и неким сочувствием? — Жива, — холодно изрекает Дэн, после чего опускает палочку, позволяя мне глубоко вдохнуть. Но только боль стихла, закружилась голова, а тело стала бить крупная дрожь. — Аделаида, займись ей. Кажется, у мадам Рейкпик жар или что-то похожее. Не важно, най ей какое-нибудь зелье и быстрее! Через несколько дней она должна быть в относительно живом виде, — обратился Дэн к ведьме, до этого покорно стоящей у стены. — Но… — попыталась что-то возразить она, но Дэн не стал ее слушать. На полуслове он перебил её, коротко отрезав: — Делай, как знаешь — мне всё равно. Просто привели ее в более-менее нормальное состояние.       После Дэн перевел взгляд на меня. Его глаза были полны ненависти и презрения, словно во всех его злоключениях исключительно моя вина. — Девчонка чуть не раскрыла нас. Пришлось стереть ей память, — выплюнув эти слова, он резко развернулся и вышел. За ним последовал волшебник в белом, так и не проронивший ни слова.       За ними захлопнулась дверь, отозвавшись гклким ударом в моей голове, которая теперь мне казалась невероятно тяжёлой. Настолько, что у меня даже не было сил сидеть, опершись спиной о стену. Хотелось лишь томно лежать, вжимаясь раскалённым лицом в холодный пол. Похоже, я и правда заболела. И заботу обо мне поручили Аделаиде. Если бы мне не было так плохо, этот факт меня бы встревожил. Но сейчас мне плевать. Делай что хочешь, Аделаида — если мне это поможет, я согласна терпеть.       Стеклянным взглядом я смотрела в потолок, разглядывая в нём трещины. Не было сил даже закрыть глаза.       Уже в полузабытие, когда мои глаза невольно закалились, прикрываемые тяжёлыми веками, я ощутила, как моё тело подхватывают на руки, словно оно совсем ничего не весило, и куда-то несут. Я помню, как выгибается моя спина, как волосы спадают с горячего лица и как чьи-то острые ногти нечаянно царапают меня по руке.