Взаперти

— Какой ужас, правда? — услышала я голос над своей головой. Он донёсся до меня словно издалека. Я всё ещё не в своём настоящем: я ещё там — в том кошмаре, окутанная белой лёгкой дымкой. Возможно, мне никогда не удастся из него высвободиться. Он будет преследовать меня вечно, медленно сводя с ума, являясь мне в ночных кошмарах каждый раз, как я осмелюсь закрыть глаза. А осмелюсь ли я теперь?       У меня перед глазами всё ещё стояла та пугающая картина: вспышка света и заклинание, как молния сверкнувшее в темноте. «Из-за меня. Я виновата в этом. Только я», — набатом звучали эти слова в моей голове.       Что теперь с Аланзой? Где она теперь? Из раздумий меня вырвало касание к моей голове. Аделаида перебирала пряди моих волос, словно пытаясь… Успокоить? Я тут же захотела встряхнуть головой, чтобы отогнать это странное наваждение, но ведьма прижала меня лишь крепче. — А знаешь, что хуже всего? — услышала я её тихий голос над самым ухом. От такого близкого нахождения ведьмы рядом с собой мне стало не по себе. — То, что тебе и винить некого. Во всех своих мучениях ты обязана лишь себе.       Прошептав это, она отодвинулась, отчего я с облегчением вздохнула. — О, ну разумеется, — сардонически парировала я. — Ведь я добровольно согласилась заточить себя в портрет, но просто этого не помню, ведь память мне, как я понимаю, я тоже просила систематически стирать.       Аделаида язвительно улыбнулась. Снова опасно близко пододвинувшись ко мне, она посмотрела мне в лицо и спокойно продолжила: — Ты смотришь поверхностно. Хотя иначе ты в своём нынешнем состоянии и не можешь, — смотря мне в глаза, сказала она. Захотелось отвернуться от неё, но я стоически терпела, из-за всех сил стараясь не поддаваться желанию и не отпрянуть от неё. — Тебе лишь стоило примкнуть к нам. К «Р», и всё было бы иначе. Мы же сражаемся за одно и тоже, так к чему нам вражда? Общими усилиями мы открыли бы Хранилища быстрее. С той силой и сокровищами, что в них хранятся, мы смогли бы стать самыми великими волшебниками современности, но нет, в тебе взыграло благородство!       Она сделала паузу, а я попыталась вспомнить хоть что-то, что напомнило бы мне о Проклятых Хранилищах. Хранилища… Они находятся в Хогвартсе, кажется… И… Разве я пыталась их искать после выпуска из школы? Я не помню этого.       Похоже, Дэн стёр куда больше, чем я могла подумать. — Твоя душа и так черна, Патриция, но ты не захотела работать на нас! Ты же привыкла получать желаемое любым способом, так в чём тогда была причина? Неужели тебе показалось, что использовать мальчишку — низко?       Я не могла понять, о чём она говорит, но вслушивалась внимательно. Аделаида вошла в раж, а я таком состоянии человек почти себя не контролирует. Она может нечаянно рассказать что-то ценное. — Неужели он был тебе так важен? Ни за что не поверю, что ты правда душой прикипела к нему, — тут она сделала паузу и ненадолго задумалась. — Хотя… Похитить тебя было не так сложно, как нам представлялось. Нам казалось, ты сразу обнаружишь, что письмо поддельное, но, по всей видимости, почерк Джейкоба был скопирован весьма искусно. Невероятно, но тебя не смутило и странное место для встречи — самый безлюдный переулок Лондона.       Я стала слушать ещё внимательнее, запоминая каждое слово. Что-то проясняется. Похоже, до того, как на меня напали, я искала Проклятые Хранилища в сотрудничестве с неким Джейкобом. Похоже, «Р» предлагали мне объединиться, но я отказалась, поэтому им пришлось выманить меня на встречу с помощью фальшивого письма, а после… — А после, — ведьма торжествующе улыбнулась, — в ход пошла моя разработка. Неплохо, правда? И почему никто раньше не додумался превращать зелья в газ, это же так удобно! Обычное зелье Сна Без Сновидений с небольшим усовершенствованием и с парой новых компонентов, а такой эффект! — Она гордо вскинула голову. Видно было, что её переполняет самолюбие. Словно она завела этот разговор лишь затем, чтобы похвастать, какую неоценимую лепту внесла в моё похищение.       В моей голове стали лихорадочно кружить мысли. Я поняла, что этой ситуацией можно воспользоваться. Надо разговорить её! Если правильно вступить с ней в диалог, она проболтается ещё о чем-нибудь. Люди же любят, когда разговор идёт о интересующей их теме, так что… — И Дэн, конечно, оценил твои способности, — стараясь не выдать волнения, сказала я самым остранённым голосом, что только могла изобразить.       Аделаида тут же помрачнела. Обиженно надув губы, она сложила руки на груди. — О, ты слишком большого о нём мнения! — в сердцах воскликнула ведьма. Похоже, Дэн совершенно проигнорировал её заслуги, что невероятно оскорбило Аделаиду. Настолько, что чувство обиды до сих пор терзает её.       После её слов мне захотелось горько усмехнуться, но я вовремя прикусила язык, сохраняя на лице маску отрешённости. — Неужели? Я думала, он ценит своих помощников.       Конечно, на самом деле я так не думала. По правде говоря, я и не задумывалась об отношениях Дэна и его подчинённых, но ради продолжения разговора я говорила то, на что Аделаида с готовностью хотела бы ответить. — Как же, ценит! Он не оценил и того, что я придумала, как превратить воспоминания в газ, чтобы их можно было смотреть без Омута Памяти, а ведь я потратила на это несколько лет! — Аделаида поникла, опустив голову. Поля шляпы заслонили ей лицо. — Ужасная несправедливость, — сказала я, пытаясь не смотреть на неё, чтобы нечаянно не выдать своей лжи. — Твоё изобретение правда потрясающее. Видно, что ты приложила к этому труду неимоверно много стараний.       Аделаида подняла голову и ошеломлённо посмотрела на меня. В её глазах читалось неверие. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Мне жаль.       Нисколько мне не жаль. Мне плевать. Почему я должна испытывать сочувствие к ней? Она вряд ли жалела меня, когда волшебник в белом осыпал меня градом заклинаний, или когда мне вновь стирали неугодное Дэну воспоминание, так почему я должна чувствовать к ней что-то кроме ненависти?       Она недоумённо смотрит на меня, даже не пытаясь скрыть своё удивление. — Тебе правда жаль? Тебе? Жаль меня? — спрашивает она подозрительным тоном, на что я с уверенностью киваю.       Конечно, жаль, как же. Но я скажу тебе что угодно, чтобы ты стала мне доверять. Ведьма явно расположена к общению, так что моей задачей стало сойтись с ней покороче. — Знаешь, — прервала она молчание, вперив в меня взгляд. В её глазах я увидела подобие некого расположения — похоже, теперь она настроена ко мне более дружелюбно. — На самом деле, мне жаль, что ты оказалась здесь.       Такое откровение стало для меня неожиданностью. Я бы могла подумать, что она так шутит, чтобы лишний раз уязвить меня, но говорила она совершенно серьёзным тоном, так что вряд ли это очередная издёвка. Я дожила до того, что уже не способна верить в искренность людей, непроизвольно ища в их действиях скрытые мотивы. Да, жизнь в заточении плохо повлияла на меня. Я буду уже другим человеком, когда мне удастся спастись. Если удастся… — В самом деле? — не выдержав, переспросила я с толикой иронии в голосе. Её признание меня очень удивило, а вместе с тем и заинтересовало. С чего бы помощнице Дэна сочувствовать заключённой? — Думаешь, мне хорошо здесь? — в ответ спросила она. Мне показалось, что грусть обесцветила её лицо, придав ему более острые черты и выделив глубоко запавшие глаза, обрамлённые чёрными кругами. Аделаида словно стала на несколько лет старше. — Среди всех них ты кажешься самой живой.       Ведьма вновь приблизилась ко мне и, сцепив пальцы на моём плече, при этом нечаянно поцарапала его длинными ногтями, продолжила: — Пойми, ты страдаешь зря. Я не могу на это смотреть, — наклонилась она ко мне и прошептала над самым ухом. — И сопротивляешься зря. Ещё не поздно — присоединяйся к нам. Присоединяйся к «Р». Больше никаких темниц, портретов, связывающих заклинаний — разве ты этого не хочешь? Стань одной из нас, и ты получишь возможность исследовать Хранилища — ты ведь мечтала об этом?       Её рука сжимает моё плечо всё сильнее, словно цепляясь за меня. Словно не желая отпускать. Словно пытаясь убедить себя же, что я никуда не исчезну, что останусь здесь ещё надолго. «Кажешься самой живой… Самой живой… Самой…» — Аделаида! — звучит незнакомый резкий голос из коридора.       Женщина с неохотой поднимается на ноги. Она уже подходит к выходу, но вдруг оборачивается и, направляя на меня палочку, произносит: — Фините Инкантатум.       Прочные веревки тут же спали, растворившись в воздухе. Дышать стало гораздо свободнее.       Аделаида, не оборачиваясь, выходит из комнаты. Тень от её шляпы растворяется в темноте, когда ведьма закрывает дверь.