Долгий путь в Алабасту

Перед Крокодайлом стоял мальчишка-самоубийца – да ещё и не местный. Последнее он отметил с особым неудовольствием. Как будто мало было других поводов для недовольства: шесть утра, и его подняли звуки колокольчика у входа в особняк и глухие удары, похожие на слабые пинки в дверь. Какая наглость! Местного несостоявшегося самоубийцу Крокодайл просто вышвырнул бы за порог, скорчив рожу пострашнее. Благо, рожа располагала. Даже с его нынешним геройским статусом, им пугали детей Алабасты. Бледная кожа с землистым оттенком, так и не перешедшим в полноценный загар, горизонтальный шрам поперёк сурового лица, золотой крюк, венчавший левую руку, и тёплое пальто поверх дорогого костюма в самый зной. Прибавьте к тому добродетельную славу защитника страны, помноженную на слухи о жутком прошлом. Ребятня восхищалась и ужасалась одновременно. Он был опасным, странным и могущественным, и за эти пару лет к нему ещё не привыкли. Но привыкнут, никуда не денутся. С его силой он был здесь как дома. Крокодайл управлял песком, сметая угрозы Алабасте песчаными бурями, и ему уже чудился некий религиозный оттенок в том страхе и обожании, что жители пустыни питали к нему. Так кто же, если не дурак и не самоубийца, будет беспокоить его ранним утром, да ещё в личном особняке, а не в приёмной при казино? Раз в две недели по четвергам двери были открыты для аудиенций: в такие дни он выделял от часа до трёх своего времени на обращения любого толка. Пришёл бы нищий, чужеземец, придворный слуга, ребёнок, простой рабочий, купец или сам король – он принимал всех. Конечно, не из-за своей якобы добродетельности, а ради добычи информации и тех редких жемчужин, которые мог заполучить. Лучшие таланты нередко находились в грязи или же искали могущественного покровителя, спасаясь от бед. Крокодайл мог им помочь ко своей выгоде. И нужной репутации в стране приёмы способствовали, не без этого. Но возвращаясь к нынешнему утру: местный мальчишка не пришёл бы так запросто к его дому, а случись такое, был бы сразу и без разговоров выкинут за порог. Если уж наглец потревожил бы повторно, Крокодайл не поленился бы сдать того королевской страже, как ответственный гражданин, радеющий за безопасность и благо страны и её жителей. Пусть сами возвращают родителям или заботятся о сиротах. Только вот в чём дело: этот мелкий подросток в зимней пятнистой шапке был бледным, словно его кожа никогда не видела солнечного света. А они были в Алабасте, где любой, абсолютно любой чужестранец – ну, может, кроме него самого – на первый-второй день пребывания в стране сгорал до красной облезающей кожи, ловил все признаки солнечного удара и только со временем при благоприятных обстоятельствах (и закупке местных мазей) начинал приобретать ровный золотисто-коричневый загар. Больше того, что мальчишка был не местный, и это требовало хоть какого-нибудь расследования в чёртовы шесть утра, Крокодайла раздражали наглый тёмный взгляд и упрямо поджатые губы. – Ну, самонадеянный юнец? Кто тебя послал и зачем? Мальчишка закатил глаза. – К сожалению, сюда я сам себя послал. А теперь идёмте со мной, пока ваша посылка не сгорела. Всё же посыльный. На такое малое количество лет жизни в мальчишке было слишком много гонора. А вот страха недостаточно, и вряд ли это от лёгкой беззаботной судьбы. – Горящая посылка? Может, она должна ещё и взорваться? – Надеюсь, что нет, но всё возможно. Мистер Крокодайл… – продолжил мальчишка. – Сэр Крокодайл, – пришлось поправить. Всё ещё шесть утра. Какого чёрта он вообще разговаривает на пороге своего дома непонятно с кем? Но пусть в целом Крокодайл хотел спать, авантюрист и интриган в нём уже захотели приключений и добычу. И себе в этом он никогда не отказывал. – Сэр, не сэр, какая нахрен разница. Ваша посылка – человек, и Дофламинго расстроится, если с этим человеком что-то случится. А тот уже полтора часа без моего надлежащего присмотра. И скоро солнце будет палить. Так что давайте живее, сэр Крокодайл. Чёртов Дофламинго! Даже на расстоянии умудряется доставить неприятностей. Не на такие приключения и добычу он рассчитывал. Но выплата долга обязывала. – Если что-то случится, мальчик, я тебя заживо скормлю своим зубастым питомцам. – Крокодайл проглотил про себя прочие угрозы и ругательства. Посылка сейчас была важнее. А скормить наглое свежее мясо бананавани он всегда успеет. Крокодайл захлопнул дверь в дом и схватил не успевшего увернуться мальчишку за шиворот: – О длине твоего языка мы поговорим позже, наглец. Куда нам? – Побережье. Влево от порта. Третья небольшая бухта. Крокодайл встряхнул мальчишку, который на удивление спокойно висел в его руке. Увернуться попытался, да. Но когда не удалось – замер и висит, как щенок в хватке мамочки. Привык, что его таскают за шкирку? Что это, вбитые рефлексы? Странный ребёнок. Крокодайл отметил это походя. Интереснее было другое: – Ты сказал, что моя посылка только полтора часа без твоего присмотра. До той бухты по пустыне больше трёх часов даже верхом. Не сходится картинка, глупый ребёнок. – Проклятье. Не ваше дело. Это не ловушка! Ну, кроме того, что ваша посылка тот ещё подарочек. Перемещайте уже, если он очнётся раньше, то сбежит. Пока будет сбегать, сгорит на солнце, а у меня нет новой мази от ожогов. А если у него найдётся припрятанная сигарета с зажигалкой, то совсем проблем не оберёмся. Ну? Сэр-р-р? Крокодайл развеселился, глядя на мрачного недовольного мальчишку, который теперь так очевидно злился на себя за логическую ошибку со временем. Возможно, ещё будет время выяснить, страхуют маленького наглеца или дело в воспитании Дофламинго, или вовсе в каком-нибудь съеденном дьявольском фрукте и трудной судьбе. Пора уже узнать, что его ждёт на самом деле. А даже будь ловушка, Алабаста — не то место, где Крокодайла можно победить. В стихии песка он почти всемогущ. И, в конце концов, драка с утра пораньше не хуже чашки кофе. Он перехватил мальчишку покрепче, прижимая к боку, и закрутил под собой песчаный смерч, частично сам обращаясь песком. Дорога до указанной бухты у него заняла меньше получаса. Там, на песке, в тени от скалы, расположилась вытащенная на берег лодка. В ней, как в открытом гробу, со скрещёнными на груди руками и присогнутыми коленями, иначе не поместился бы, спал один подозрительно знакомый блондин. Отпущенный Крокодайлом ребёнок яростно отплёвывал и откашливал песок. Сам виноват, не надо было в дороге рот раскрывать. Вокруг лодки наматывал круги тщедушный рыжий паренёк. Но где же толпа вооружённых головорезов, готовых рискнуть и наброситься на Крокодайла? Эх. Или уж дозорных, если принять во внимание, кто именно изображал спящую красавицу? Больше никого не было. Лодка, Росинант в отключке, рыжий нервный подросток постарше и вот этот наглый бледный мальчишка помладше. Надо же, и правда никаких явных ловушек. Никаких, если не знать, кто в лодке спит – или притворяется. Да ещё и с Дофламинго теперь связан. Если подумать и приглядеться, черты лица, рост… Родственники? Братья? Наверное, не стоит надеяться, что братик троюродный и не особенно Дофламинго нужный… Крокодайл обещал позаботиться об указанном человеке в уплату долга, и он это сделает, несмотря на их сомнительное знакомство. Забавно порой поворачивается судьба. Ему о Росинанте стало всё ясно ещё три года назад, когда молодой и нелепый горячий дозорный с позывным Бедствие сопровождал его в плавании на тайную встречу с членами Правительства. Это была довольно изощрённая издёвка от Морского Дозора в целом и Сенгоку в частности, ведь Бедствие очень старательно оберегал его эти недели в пути – настолько, что Крокодайл еле выжил и только боги знают, каким чудом сам дозорного не прибил. – Что с ним? Росинант в Алабасте явно не к нему собрался бы в гости. Странно, что тот вообще с Дофламинго согласился и не сбежал с полпути в другое королевство. – Снотворное, – ответил наглый мальчишка, вытряхивая песок из пятнистой шапки. Подошёл к Росинанту, пощупал пульс, оттянул и отпустил обратно веко. Потрогал бледной ладошкой щёку, коснулся лба. – В кому не впал. Солнечного удара нет. Может, успеем вернуться в ваш особняк, прежде чем он очнётся. – А вы мне зачем? – Крокодайл окинул взглядом наглого бледного и нервного рыжего. Брать ещё и обузу он не подписывался. А вот талантливые слуги пригодились бы. Но чужие шпионы – нет. Зато помощь в пригляде за Бедствием – да. Дилемма. Крокодайл мысленно вздохнул. – Мы его охрана и няньки, – тихо, но твёрдо ответил рыжий. – Бесполезные дети, – фыркнул Крокодайл. – Мы идём комплектом, – самоуверенно ответил наглый. – Надо убедиться, что Кора о вас не убьётся. И не сбежит в первые пять минут. И не заболеет в таком климате. «Кора»? Что-то новенькое. Впрочем, у Росинанта могло быть много имён, почему бы и не это тоже. С тяжёлым вздохом Крокодайл приблизился к лодке. Отступать было некуда. И любопытство побеждало. Если в Алабасту Росинант прибыл только с парой детей, без другой поддержки, то эти самые дети не так уж и бесполезны. Выдержать плавание с Бедствием… И явно не в этой лодке они добирались через весь Гранд Лайн, иначе давно сдохли бы. Путь из Нового Мира к Старому Раю долог и опасен. Также оставался вопрос, как мальчишка за полтора часа оказался у дома Крокодайла. Видимо, всё же дьявольский фрукт. Крокодайл оставил это на потом. Всмотрелся в лицо Бедствия. Светлая кожа, явно не знавшая солнца последние недели. Неужели всё путешествие прятались в трюме или... подводная лодка? Дофламинго и это чистое зло Морского Дозора умели быть оригинальными. Золотистая грива, которую давно не приводили в порядок руки мастера. У Дофламинго была бы такая же, не стригись он коротко? Против воли Крокодайл хмыкнул. Губы бледные, спокойные сейчас, но с несошедшими следами от покусываний – Росинант с кем-то спал недавно или много нервничал? Да, скорее последнее. Крокодайл скосил взгляд ниже. Кожа шеи светлая, без единого засоса или следа от зубов. А спать с Росинантом и не тронуть эту шею – не может быть таких святых, и неважно, какого они пола, если не слепцы. Мысли свернули не туда. Крокодайл моргнул и отвёл взгляд от шеи. Засматриваться на Росинанта – плохая идея. Это спящим Росинант до ужаса красив и обманчиво безобиден. Бодрствуя, тот просто: до ужаса. Что же было действительно важно… – Эй, вы куда лапы тянете?! Крокодайл, не обращая внимания на храбрый пинок под колено от мелкого наглеца, продолжал обыск. Он был готов поставить один отличный экземпляр бананавани из десятка на то, что Росинант уже не спал, а талантливо притворялся и только позволял ощупывать себя, не желая портить какую-то там свою игру. Того и яды плохо брали – максимум, несварение желудка получал, что уж говорить о снотворном. Крокодайл поморщился от воспоминаний об их тихой войне, развернувшейся на отдельно взятом корабле. После первой же выкинутой зажигалки мелкий наглец перестал пинаться и отстаивать честь Росинанта. Теперь забормотал угрозы самому «Коре» и ругался с рыжим, который должен был осмотреть их великовозрастного подопечного. После третьей зажигалки и нескольких помятых сигарет оба притихли и только наблюдали. Набирались опыта, наверное. А вот ножи Крокодайл оставлял на месте, без них, пожалуй, Бедствие будет слишком нервным. Чем больше поводов у того для беспокойства, тем больше тонко просчитанных разрушений вокруг случится совершенно нечаянно. Свой особняк и костюмы Крокодайл ещё ценил. Маленький наглец открыл рот, когда он уже закончил обыск: – А вы его хорошо знаете, да, сэр Крокодайл? – прищур у наглеца был подозрительный. – Не настолько хорошо, – даже честно ответил Крокодайл и аккуратно поднял спящего Росинанта на руки. Ему начинало казаться, что тот не притворялся. Это что за снотворное было у мальчишки? Крокодайлу пригодится. – Как тебя зовут, наглый ребёнок? – Трафальгар Ло. Крокодайл кивнул. – Будем знакомы. Доберётесь ко мне сами. Если есть вещи, тоже тащите. Но предупреждаю один раз: будете мешать – скормлю питомцам. Мне как раз новую партию доставили, прожорливее прежних. – А Кора… – А ваш «Кора» со мной. Крокодайл обернулся песчаным вихрем и оставил детей. Рыжий паренёк Крокодайла пока не интересовал, будет ещё время разобраться, что с ним не так, а что так – и чем полезен. Не мог это быть случайный попутчик. Мелкий же интересовал по-настоящему. Мало страха, много наглости, неизвестный фрукт, очень личная вовлечённость в дела Дофламинго и Росинанта, склонности к ядам, снотворным и, возможно, лекарскому делу. А ещё – бледный, в зимней пятнистой шапке и с мрачным взглядом – ребёнок вписывался в пейзаж разгорающегося дня Алабасты примерно как сам Крокодайл, и это вызывало смешанные чувства. То ли любопытство, то ли раздражение, то ли ностальгия. Крокодайл ухмыльнулся и мстительно поклялся себе, что если мальчишка взаправду переступит порог его дома и задержится, то он заставит того маскироваться под местных беспризорников. Что-то ему подсказывало, что за свою зимнюю пятнистую шапку мальчик будет драться до последнего – но безуспешно. Пусть переходит на банданы, надо же соответствовать обстановке. До особняка оставалось всего ничего, когда в песок – вместо грудной клетки – воткнулся нож, а в нос врезался чужой лоб. Серьёзно? Крокодайл облизнул кровь из-под носа и разжал руки. Росинант кубарем полетел в песок. Не так уж высоко, кости не переломает. Вот скорость, на которой всё случилось… может, и переломает. Крокодайл опустился рядом. Ах, и чего он переживает за этого бессмертного. Росинант только гневно сдул чёлку с глаз и отплевался от песка. – Какого хрена? – Своего Ло спроси. Или, может, тебе напомнить мою договорённость с Дофламинго? Росинант застонал. – А давай ты договоришься со мной, я же лучше, а? – И что мне с этого? Спорить, что Бедствие хуже, много хуже, он не стал. Зачем раздавать комплименты и кормить чужое эго бесцельно. Росинант поднялся с песка, охнув и схватившись за поясницу. – Ты избавишься от меня, я от тебя, сплошные плюсы. – Двойное самоубийство предлагаешь? – Крокодайл насмешливо приподнял брови. Росинант кинул в него ещё один нож. Как по-взрослому. Крокодайл уклонился, даже не обращаясь песком – лезвие просвистело возле шеи. – Дети где? – Не маленькие уже, если тебя сопровождают. Сами доберутся. – Значит, в порядке. Хорошо. Спасибо. – С чего бы мне обижать тех, кто ничего мне не сделал? – Да ещё таких мальков. Это было бы попросту нецелесообразно. Беспричинной агрессией Крокодайл не страдал. Впрочем, лишней моралью тоже. Он ещё не определился, для чего те пригодятся. А запугивание… успеется. Росинант подозрительно сощурился. Интересно, это Крокодайл в его глазах такой ужасный пират или не верит, что его мелкий наглец ничего не сделал? – Ладно. Я заберу их, и мы уйдём. Песок под ботинками Росинанта зашевелился. Рывок песчаной лианы, другой, и вот плотно спелёнутый Росинант снова валяется на песке. Сколько раз они это проходили, ничему тот не учится. Крокодайл присел рядом. Во всяком случае, глазами Росинант сверкал так же бешено и красиво, как и раньше. Три года пролетели быстро. – И куда ты в Алабасте собрался? Здесь и на всех ближайших островах моя власть. – К королю, – выплюнул Росинант. – Так что оставь свою власть себе. Мы не пересечёмся, если ты, конечно, не собираешься устроить дворцовый переворот в этом же году. – О, – Крокодайл по-настоящему удивился, – он тебя ждёт? – Не ждёт, но гостеприимство окажет. Это правда интересует тебя больше прочего? – Ты про то, что в следующем году у тебя закончатся здесь дела и мне будет можно устроить дворцовый переворот? Благодарю покорно за разрешение, я подумаю. – Я не это имел в виду! – А по-моему, именно это. Ты же знаешь, мы ни о чём не договоримся, и я тебя не отпущу, пока ты не поделишься большим. Росинант закатил глаза и пару раз дёрнул плечом, насколько позволяли песчаные лианы. Давно бы научился облачать тело Волей и не страдал бы. – Ну давай договоримся. Оставляй детей себе, как заложников, как воспитанников, а я поживу во дворце. Что тебе не нравится? Там я буду в безопасности, так что формально твой уговор с Дофламинго выполнен. Если я соберусь куда-то ещё, то всё равно приду за детьми. – Даже будь я так глуп, чтобы согласиться и тем более поверить… Допустим, твои проблемные дети отвлекают меня, я их, а у тебя полная свобода. Да ты сожжёшь дворец Нефертари на этой же неделе, и вот, пока мы с Ло и тем рыжим очень заняты друг другом, а Дофламинго на другом конце света, тебя арестовывает толпа из королевской стражи и местных дозорных, ты что же, думаешь, их в Алабасте мало? – Неподконтрольных тебе? Мало. – Тебе будет достаточно и одного. – Я умею маскироваться! И сбегать. – Неубедительно. Мне тебя, конечно, не жалко, но я не нарушаю сделки первым, а ещё огорчусь, если ты разрушишь королевскую библиотеку. – Так и будешь держать меня пленником? – Мы с тобой пока обсуждаем условия проживания на одной территории. Насколько обширной будет эта территория – зависит от тебя. – А если я пообещаю не поджигать библиотеку? – Уже интереснее, – Крокодайл внимательно посмотрел на Росинанта. Росинант так же внимательно посмотрел на Крокодайла. Значит, библиотека. Вот она, причина не избегать Алабасты несмотря ни на что. Крокодайл медленно улыбнулся. – Какое совпадение, – Росинант разочарованно застонал. – Не зря мне снились кошмары о тебе. – Я тебе снился? Мило. Не буду пока интересоваться причинами, по которым Нефертари пустит тебя во дворец, не сдаст Дозору и… обязательно даст доступ в домашние архивы своей знаменитой библиотеки. Росинант долго молчал. Крокодайл терпеливо подождал, пока тот начнёт торговаться. – Но дети на тебе. – Да что ты? – Не умею с ними обращаться, это Доффи мне их впихнул, а бросать жалко. – Они пережили плавание с тобой. – Вот именно, не убить – это мой максимум. – Ты себя недооцениваешь, – беспокойство мелкого наглеца за своего Кору было вполне искренним. – Впрочем, неважно. Я тебя не отпущу жить во дворец. Росинант в путах яростно вскинулся, будто его предали. Крокодайл поднялся с песка и пошёл в сторону особняка, махнув рукой и отпуская наконец это ужасное Бедствие. Стоило признать самому себе: сохранность королевских дворца и библиотеки пока что были важнее сохранности собственных нервов и личного особняка. Чёртовы приоритеты. – Идём. Сначала организуем тебе безопасность и новую личность, затем будешь иногда посещать Нефертари и их библиотеку. Росинант шёл следом, шаркая и пиная песок. Вот дурак, ещё немного – запнётся и грохнется. – Эй, а на руках больше не понесёшь? Солнце печёт. С твоими способностями вроде быстрее было. Раз так в десять. – Принцесса из тебя вышла не очень, – Росинант позади прошипел что-то неразборчивое, Крокодайл обернулся: – Но с ножами управляешься уже лучше, чем раньше. Он подождал, пока лицо Росинанта озарит довольство. – Вот бьёшь всё так же слабо. – Да мы никогда с тобой всерьёз не дрались! Приказы… С другой стороны, теперь-то я не дозорный и волен делать, что пожелаю. – Это может быть интересно, – согласно кивнул Крокодайл и пошёл дальше. Им оставалось минут десять пешком до ворот его резиденции, когда шаги сзади вдруг замедлились, а затем раздался грохот падения. Росинант всё-таки упал в обморок от перегрева. Тяжело вздохнув, Крокодайл вернулся за ним и снова взял безвольное тело на руки. Это в сказках принцесс от всего на свете спасали поцелуи. В реальности… он мог предложить только бассейн с плотоядными бананавани. Ближайшее самое прохладное место. Время доставки – две минуты. Через час от входа в особняк послышались шум и проклятья. Крокодайл сидел в кресле на подземном этаже, уже переодетый в домашний костюм, и медитативно наблюдал, как воды бассейна медленно колышат светлые пряди Росинанта, пока тот спит, запрокинув голову, на большом спасательном кругу. О, эти последние мирные минуты. Крокодайл поморщился. Сейчас этот наглый мальчик Ло ворвётся на этаж и осмелится орать, что за здоровьем его Коры не уследили, а ведь он предупреждал! Росинант проснётся от громкой ругани, вздрогнет и навернётся в бассейн. А вода там всё ещё не пресная. К сожалению, опытным путём Крокодайл уже выяснил, что Росинант фруктовик, который в воде идёт сразу топором вниз. Знания полезные – но утомительные, когда дело доходит до вылавливания тела со дна, а ты сам фруктовик. Однако… Ло его удивил. Возможно, они ещё найдут общий язык. Мальчик не ворвался. Тот зашёл спиной и медленно, таща за собой по полу долговязое тело рыжего парня. Затем обернулся. Шапка съехала набок, вид был утомившийся, но вполне здоровый. Оценив всю обстановку, Ло буркнул что-то вроде: «Слабаки и неженки», а затем подтащил рыжего к краю бассейна и очевидно собирался просто перекинуть его через бортик. Крокодайл промолчал. Некоторые ошибки надо познавать на собственном опыте. Тело рыжего пошло на дно. Ещё один фруктовик, и сейчас, конечно, выяснится, что этот мальчик тоже. – Блядь! – яростно воскликнул Ло, оборачиваясь к Крокодайлу. – Вы! Морская вода! А мог бы и поблагодарить, что там сейчас бананавани не плавают. Он ещё не настолько сошёл с ума, чтобы организовывать в бассейне пресную воду, которая в Алабасте ценнее золота. Ну или пока у него не было повода… – Твоя очередь, мальчик. Из солидарности Крокодайл кивнул ему на валявшуюся неподалёку цепь со специальным крюком. Будет быстрым, успеет спасти рыжего. Ло пыхтел и тихо матерился, но вытаскивал своего напарника медленно и аккуратно – видимо, всё же приметил, что спящий Росинант лежит на кругу совсем не надёжно. Крокодайл наблюдал за зрелищем и лениво думал, что из этого всего, может, и выйдет толк… Да, пожалуй, немного вежливости и гостеприимства, шантаж и парочка совместных интриг, а методы запугивания и насилия подождут. С этими вот, подсказывало чутьё, интереснее будет договориться.