Долгий путь в Алабасту

План, как это водится со всеми задумками Росинанта, немного провалился: споткнулся об обстоятельства непреодолимой силы, воспламенился духом новых идей, обгорел на солнце спонтанности, вымок до нитки под дождём чужих замыслов и талантов. Во-первых, этот злобный больной ребёнок, Трафальгар Ло, оказался «Ди» и «Ватер». И как бы ни истерило чувствительное сердце, что нахрен ему это всё не сдалось, пришлось взять себе на заметку, что о мальчишке и правда надо позаботиться подальше от загребущих лап Дофламинго и Морского Дозора. Так-то, до неожиданных новостей, Росинант собирался с Ло распрощаться при первом удобном случае и сплавить того обратно Пиратам Донкихота или в свободное плавание. Держать при себе ребёнка, который считал себя частью Семьи и был привязан к Дофламинго, не хотелось ужасно. Но увы, ребёнок был Ди и загадочным Ватер, и Росинант обнаружил в себе зачатки ответственности, растущие откуда-то из детства, полного жутких сказок тенрьюбито о Ди на ночь и серьёзных разговоров с отцом собственно ночью. Когда маленький Доффи сладко спал и, кажется, кого-то радостно во сне бил, маленький Роси весь в слезах просыпался от кошмаров, тихонько и незамеченным обходил всех нянечек-рабынь и шёл в спальню к родителям, и папа часами говорил с ним, как со взрослым. Потом, конечно, просыпалась мама, ужасалась времени, целовала его в лоб и пела колыбельную, и просыпался маленький Роси уже поздним утром, под возмущённые крики старшего брата. Много позже, мучаясь бесонницей в учебке дозорных, перебирая воспоминания прошлого, Росинант оценил, как много интересной информации было в тех ночных разговорах. И пусть он не применял к отцу тех эпитетов, что и Доффи, стоило признать, что вся эта интересная информация для него, как ребёнка, была безумно опасной: его счастье, что, будучи мелким, он никому ничего случайно не ляпнул. Таким не стоило делиться, даже если бы за это не убивали. Но ещё эта информация была их наследием, которое Росинант собирался приумножить. Оно принадлежало ему с Дофламинго по праву крови и истории. Тогда, в учебке, рядом не было брата, не было даже новостей о нём, и ничто пока не предвещало встречи с Ло или намерения предать Морской Дозор, но кое-что Росинант знал наверняка уже тогда: ему нужно попасть в семейную библиотеку Нефертари в Алабасте, как только представится шанс. И как ни странно, теперь, чтобы выжить и скрыться, ему нужно было именно в Алабасту, а встретив Ло, он понял, что ему как можно скорее стоило посетить библиотеку Нефертари — единственных тенрьюбито, чей род ушёл с Мариджоа на своих условиях и для широкой публики давным-давно считался обычной древней королевской кровью. Во-вторых, в ходе их яркого турне по больницам, проявляя все свои лучшие актёрские качества — Ло заикался и говорил, что он «бе-бе-безумец, на голову отбитый», — Росинант вдруг понял страшную вещь: его театральные, выставленные напоказ эмоции незаметно переплавлялись в настоящие, в его лжи было не так уж мало правды. Он испытывал вполне себе искреннюю злость. На пятой подожжённой больнице, а точнее, на замаскированном под неё подпольном научно-исследовательском центре, где всегда были рады новым подопытным, на него внезапно накатило и злое весёлое отчаяние. Если бы им в тот момент на пути от горящих лабораторий до лодки попался вербовщик в Ревармию, Росинант бы незамедлительно вступил. Потом бы пожалел, конечно, но тогда бы — вступил. Он дико устал от всей той херни, что творилась и поощрялась на уровне правительств стран. Не то чтобы это было новостью… но воспринималось совсем иначе, когда он ощущал себя сумасшедшим отцом-одиночкой неизлечимо больного ребёнка, а те врачи, которые понимали, чем тот болен, собирались вызвать отряд дозорных или забрать Ло на опыты. Спасало только, что поджоги были специализацией Росинанта и той самой частью плана, что делала их турне по больницам столь ярким и привлекающим (отвлекающим) внимание. Впрочем, пару секретных миссий по зачистке, как хороший дозорный, он тоже в план вписал, Сенгоку пока мог спать спокойно. Но вишенкой на торте безумия и чувств стало то, что не только он начал испытывать что-то кроме равнодушия к мелкому засранцу, но и сам Ло к нему привязался, хоть и старательно этого не показывал. Странные у них были отношения. Так и жили, так и горели, так и пинали друг друга, пока длилась их больничная миссия. Ребёнок не сопротивлялся только будучи перекинутым через плечо и смотря на пожары, в лодке посреди моря и во время перекусов. В-третьих, на острове Миньон всё тоже пошло не совсем по плану. Ло он фрукт скормил, конечно, куда без этого. Когда мальчишка разберётся с новыми приобретёнными силами, обязательно поправится. Росинант испытывал облегчение, какого и сам от себя не ожидал. Фруктотерапии в лучших медицинских центрах не учили, а вот Дофламинго взял и нашёл подходящий фрукт и способ излечиться. Дофламинго вообще умел совершать невозможное, Росинант иногда завидовал. Его-то суперспособностью всё ещё оставалось невезение. Мало радости встретить дозорного, который работал на его брата и который избил Росинанта до полусмерти, признав в нём коллегу, двойного агента, который наоборот шпионил за Семьёй Донкихот для Морского Дозора. Ещё и Ло жутко напугала эта ситуация. В начальном плане Дофламинго и Росинанта на Миньоне убивали того дозорного, с которым состоялась бы встреча по якобы передаче информации о планах Семьи. Но Дофламинго очевидно что-то переиграл в последний момент или это была злая шутка судьбы... Росинант терпел удары и бесился. Демонстрировать свои способности к Воле он не собирался, брата расстраивать потерей подчинённого — тоже. Быстро он Верго в любом случае не убил бы, а план уже подступал к кульминации, потому что, конечно, теперь именно Верго сообщит о нём, как о предателе. Отдельно раздражало, что Росинант не знал об офицере Семьи Донкихот в Дозоре. То-то Дофламинго не настаивал на роли шпиона в его лице. Не из братских чувств, а потому что такой шпион у него уже был. Возмутительно! И лично передавать информацию Сенгоку хотя бы о кроте — поздно. На острове Миньон Росинант официально погибнет. Возможно, Верго был ещё одной подстраховкой для него, щедро предоставленной Дофламинго. Если Верго однажды раскроют, никого не удивит, что миссия прекрасного двойного агента Росинанта когда-то провалилась. Правда, если совсем не повезёт, то умрёт он даже на самом деле. Но тут удача и брат были на его стороне. С Дофламинго все положенные сцены они разыграли, как по нотам, и только запертый в сундуке Ло бесился и орал, матеря обоих братьев и окончательно перестав понимать, что происходит. Кажется, мелкий засранец всерьёз за него переживал, Росинант даже умилился. Но пока Ло, окутанный сферой безмолвия, получал свою долю беспокойств, другие члены Семьи Донкихот получали бесценный урок от своего лидера: любой, задумавший пойти против него, будет безжалостно убит. Даже родная кровь. А Росинант подумал, что будь это всё взаправду, он бы, как и в постановке, не смог выстрелить, в отличие от Дофламинго. Поэтому как же хорошо, что они оба приняли все решения раньше, не доводя до пафосных семейных смертоубийств на публике. В конце концов, это было бы слишком пошло. Росинант думал, прикрыв глаза и истекая ненастоящей кровью. В общем-то, своей собственной, так как с Сенгоку лучше было не дурить, но взятой и подготовленной заранее — ответственный Ло помог. А вот боль в отбитых внутренних органах была настоящей, спасибо Верго. От этого замершая на губах посмертная улыбка грозила вот-вот дёрнуться. Но его, привязанного к одному из сундуков — к тому, конечно, где был Ло, и который проверил Дофламинго, что там ничего ценного, — тащили рывками, а сверху падал крупный снег и щекотал лицо. Так что Пиратам Донкихота могло казаться что им угодно. Порывистые движения и снегопад скрадывали правду. Близко их всё равно не подпускали, хватило одного окрика Дофламинго. Тот всё ещё оставался ужасным собственником, даже если речь шла о мёртвом или полумёртвом теле предателя-брата. Это укладывалось в картину мира его подчинённых. Забавно. Росинант и правда тогда чуть не улыбнулся. Его дотащили до берега, но на корабль Пиратов Донкихота пока ещё не грузили. Дофламинго стоял рядом и отдавал распоряжения. Росинант подозревал, что от его места казни и до берега осталась проложенная его телом дорожка с пятнами крови и выпавшими с шубы чёрными перьями. Беспокоило только, не скроет ли снег все следы слишком рано. Лучше бы остались. Конечно, были и будут взрывы. Но его же начнёт искать Сенгоку, он поймёт, что его трупа на острове нет. После долгих споров они с Дофламинго решили, что безопаснее для их планов организовать отсутствие тела, чем чужое подставное. Поиск подходящего и вероятность разгадки, что мертвец не тот, создали бы куда больше трудностей в будущем. А вот репутация Дофламинго-собственника играла им на руку. Пусть дозорные считают, что он забрал тело брата с собой. Его пираты будут считать, что он скинул тело в море, для того и к сундуку, как к грузу, привязали для подстраховки. Тем временем беспощадная клетка раскрылась над островом, а Дофламинго поймал кого-то из Пиратов Баррелса, кто успел выскользнуть из-под раскинувшихся нитей — и попавшегося так нелепо. Ещё один пункт, пошедший не по плану Росинанта, но отчего-то не мешающий Дофламинго. Зачем он новое лицо на корабль притащил? Но у Дофламинго, похоже, всё шло нормально. Это у Росинанта случались сюрпризы, а у Дофламинго планы продолжали сбываться чётко и по графику, невзирая на обстоятельства. Вот дозорные уже окружали остров, искать «малыша Ло» дальше стало опасно. Да и поймали те кого-то — уж точно не Ло, но об этом знали лишь Дофламинго и Росинант. Пиратский корабль спешно отплывал. Уже на приличном расстоянии от берега Дофламинго посадил жертву-марионетку из Баррелсов в лодку к нему с Ло, чтобы тот отгрёб подальше от пиратского корабля. Стоит уточнить: посадил к мёртвому нему и сундуку с Ло. А ещё к цветам и цитрусовым, устлавшим дно лодки с полного одобрения капитана. Спасибо Детке, этого добра на корабле хватало. Время поджимало, а просто скинуть дорогого Коразона на корм рыбам Дофламинго, видите ли, не захотел. Но ведь устраивать долгие торжественные похороны на воде не было ни времени, ни смысла. И хорошо, а то Росинанту от резкого запаха цветов очень хотелось чихать. Вкусы Детки он не одобрял. — Зачем мальца в лодку? — поинтересовался Требол. Его голос и его самого Росинант считал наиболее противными среди пиратов Донкихот. — Жертвы должны быть кровавыми, — как само собой разумеющееся ответил Дофламинго. — А то выдумали, цветы, лимоны. Всё-таки я провожаю в долгий путь своего драгоценного Коразона. Марионетка наконец подала голос, заорала, забилась в путах стальных нитей, догадываясь, к чему всё идёт, и по крику Росинант с ужасом понял, что этот из Баррелсов совсем мальчишка. Дофламинго что, специально? То есть, конечно, он всегда специально, но на что именно был расчёт? Марионеткой в лодке с вёслами проще управлять, чтобы та как можно быстрее доплыла до нужного места? Или Дофламинго подготовил дорогому брату попутчика, ещё одного помощника? Росинант ненавидел детей, не умел с ними обращаться. Больше он ненавидел только их бессмысленные смерти и вот эту их детскую беспомощность, так хорошо ему знакомую. Лодка раскачивалась. Росинант дышал замедленно и считал про себя фламинго. Вырваться из пут у мальчишки не вышло. Ло пока тоже, к счастью, выбраться из сундука не мог, даже если пытался. — Отдаю небу, отдаю морю. Предаю огню и воде. Жертвую морским королям и дьяволам, — раздался ясный голос Дофламинго. Забормотали что-то члены его Семьи. Через несколько секунд лодку охватил жар. Значит, Дофламинго кинул зажигалку. Наверняка ту, что дарил ему полгода назад: серебряную, с гравировкой «Моему Коразону от всей души». Гореть, когда не сам себя случайно поджёг, было странно. Но главное, что недолго. Немного зрелища для Семьи Донкихот, и Дофламинго перевернёт лодку стальными нитями — на чётко выверенном и оговорённом месте. Жажда брата всё контролировать дивно сочеталась с его способностью как фруктовика. А потом Росинант не понял, что произошло. План или не план, лодка резко перевернулась, окуная их всех в воду с громким «плюх» — слишком громким и мощным для аккуратных действий Дофламинго. Кажется, с корабля громко заматерились, но вскоре звуки отсекло. В воде Росинант открыл глаза. Стремительно отдалялась вверх перевернувшаяся треснувшая лодка, а часть её продолжала гореть на поверхности, пуская отсветы по воде. Тяжёлый сундук с Ло его тело тянул вниз. Рядом же, задевая плечо, туша динозавра стремительно обращалась в худого рыжеволосого мальчишку в отключке. Вокруг кружили обрывки голубой ткани и цветы... Лимон пытался всплыть. Росинант невольно фыркнул и чуть не наглотался воды. Интересно, а Дофламинго рассчитывал, что этот ребёнок Баррелсов обычный? Хотя с Дофламинго никогда не угадаешь, а сейчас нужно было спасти три жизни, включая собственную. Противная дрожь и слабость от морской воды не помешали обхватить незнакомого мальчишку за талию. В сознание тот не приходил, и хорошо, хоть не сопротивлялся. Как фруктовик, тот, наверное, впервые оказался в морской воде. А как человека его явно недокармливали, что сейчас тоже играло на руку и помогало удерживать тело. У Росинанта же, в отличие от этого мальчишки, были годы практики и тренировок. Он знал точное количество времени, какое может провести под водой в сознании и какую часть из этих минут способен на активные действия. Верёвки по-прежнему крепко удерживали сундук рядом с его телом и надёжно тянули вниз. Ещё, ещё немного. Ноги коснулись металлической поверхности. Ну наконец! Осталось ввести код — и отсек откроется. Росинант кашлял, молча проклинал чёртовы сложные бредовые планы, которые так любил, и пытался отдышаться. Рядом с ним приходили в себя мальчишки. Ло восстанавливался скорее морально, его не успело затопить до отключки, а горло он себе ещё раньше сорвал криками, и теперь только угрожающе хрипел проклятия. Росинант вручил ему, как самому младшему, папку с инструкциями по управлению подводной лодкой. Вроде курс там уже был задан, и надо проверить, оставил ли Дофламинго им на борту техника, но базовые механизмы надо понимать им всем. Второго мальчишку Росинант пока не знал, а вот Ло был ответственным, и его срочно следовало отвлечь, пока он не начал пинаться, кусаться и всячески подрывать авторитет единственного еле живого взрослого на подлодке. Рыжий, который умел превращаться в динозавра — тревожное умение, когда твой транспорт находится под толщей морской воды, — внезапно заявил, что он не ребёнок, ему целых девятнадцать. Ло, не отрываясь от планов подводной лодки, огрызнулся, что ребёнок или нет будет понятно, только если откормить и если тот будет полезен на борту. В принципе, Росинант был согласен и с первым, и со вторым. Плыть до Алабасты им ещё долго, а внезапного попутчика либо убивать, либо принимать в команду. Наверное, мальчишка это тоже понимал, потому что согласился быть полезным. И вообще, кажется, был не очень-то огорчён, что вырвался от пиратов Баррелса и живым ушёл от Семьи Донкихот. Представился Дрейком, очевидно, только придумав себе имя, потому что поначалу сбился, начав произносить что-то другое, а затем вдруг решительно мотнул рыжей головой и сказал: «Дрейк. Я — Диез Дрейк». Как считал Росинант: не ещё один мелкий Ди, и на том спасибо. Правда, ночью, едва они все устроились по каютам, ему всё равно приснилось, что Диез это всё-таки замаскированное Ди, и теперь двое дьявольских засранцев громят ему подлодку в борьбе между собой, а потом переключаются на него-тенрьюбито. Но ещё ему снилось, что форма аллозавра прорывает подводную лодку, как тонкий картон, его собственная сигарета падает и стремительно поджигает всё вокруг и горит ясно, как тот же пресловутый картон, а Ло тренирует свою способность перемещения предметов и панель управления оказывается за бортом, тогда как хищная морская тварь прямо в рубке… К утру обнаружилось, что это Росинанта лихорадит, а над ним стоят Дрейк и Ло: вовсе не дерутся, а тихо и яростно спорят о способах лечения. И это только начало их путешествия! Путь в Алабасту ожидался долгим, нескучным и чрезвычайно опасным. Росинант прикрыл глаза, мечтая о конечном пункте своего плана: безопасных, тихих и прохладных библиотечных залах королевского дома Нефертари. Ещё он надеялся, что обойдётся как-нибудь без Крокодайла, несмотря на все наставления Дофламинго, и позволил себе помечтать, что собственные замыслы наконец начнут исполняться спокойно и точно, а не так, как это бывало у него обычно. Росинант опять уснул, температура давалась ему тяжело. И словно в ответ всем его чаяниям, в новом сне на него и Крокодайла падали золотые стены дворца, испещрённые надписями на древних языках: Росинант ещё пытался их читать и переводить Крокодайлу, а их ноги утопали в песке, и тот затягивал их куда-то на подземные этажи дворца. И Росинант всё читал новые надписи, а золотые стены и потолки всё продолжали и продолжали рушиться. Когда же Росинант попробовал выплыть в реальность, то обнаружил, что читать и обсуждать на два голоса какой-то рецепт из лекарской книги пытаются Ло с Дрейком. Росинант хмыкнул и уплыл обратно в сон, к зыбучим пескам, золотому дворцу и древним языкам — и только смутно себе пообещал не поощрять в реальности интереса к древностям у Крокодайла. Не хотелось бы случайно устроить Апокалипсис.