Ложная Вечеринка

— Давай съедемся. — Антон лениво поднимает голову с коленей Арсения и смотрит тоже как-то лениво. Складывается ощущение, что вопрос задан для проформы и все уже решено. — Ты же не против? Антон опускает голову обратно и сразу чувствует, как Арсений напряжен. Поэтому поворачивается боком и утыкается Арсу в живот, горячо дыша, словно согревая. Ждёт ответа. — Я... я не знаю... — Арсений медлит, — а это не слишком поспешно? Мы же, вроде как, потихоньку? — Пф, поспешно, Арс, ты серьёзно? Половина твоих вещей у меня, а половина моих – у тебя. Сращиваешь? — И улыбается, чертовка, так довольно и ненавязчиво. — Сращиваю. Арсений понимает, что пора, но неуверенность и тревога накатывают волнами. Ему вновь и вновь кажется, что он не справится. Порушил те отношения, разрушит и эти. Всё будет повторяться снова и снова, пока он не останется один. И это тоже произойдёт снова. Арсений не выдержит собственных молчаливых истерик и не выдержит, если из неудачника превратится ещё и в пьяницу. Подспудно кажется, что в этот раз исход может оказаться именно таким не радужным. А Антона тащить на дно он не хочет даже гипотетически. За эти месяцы Арсений как будто узнал его заново, даже не так, совсем с другой стороны. Вроде бы все на своих местах, он любит те же виноград и Харвест, поцелуи в шею и спать до двенадцати, но в то же время он, как Арсений называет его шутливо, серьезный начальник, он теперь сам наводит порядок в квартире и сам гладит свои рубашки и пиджаки. Ему интересен уже не только футбол: Антон часто находит маленькие кафешки, где всего парочка столиков, где ходит зеленоглазый, похожий на самого Антона, кот и продавец за кассой является и бариста, и владельцем, и всем остальным. Находит такие места по всему городу и начинает хотя бы раз в неделю в каждое заглядывать: говорит, надо поддерживать малый бизнес в тяжелые и не очень времена. Арсений его в этом поддерживает. Антон же поддерживает в ответ. Арсений все больше работает со Стасом, разрабатывает головоломки для будущих квестов и понимает, что ему это по-настоящему нравится. Теперь мысли о том, какой же он неудачник приходят реже. Арсений считает, не от самого факта наличия отношений, а от ощущения, что все правильно. За месяцы оно никуда не теряется, только крепнет после совместных вечеров, просмотров старого кино и молчания, пока твои волосы пропускают сквозь пальцы. Они даже подумывают завести кота. Канадского сфинкса, потому что у Антона, помимо риса, аллергия ещё и на шерсть. Они узнают об этом, когда Арсений, сделав сюрприз, затаскивает своего горе-аллергика в контактный зоопарк. Специально заранее проверяет, хорошо ли там содержатся животные, но, так как территория преимущественно открытая и на природе, строгую проверку место проходит. Однако, как только они приезжают туда, Антон улыбается, через секунду сморщившись, открывает рот, чтобы что-то сказать, но его прерывает чихание. А затем ещё шесть раз. Подряд. Арсений понимает без слов. — Эй, о чем задумался? О бытии? Арсений усмехается, все также ощущая на животе тёплое дыхание, даже через футболку, а потом легкий поцелуй. — Почти. Думаю, как только закончим с переездом — чур я к тебе, у тебя квартира больше — надо нам съездить в горы. — Почему именно туда? В мою так в мою. Диван заберём? — Естественно! А именно туда, потому что, мне кажется, нам это нужно. Посмотреть на что-то вечное. Арсений не говорит, что хочет прикоснуться к вечному, чтобы окончательно закрыть для себя старые ошибки. Увидеть на примере этих молчаливых великанов, что все относительно. И что что-то правда может быть вечным. Может быть, что-то и в его жизни. Антон только кивает, как будто понимая не высказанные слова и только прижимается крепче, обвивая талию руками и ещё глубже прячась в Арсении. На сегодня. — Тогда поедем, Арс, поедем, конечно, — бормочет в футболку, увлажняя ее своим горячим дыханием. ~~~ Собирать чемодан, когда ты сильно влюблен – сущее наказание. Пока что Арсений выбирает себе образ на каждый день – плевать, что они едут в горы и главное там комфорт и удобство, а не желтизна рубашки и её сочетание с брюками. Антон сидит, развалившись на кровати, и посмеивается, глядя на скапливающуюся на креслах и самой кровати груду одежды. Сам он смог собраться минут за сорок, положив пару брюк, шорты для хайкинга с кучей карманов, стопку футболок, нижнего белья и флиску с кепкой. Чудом – Арсений не понимает как иначе – упаковал все аккуратно и быстро, уместившись в маленький чемодан. А Арсений сначала дохуллион лет, по выражению Антона, выбирает себе наряды, потом складывает выбранное в отдельный чемодан, чуть ли не киношно прыгает на нем, в итоге ломает молнию, сдаётся, выкидывает пару ненужных, с помощью Антона отобранных вещей, и впихивает остаток уже в другой, более вместительный чемодан. Где-то на середине эпопеи по складыванию ненужных вещей обратно в шкаф, — потому что, честное слово, Арсений же не какая-то свинья, чтобы оставшийся до отъезда день жить в хаосе — Антон все-таки перестаёт быть растекшейся по кровати лужей, и незаметно для Арсения оказывается ровно за спиной. Забирается проворно руками под белую футболку, оглаживает рёбра едва касаясь. Всё равно щекотно. — Антош, ну, — Арсений называет его так редко, когда не может передать ласку тактильно, сейчас у него руки на половину в шкафу, вслепую складывают футболки и пуловеры. — Дай я закончу. — А ты заканчивай. Я стою просто. — Арсений не видит, но слышит ухмылку и сам улыбается, хотя старается не поддаваться. Руки – без колец – плавно касаются кожи, щипают легонько за талию, ведут вниз до завязки на свободных пижамных штанах, и там останавливаются, размеренно поглаживая внизу живота. Арсений продолжает с виду спокойно складывать футболки, правда, переставая делать это так тщательно, забывает поправлять рукава, и за спиной снова усмехаются. Руки методично поглаживают, к спине прижимается тёплое, разморенное кроватью тело, притираясь плотно. Так, что не остаётся и миллиметра. Арсению кажется, что на мгновение они становятся одним человеком. Через несколько минут тепло со спины огибает всё внутри и устремляется в пах. Арсений напрягается ещё сильнее, на что руки, обвитые вокруг талии, сжимают крепче, не давая даже возникнуть желанию вырваться. Через секунду к рукам присоединяются губы: Антон бьет по всем слабым местам, которые по началу Арсений пытался скрывать. Сам не знает, зачем. Казалось приятнее не напоминать самому, а ждать, когда Антон найдёт сам. И он оказался успешен. Поэтому сначала Арсению дышат в ухо, обдавая жаром мочку, коротко целуют и спускаются на шею, чуть прикусывая кожу за ухом. Арсений выдыхает шумно и бросает затею делать какой-либо вид. Поворачивается в Антоновом захвате и целует сразу в губы, не размениваясь. Прикусывает, зализывает ранку на нижней сразу же, а Антон тихо стонет, гладит по пояснице, совсем задирая футболку. — Что же ты делаешь… — Арсений шепчет в губы, трется носом о нос и совсем не звучит обвиняюще. — Я все ещё просто стою. Только уже более удобно, — он улыбается и снова целует. Арсений чуть-чуть отстраняется, смотря Антону за спину, и толкает его на кровать, примерно рассчитав, что тот не ударится нелепо о перекладину. Плевать, что на кровати все ещё куча вещей, потом уберут. Антон сталкивает все мешающие вещи на пол, протягивая руки вверх и принимает в объятия ложащегося на него Арсения. Они смотрят друг другу в глаза, застывая так на какое-то время, и улыбаются. Арс первым подаётся вперёд, вовлекая в поцелуй и обводит языком зубы, нёбо, осторожно, будто в первый раз, касается чужого языка. Они путаются в футболках, головы застревают в вороте, поэтому они помогают друг другу руками, тихо хихикая и встречаясь взглядами, когда все-таки освобождаются от половины одежды. Антон откидывается на кровати, ложась поперёк, и очень удобно обнажает шею, поэтому Арсений не теряет ни секунды, снова выцеловывая максимальную площадь, переходит на ключицы, спускаясь ниже по груди и вылизывает дорожку до пупка, снова возвращаясь к губам. Они перекатываются на кровати, Антон в последний момент оказывается сверху и оглядывает Арсения. Сам он взъерошенный, раскрасневшийся, с горящими глазами, в которых читается такая откровенная нежность, что сводит всё внутри. Арсений надеется, что выглядит также. Они целуются неспешно, трутся друг о друга, потому что устали и обоим не хочется чего-то большего, Арсению даже не нужно озвучивать. Медленно двигают бедрами, Антон ведет ладонью по ноге Арса и забирается под резинку шортов, а затем и трусов, оглаживая член и обнажая головку. Трет легонько и сам резко дергается, задевая себя своей же рукой. Останавливается, смотрит в глаза и снова целует лениво, широко открывая рот, продолжает гладить также размеренно и сам толкается в ладонь под одеждой. Арсений не знает, что ему сделать, поэтому просто подается на встречу и ловит за хвост мысль, что ему охренеть как хорошо. Быть вот так запредельно близко, завтра уезжать вместе в горы и ничего больше не планировать, больше не врать. Поэтому, когда ощущения покоряют всё вокруг, и ничего, кроме этой комнаты с разбросанными повсюду вещами и лежащими на полу чемоданами не остаётся, Арсению совершенно все равно. Он думает, что сейчас они с Антоном полежат немного и пойдут вместе в душ, и даже не ради экономии воды, а потому что хочется. Антон целует Арсения в висок, зарываясь носом в только отрастающие волосы и шепчет еле слышно, скорее выдыхая: — Пойдём, Арсюш, пойдём. Через пару минут.