Ложная Вечеринка

Они встречаются, как будто им снова по семнадцать. Ходят в кино на разные повторы авторского кино, потому что массовый шлак оба терпеть не могут. Пересматривают в одном из центральных кинотеатров города «Левиафана» Звягинцева, сидят в почти пустом зале на самом последнем сеансе, в окружении красного бархата кресел и большого экрана перед глазами. Смотрят на эту разрушенную Россию, на живущих в ней таких же разрушенных людей, у которых надежды почти и не осталось: забрали все – у них и они сами у себя. И обоим смотреть на это очень тяжело, но они продолжают по самым разным причинам. Основной же является то, что пусть и больно, а действительность нужно встречать трезво: думать над ней, принимать ее, даже если хочется отбросить. Арсений смотрит на героя Серебрякова, на эту боль и самому становится внутри так паршиво, что он отчетливо понимает: ходить с этим грузом придётся и завтра, и послезавтра, и на работе, и дома. По неподвижности Антона в соседнем кресле, по его застывшему лицу и глазам, бегающим по экрану, видит, что не один такой. Тогда они выходят из кинотеатра и долго молчат. Смотрели оба не в первый раз, а помолчать надо. Бывают у Арсения моменты, когда эмоции переполняют и все слова, которые складываешь в голове, – не подходят. Не то будет. Поэтому и молчишь, молчишь так долго, пока экранная жизнь не отпустит тебя немного, чтобы можно было вернуться в обычный мир. Посмотреть на него своими глазами. Так они и идут с Антоном плечом к плечу, не зная куда, просто выходят к какой-то незнакомой аллее и идут между деревьев, неосознанно сообща выбирают, где поменьше людей. Когда обоих уже подотпускает, и Арсений поворачивает голову, глядя на Антона чуть ее приподняв, Антон тоже ловит его взгляд и улыбается криво. Протягивает руку приглашающе – знает, что никто не увидит, поздно уже, а чтобы нарваться не на тех людей они не в том районе – и Арсений аккуратно берет тёплую, чуть влажную широкую ладонь, с нагревшимися кольцами, и сжимает её ощутимо. Чувствует, что взаимная поддержка струится через кончики пальцев и становится хорошо. Мысли и размышления не уходят, но уступают первый план жизни. — Спать пора, пойдём домой? — Антон говорит негромко, зевает в конце и предлагает это «домой», как будто Арсений знает, что тот имеет в виду. Нет, не знает. — Хорошо. К тебе или ко мне? — будто клишировано секс предлагает. — У тебя есть что на завтрак? — Не-а. — Тогда ко мне. Вот так просто, думает Арсений, удивляется и умиляется одновременно. Чувствует, что они одновременно и подростки, и старички давно женатые, а от этого все становится ещё более правильным. Они так и идут за руки до метро, понимают, что оно закрылось десять минут назад, смеются, что спешили зря и заказывают такси. В салоне сидят близко-близко друг к другу, касаясь бёдрами, но отвернувшись каждый в своё окно. Провоцировать никого не хочется. И таких встреч, Арсений замечает, становится всё больше, а поцелуи на ночь, по утрам на прощание становятся всё более интимными. В тот раз после кино они лежат в кровати Антона, под одним одеялом, потому что Антону лень искать второе, или не только поэтому, и снова разглядывают друг друга, тихо переговариваясь о фильме и обмениваясь мыслями, которые он вызвал. И перед сном Арсений, уже традиционно закрыв глаза, ждёт поцелуя и пытается угадать куда. Антон все равно удивляет, целует в уголок губ, не мешкая и не стесняясь, прижимается тёплыми, чуть обветренными губами долго, так, что Арс уже хочет легонько повернуть голову, и именно в этот момент Антон все-таки отстраняется. Всему своё время. Они засыпают в обнимку, а утром Арсений целует Антона в нос. ~~~ Спустя пару недель Арсений предлагает вечер танцев. Так как они пока не старички, ни о каком танцевальном клубе и речи не идёт. Арсений просто тщательно расчищает комнату, отодвигая диван к стене с телефоном, убирая подальше кресло и совсем к окну придвигая журнальный столик и телевизор. Довольно быстро комната начинает походить на танцевальный зал, паркет под ковром, освободившись от гнета мебели, становится заметнее и по нему так и хочется пройти в туфлях, громко стуча каблуками. Арсений вытирает пот со лба и бежит в душ, потому что Антон обещал быть через двадцать минут. На удивление, тот перестал опаздывать, не то, что раньше. Антон появляется на пороге ровно в назначенное время, одетый по-забавному официально – так он, наверное, представляет дресс-код для «вечера танцев». В комнате уже играет радио, которое так нравится Арсению, и он уверен, что только эта волна сможет поставлять им необходимые песни. — О, мое любимое радио. 102,1 же? — Антон вручает ему пирожные к чаю, мимоходом прислушиваясь к включённому на компьютере. Арсений удивлённо вскидывает брови, но кивает. И здесь сошлось. Они болтают о прошедшем дне, Арсений уже вместе с Антоном ругает подчинённых на его работе, потому что они «раздолбаи херовы, ничего без Антона Андреича не выходит», как вдруг из тихо играющего радио доносится голос Челентано. Никто из них не помнит, что за песня, да и по-итальянски они только белиссимо и могут, но проигнорировать такую музыку невозможно. Арсений переглядывается с Антоном заговорщически и протягивает ему ладонь приглашающе, чуть наклоняясь корпусом вперёд и опуская голову: джентельмен одним словом. Антон на это хихикает, но приглашение принимает, вкладывая свою ладонь. Они выходят на центр импровизированного зала, все той же желтоватой комнаты с неработающим проводным телефоном на стене, но, вслушиваясь в песню и отдаваясь музыке, Арсений двигается с Антоном неспешно, соприкасаясь от предплечий до коленей, почти слипаясь и неизвестно, как у них выходит не упасть. Никаких вальсовых квадратов они не выполняют, только топчутся на месте, поворачиваясь по кругу и прислушиваются к мелодичному, растягивающему ноты голосу итальянца с хрипотцой. Снова Арсений чувствует уют и снова благодарит, сам не знает, что, за всё происходящее. За Антона, за долгое отсутствие в своей жизни вранья, за изменения на работе, за чувство, которое разрастается внутри и которое ускользает из впивающихся рук контроля. Он поднимает взгляд на Антона, смотрит в его лучистые глаза, вечно сменяющие десятки эмоций и не может оторваться. А Антон улыбается тепло, мягко и не ищет в нем ничего, только шепчет: — Можно я тебя поцелую? Арсений только наклоняет голову доверчиво и прикрывает глаза. Впервые за пять лет его целуют так. А, возможно, впервые за всю его жизнь с поцелуями. Антон касается Арсеньевых губ уверенно, каплю нетерпеливо, но так осторожно и чутко, что колени подкашиваются сами по себе, хорошо, что Арсения держат чужие руки. Антон целует сначала нижнюю губу, потом верхнюю, ласкает легко, углубляя поцелуй, а Арсений подаётся навстречу и пропадает. Он как никогда находится в тесной связи с Антоном, но в то же время где-то безумно далеко. Пальцы, лежащие на его талии, поднимаются выше, мягко ласкают шею и зарываются в волосы, портя причёску и устраивают воронье гнездо. Но Арсению только это и нужно. Пусть. Он сам уже давно запутался в Антоновых волосах, только вот в нем целиком он не запутывался точно. Впервые за всю жизнь Арсению ясно, что он хочет с партнером и что готов сделать, чтобы всё не потерять. Они целуются долго, прерываясь только чтобы глотнуть воздуха, Антон проводит носом по скуле, шумно вдыхает запах, а потом ластится ещё ближе, обвивая руками. Арсений тянется в ответ, тоже ласкаясь и гладя все, до чего может дотянуться. Часто-часто целует щеки, глаза, причёсывает брови подушечками пальцев, целует родинку на носу. Наконец-таки ему можно всё это, наконец-таки пришло время. — Ты очень красивый, ты знаешь? — в комнате почти тихо, Челентано сменился на кого-то им неизвестного, но Арсений все равно шепчет вопрос на ухо, чтобы только Антон слышал. — Не важно, знаю ли я это, важно, что я отдаю себе отчёт в том, насколько красив ты сам. — Антон целует Арсения снова, смотря в глаза, пусть и неудобно и все расплывается, но они близки друг к другу мысленно и теперь могут перестать говорить только словами. После они ещё танцуют, двигаясь в такт включающимся песням, а потом, целуясь так, словно завтра уже не будет никакой возможности повторить, падают на кровать в спальне Арсения обнимающимся комочком, зарываются под одеяло и так и засыпают, не размыкая губ до самой последней секунды перед сном. Арсению кажется это очень наивным и детским, Антон утром никуда не исчезнет, но ничего с собой поделать не может, поэтому крепко прижимается к нему всю ночь.