Совпадения

Азирафель долго смотрел вслед удаляющемуся демону. Нехорошо они расстались, неправильно. Он не понимал, что нашло на него самого. Будто он первый день знаком с Кроули, будто Кроули хоть раз его чем-то обидел или оскорбил, дал повод усомниться в порядочности по отношению к нему. Это всё его демоническая природа, и Кроули бессилен против неё — так стоит ли его за это осуждать? Ангел глубоко вздохнул, кинул последний взгляд на ночную дорогу, но во тьме уже никого не было видно, и отправился обратно в дом. Ночи в конце августа были зябкими и сырыми, долго стоять на крыльце не было никакого желания. Всё-таки нужно было предложить Кроули переночевать у него. Конечно, совершенно нет причин беспокоиться за демона, в конце концов, его работа как раз и заключается в том, чтобы отыскивать самые тёмные уголки не только в душах смертных, но и в их поселениях, но смутная тревога не покидала ангела. Азирафель поднялся в спальню, в которой служанкой заботливо была расстелена свежая постель и зажжены свечи. Он взял попавшийся под руку томик Ронсара, словно забытый прежним владельцем и лежавший раскрытым на бюро, прочитал несколько страниц и закрыл книгу. Строчки прыгали перед глазами, как огоньки светлячков, — сосредоточиться было невозможно. Ложиться спать ангел не планировал, поэтому, намотав не один круг по комнате, спустился вниз и снова вышел на улицу. Небо заволокли тучи, даже луны не было видно. Вдруг он услышал колокольный звон и нехарактерный для столь позднего часа шум. Азирафель присмотрелся и увидел первые занимающиеся языки пламени за рекой. Ангел попытался совершить чудо и погасить огонь, но в то же самое время вспыхнули ещё несколько построек, а следом полыхнул целый квартал. Буквально в ту же минуту к крыльцу подъехал отряд всадников. — Герцог Неверский к господину Феллу, — доложил один из них. — Это я, — ошарашенно отозвался ангел. Один из конников, вероятно, и бывший герцогом, спешился и обратился к Азирафелю: — Господин посол, мне приказано охранять ваш дом. Прошу войти внутрь и не выходить до тех пор, пока я не дам вам знать. — Что происходит? Я арестован? — Вы находитесь под защитой Его Величества, сударь. Будьте любезны исполнять приказы. И он проводил ангела в дом, а его свита осталась снаружи патрулировать окрестности. Немногочисленные слуги, сонные и испуганные, высыпали из своих каморок и стали кружиться, как веретёна в руках прядильщиц, стараясь с максимальным комфортом разместить высокопоставленного гостя господина Фелла. — Объясните, что происходит, — настаивал Азирафель, приглашая посетителя устроиться в кресле у камина в небольшой комнате на первом этаже. — Ничего особенного, господин посол, это внутренние дела Франции, англичан они не касаются. — И всё-таки? — Ночь святого Варфоломея, — безразлично ответил герцог, будто это всё объясняло. — Сегодня король решил призвать к ответу всех вероотступников. Но не беспокойтесь, каждому будет дано право выбрать правильную веру и покаяться в своих грехах. И повторюсь, вас это не касается. — Правильную веру? — воскликнул ангел. — Кто же это решил, что одна религия может превосходить другую? Неужели причина ненависти только в том, что гугеноты молятся по-французски? Или король Франции сомневается в способности Господа понимать иные языки, кроме латыни? — Это опасные разговоры, господин посол, не стоит так волноваться. Король не допустит, чтобы пострадали люди. Тем более в дни празднования свадьбы его сестры и брата. Возможно, Азирафель сам недостаточно хорошо понимал французский? Ангел выглянул в окно и стал свидетелем всех тех ужасных сцен, которые видел Кроули, являясь непосредственным участником событий: предместье горело, а где-то вдали полыхало зарево над Парижем. Лицо ангела исказилось душевными муками. За тысячелетия своего пребывания на Земле он видел столько войн и катастроф, но всё никак не мог к ним привыкнуть. Из оцепенения ангела вывела молодая служанка, которая дёргала его за рукав. Азирафель посмотрел на неё и заметил, что женщина сильно встревожена, а в её глазах блестят слёзы. — Что такое, Клод? — Господин Фелл, в деревне остались мои родители. Я боюсь за них. Азирафель увидел, что в коридоре и в дверях стоят слуги с такими же обеспокоенными и несчастными лицами. — Ваша светлость, — обратился ангел к герцогу, — коль вы посланы королём защищать меня, прошу вас защитить также и моих слуг, и всех, кто окажется в этом доме, потому что я не намерен бездействовать. Несмотря на все усилия гостя остановить Азирафеля, тот не унимался, и герцог наконец согласился: — Хотя бы возьмите с собой провожатого, господин посол, но учтите, что даже в этом случае я не поручусь за вашу жизнь. Азирафель учтиво поклонился и вышел наружу. Ангел щедро отмерил благодати в адрес своих домочадцев и королевской стражи, взял с собой одного дворянина из конвоя и отправился в сторону поселения, чтобы попытаться вразумить разбушевавшихся католиков. По пути им почти никто не встретился — вероятно, до окраины Сен-Марсо волна погромов ещё не докатилась. Тем же редким счастливцам, которые попались им по дороге, он даровал благословение и тем самым помог спастись от неминуемой гибели. И тут Азирафель заметил крохотную фигурку, которая, стоило только взглянуть на неё, мгновенно исчезла за стволом старого бука. Ангел подошёл ближе и увидел маленького мальчика, дрожащего как осиновый лист. — Не бойся, — обратился к нему ангел, — я не обижу тебя. Меня зовут господин Фелл, и я смогу тебя защитить. Лицо ребёнка просияло, как только он услышал имя ангела: — Месье Фелл, ваш друг, месье Кроули, он в опасности. Он послал меня за вами. Теперь уже ангел разволновался не на шутку. Поручив мальчика заботам сопровождавшего его дворянина, он почти побежал в том направлении, которое указал ребёнок. Что же могло случиться с Кроули, что ему самому потребовалась помощь? Оказавшись на месте, Азирафель застал печальную картину: Кроули без сознания лежал в пыли и грязи, а над ним, словно стая змееядов, кружили люди с белыми крестами и повязками. Предводитель банды рыскал по карманам демона в поисках кошелька, которого у него никогда не было. На ангела никто из них не обратил никакого внимания, так они были поглощены своей добычей. И вдруг откуда-то сверху раздался голос, который больше походил на рык дикого зверя или раскаты грома, чем на человеческий. Так, наверное, будут звучать ангельские трубы, возвещающие о начале Армагеддона. — Именем Господа! — за этими словами последовала небольшая пауза, говоривший как будто замялся, обдумывая сказанное, а потом продолжил чуть мягче: — Именем королевы приказываю вам оставить этого человека! Это подданный Её Величества, и он находится под Её защитой. Последовала яркая вспышка, словно тысячи молний разом ударили в землю и осветили улицу. Кроули на секунду приоткрыл помутневшие глаза, которые больше не скрывали разбитые очки, и тут же от невыносимой боли крепко зажмурил их. Дальше всё было как в тумане. Демону казалось, что он завис между Землёй и Адом: его то затягивало вниз, как утлое судёнышко в воронку водоворота, то выбрасывало на поверхность, будто снизу бил мощный гейзер. А потом сильные руки легко подняли его и куда-то понесли. Последнее, что он помнил, были слова, произнесённые с непередаваемыми беспокойством и нежностью: — Потерпи, дорогой, сейчас мы всё исправим. Потерпи, прошу тебя.

***

Кроули пришёл в себя на четвёртый день. Он открыл глаза и понял, что лежит в постели. Комната была маленькая и холодная, за окном вечерело. Из-за двери доносились боязливые перешёптывания и скрип половиц. Кроули поднял руки и осмотрел их — раны затянулись, плечо полностью зажило, и только бледный след на кисти напоминал о произошедшем. Но удивило его не это. Демон заглянул под одеяло и обнаружил, что был одет только в белую шёлковую сорочку, отделанную тонким кружевом, притом одежда была явно широка и коротка ему. Ноги же вообще были голыми. Он попытался вспомнить хотя бы что-нибудь о той ночи, когда встретился с безумным монахом, но тщетно. В памяти отчётливо отпечатался образ ангела, несущего его на руках, а больше он, как ни старался, не мог восстановить ни одной детали. Значит, Азирафель принёс его в свой дом и… Что он сделал? Переодел в свою одежду? Выходит, купился на трюк с гульфиком и решил проверить, подумал Кроули и не смог сдержаться — рассмеялся. Дверь тихонько отворилась, и из-за неё показалась голова ребёнка — того самого мальчишки. — Месье Кроули, — радостно закричал он, смешно ставя ударение в имени демона на последний слог, — месье Кроули очнулся! И убежал. Через минуту в спальню вошёл Азирафель. Лицо его было уставшим, но взгляд и улыбка лучились теплотой и радостью. Кроули встретил его, полностью одетый в свою обычную одежду. Разве что очков на нём не было, в компании ангела они ему ни к чему, да и сорочку он оставил — её гладкая лёгкая ткань нежно ласкала кожу, а сладковатый запах яблоневого цвета, смешанный с дыханием грозы и свежескошенной травы, пьянил весенним дурманом. Такой аромат мог принадлежать только одному существу во вселенной. — Ангел, вот так встреча! — Ох, Кроули, ну и напугал же ты меня. — Обычная царапина, ничего серьёзного, — безразлично ответил демон, пряча руку за спиной. — Лучше расскажи, что всё-таки произошло? По дороге к тебе я встретил Хастура и Лигура. Ума не приложу, что они тут забыли. Лицо ангела помрачнело. Он подошёл к своему бюро, достал из него письмо и протянул его Кроули: — Читай. «Ангелу Начал Азирафелю, Сообщаем, что в период проведения мероприятий по подготовке к Апокалипсису с 23 по 27 августа 1572 года по земному летоисчислению необходимо воздержаться от сотворения необоснованных чудес. Напоминаем, что сотворение необоснованных чудес приравнивается к дисциплинарным проступкам и влечёт за собой применение дисциплинарных взысканий. С пожеланиями успехов в работе, Глава Департамента по взаимодействию с людьми, Архангел Гавриил». Глаза Кроули расширились от удивления: — Репетиция Апокалипсиса? — Да. — И то, что ты спас меня… — Если бы только тебя… Так вот откуда в доме столько посторонних. Все эти люди нашли здесь прибежище, помощь и утешение. Это их голоса и шаги за дверью слышал демон. Он был очень впечатлён и обеспокоен: — И какое дисциплинарное взыскание тебе грозит? — К счастью, ничего серьёзного. Небесная канцелярия работает из рук вон плохо: сначала письмо долго лежало на подписи, потом ему никак не могли присвоить регистрационный номер, а после отправили по неверному адресу. Оно опоздало, и меня всего лишь лишили возможности творить чудеса в течение месяца. — Поэтому на мне была твоя сорочка? — догадался Кроули, и уголки его губ поползли вверх. — Посуди сам, что я мог сделать? Твоя одежда пришла в негодность, а другой у меня не было. О, ангел! Это было так трогательно, что будь Кроули человеком, он бы обязательно расчувствовался и напридумывал себе всякого. Но где это видано, чтобы демоны давали волю своим чувствам и воображению? — Мне следует поблагодарить тебя? Мы могли бы отправиться в эту твою «Сосновую шишку». — Искушение велико, но я, пожалуй, откажусь. Может быть, в другой раз, через столетие или два, когда станет поспокойнее. — Нгк. И всё-таки… я обязан тебе, ведь этого нет в нашем Соглашении. — В таком случае пообещай мне совершить посильное доброе деяние не в рамках нашего Соглашения — и мы квиты, — полушутя ответил Азирафель. — Пообещать? А знаешь, — демон вдруг о чём-то вспомнил, — на этот случай у людей есть один занятный обычай. Что-то вроде «братания». — Адельфопоэзис? — О нет, — Кроули рефлекторно потёр кисть, — на этот раз обойдёмся без церковных обрядов. Я говорю про оммаж. — Что это значит? Нужно выкурить трубку мира? Прыгнуть через костёр? — Поклясться в верности. — Поклясться… Ангел не успел закончить фразу и обомлел — Кроули упал перед ним на одно колено и вложил свои руки в его ладони. — Снова твои выходки? — в недоумении спросил Азирафель. — Ангел, разве можно шутить такими серьёзными вещами? Я хочу произнести клятву. Кроули неожиданно смутился, и на его щеках выступил лёгкий румянец. Он прокашлялся и, собравшись с мыслями, продолжил свою речь: — Ангел Начал Азирафель, мой соперник и союзник, мой спутник и воз... мутитель спокойствия всей адской небратии, ты спас меня. Клянусь отныне служить тебе, пока ты не посчитаешь мои деяния достаточно добрыми и посильными, а мой долг — оплаченным. Азирафель не знал, как реагировать на весь этот балаган. Или это вовсе не балаган? — И что же дальше? — тихо спросил он, не в силах оторвать взгляда от янтарных глаз, в которых плескалось летнее закатное солнце, рассеивая мрак в комнате, освещавшейся почти прогоревшими свечами. Кроули поднялся с колен. Его пальцы судорожно сжали ладони Азирафеля, будто он боялся упасть. — Клятву необходимо скрепить... — Надеюсь, не кровью? — неловко попытался пошутить ангел. — Поцелуем… — О! — только и мог вымолвить потрясённый Азирафель. Наступила тишина. Сквозь открытое окно из ночного сада доносились трели и рулады одинокого соловья, поющего свою призывную песню, полную горького и тоскливого ожидания. В межреберье что-то больно кольнуло и заныло, словно старые раны дали о себе знать. — Это вовсе не обязательно, ангел, мы же не люди, — поспешил ретироваться Кроули, усмехнувшись и сделав шаг назад. Рассчитывал ли демон прочитать на ангельском лице сожаление? Или, может, боялся встретить праведный гнев? В любом случае, спектакль затянулся, и его нужно было прекращать. Очевидно, шутка вновь не удалась. — Но… всё должно быть правильно... — вдруг ответил ангел. Не говоря больше ни слова, Азирафель совершил то, на что, возможно, в иных обстоятельствах у него не хватило бы ни духу, ни смелости. Для него это был настоящий прыжок веры. Ангел слегка приподнялся на носочки, мягко, но требовательно обвил руками шею Кроули, притянул его к себе и, крепко зажмурившись, прижался к его губам своими. Его настолько ошеломило собственное безрассудство, что он даже не заметил щекотного прикосновения так раздражавшей его бородки демона. Время остановилось. Оно осыпалось пеплом обломившегося фитиля, оплыло и растеклось лужицей воска догоревшей свечи. Время перестало существовать. Его больше не было ни на Земле, ни за её пределами. Комната погрузилась в темноту. Только полосы лунного света пробивались из-за грозовых туч и подглядывали через незанавешенное окно за влюблёнными. Шёлк и бархат — они ласкали в равной степени горячо и нежно. Лёд и пламя — они обжигали одинаково сильно и опасно. Ангел и демон — оба любили отчаянно и искренне. Кроули замер в неверии, ему ведь положено сомневаться. И, с трудом отстранившись, он невесело улыбнулся: — Ну вот, теперь я должен тебе ещё больше. — Тогда верни его мне, Кроули… — Что? — Долг… Из демона будто разом вышибли весь воздух и все ненужные мысли. Не думая больше ни о препятствиях, ни о последствиях, Кроули порывисто обнял ангела. На секунду он замешкался, словно всё ещё не мог осознать, что не ослышался, и обвёл тревожным взглядом лицо Азирафеля. Возможно, он хотел найти подсказку или прочитать истинные намерения ангела. Азирафель, почувствовав его смятение, почти невесомо дотронулся до его щеки — шершавая: видимо, Кроули в круговороте событий совсем позабыл об этой человеческой особенности и не избавился от неё, — и то ли ободряюще, то ли умоляюще начал: — Прошу… В следующее мгновение фраза оборвалась, потому что губы Кроули заставили его замолчать. Ангел снова закрыл глаза, на этот раз без страха, с блаженством и трепетом, и понял, что ещё немного, и он упадет — его тело таяло подобно снегу под первыми весенними лучами. А потом вдруг появилась такая лёгкость, как будто он снова оказался на небесах с расправленными за спиной крыльями, поющий всем своим существом о невыразимой любви. Кроули целовал пылко и чутко, предлагая всего себя и не требуя ничего взамен. Он готов был молиться кому угодно, лишь бы этот поцелуй длился вечно. Это была эйфория, ему казалось, что он свободен как никогда, что он только что выиграл в кости не у кого-нибудь, а у Неё самой! Азар, как говорили арабы, опасность. Но разве этот ангел не стоит того, чтобы поставить на кон всё, в том числе и собственную жизнь? Небо хмурилось сильнее — и вот уже первые тяжёлые капли упали на розовый куст за окном, согнав с ветки соловья. А потом над самой крышей раздались раскаты грома. Ангел вздрогнул от неожиданности и разорвал поцелуй. Кроули шумно выдохнул, но рук от лица Азирафеля не отнял: — Тихо, тихо, это всего лишь дождь. Тебе ничто не угрожает. — А тебе? Демон промолчал. — Я… я нахожу… твои обязательства выполненными, Кроули.

***

Чуть позже, когда все в доме уже легли спать, они сидели внизу у камина и разговаривали, делая вид, будто ничего не произошло. Только Кроули нервно барабанил пальцами по подлокотнику кресла, а Азирафель старался не замечать этого. — С Лигуром наверняка путается кто-то из ваших. — Разумеется, ведь если человек молится перед сном, то он, конечно же, ангел, — улыбнулся Азирафель. — А разве нет? — Ангелы не дремлют, Кроули. Мы несём Добро, не зная ни сна, ни отдыха. — И куда ты теперь намерен нести своё добро? — поддел его демон, но Азирафель этого не заметил или притворился, что не заметил. — Пожалуй, вернусь в Англию, нужно навестить одного моего подопечного. Думаю, в будущем из него может получиться замечательный литератор. А ты? — Вернусь в Италию. И захвачу с собой мальчишку, не бросать же его здесь. Есть у меня на примете одна семья, они давно хотят сына. Эй, Галилео, я знаю, что ты подслушиваешь, — прикрикнул он на мальчика, прячущегося в углу. — Как ты его назвал? — удивился Азирафель. — А что такого? Не Иисусом же мне его звать, хотя... он ведь тоже чудесным образом уцелел во время «избиения младенцев». Азирафель ничего не ответил и подумал, что когда тяжёлые времена закончатся, им обязательно нужно будет обо всём поговорить.