Совпадения

Фобур Сен-Марсо, населённый в основном ремесленниками-гугенотами, давно уже спал. Это не правобережье с его замками и балами, жителям которого сон, кажется, был неведом. Бедное захудалое предместье населяли труженики, которым отоспаться под воскресенье — возможно, единственная радость в жизни. И демон хорошо их понимал. Кроули пришпорил своего коня и двинулся обратно к воротам мимо невысоких каменных зданий, за которыми чёрными пустотами тянулись с одной стороны сады, а с другой — поля. Темно, хоть глаз выколи. К счастью, демон не нуждался в уличном освещении, безошибочно направляя скакуна в сторону Парижа. Если бы Кроули не был так поглощён своими мыслями, он бы заметил, что в округе нарастало напряжение. В воздухе запахло алчностью и жаждой крови. «Восстания и мятежи зарождаются именно здесь, в этом очаге беспросветной нищеты», — через двести лет напишет о Сен-Марсо Луи-Себастьен Мерсье в знаменитых «Картинах Парижа». Но Кроули расстался с ангелом в смешанных чувствах, поэтому был полностью погружён в свои размышления. Эта бесконечная игра в преследование, в которой он, несмотря на все свои усилия, никак не мог настичь не поддающегося ни на какие уговоры ангела, так утомила его, что даже очевидные преимущества действующего Соглашения не могли окупить его душевных терзаний, если, конечно, допустить мысль о том, что у демонов есть душа. От своих мыслей он очнулся, когда услышал колокольный звон, доносившийся, казалось, со всех сторон. Судя по всему, время близилось к полночи, но набат становился только громче. Пожар у них, что ли, подумал демон. И вдруг справа послышался шум, треск и ругательства — из тисовых зарослей выскочили несколько человек — Кроули даже не успел их сосчитать, — скинули его с коня и набросились сверху со своим нехитрым снаряжением: вилами, батогами и ножами. Демон сильно ударился головой о землю, но сообразил щёлкнуть пальцами — и разбойники замерли, выронив оружие из рук. Однако его всё-таки ранили в грудь и плечо. Тёмная, почти чёрная кровь брызнула на такую же чёрную ткань. — Какого дьявола? — прорычал Кроули, с трудом поднимаясь на ноги и пытаясь зажать левой рукой рваную рану. Шпагу он не носил да и пользоваться ею не умел, всегда считал, что для самозащиты достаточно запаса чудес. За самонадеянность он сейчас и расплачивался. Не хватало ещё так глупо потерять это тело. — Ночь святого Варфоломея, час расправы над еретиками, — бесцветным голосом ответил один из его обидчиков. Кроули только теперь заметил, что у каждого из нападавших на шляпе или на одежде был нашит белый крест. Очевидно, это был отличительный знак. — Еретиками? С чего ты решил, что я еретик? Да знаешь ли ты, жалкий смертный, с кем имеешь дело?.. Не успел Кроули договорить, как мимо пронёсся отряд всадников, едва не сбивший его с ног. — Прочь с дороги, дьявольское отродье! — один из конников замахнулся на демона шпагой, но тот быстро увернулся и со словами «П-ш-шёл к чёрту!» одним щелчком отправил наглеца прямиком на аудиенцию к Вельзевул. Плечо тут же отозвалось адовой болью. Кроули, стиснув зубы, попытался привести себя в порядок, но щелчок пальцами левой руки через толстую кожаную перчатку никак не выходил, а правая рука уже не слушалась его. Сорочка вся пропиталась кровью и неприятно липла к телу. Он снова зажал рану ладонью и прислонился к стене ближайшего дома, увитой плющом, почти слившись с ней и став незаметным ни с улицы, ни со двора. Настал его черёд попытаться обойтись без чудес и сделать всё по-человечески. «Адский денёк!» — подумал Кроули. Демон огляделся по сторонам и не мог поверить своим глазам. Ещё недавно сонное нищее предместье теперь будто сошло с ума. Отовсюду слышались вопли отчаяния и ужаса, плач женщин и детей, грохот побоища. Небо озарили кроваво-красные всполохи пожаров — правоверные католики, видно, набежавшие с соседних окраин, поджигали целые кварталы, в которых жили гугеноты, предварительно забаррикадировав выходы из домов и не оставив несчастным ни единого шанса на спасение. И над всем этим безумием, словно вал за валом в шторм, разносился оглушительный набат. «Надо уносить ноги!» — первое, что пришло в голову Кроули, и он оглянулся в поисках коня, но того и след простыл. Тем временем на улицу вываливались всё новые и новые участники расправы: некоторые тащили своих жертв на берег Бьевра, где убивали их, грабили и сбрасывали трупы в реку, другие нападали сворой на пытавшихся спастись бегством и терзали несчастных, буквально кромсая их на куски. Кровавая вакханалия только-только начинала набирать обороты. Среди католиков один был особенно ревностным, он поджигал дома и безумно хохотал, наблюдая за тем, как пламя охватывает хлипкие постройки, а люди мечутся в огне и выпрыгивают из окон прямо в лапы своим палачам. К своему ужасу, Кроули узнал в этом поборнике «истинной веры» Хастура. Сначала он решил, что герцог мог бы рассказать ему, что вообще здесь происходит и почему так грубо аннулируются результаты его труда (и результаты труда ангела, конечно же). Но потом Кроули сообразил, что ему придётся объяснять, что он делает во Франции, да ещё и в непосредственной близи от резиденции неприятеля. И тут он окончательно понял: «Ангел! Срочно нужно его предупредить!» Подождав, пока Хастур исчезнет с горизонта, Кроули вышел из своего укрытия и короткими перебежками стал пробираться в сторону дома Азирафеля. Но совсем скоро прятаться в тени стало невозможно — здание перед Кроули полыхнуло факелом и осветило все укромные уголки, в которых он мог бы затаиться. Демон быстро осмотрелся и скользнул за угол покосившейся изгороди у соседнего дома. Он вжался спиной в прутья старой ограды и увидел две подозрительные фигуры на противоположной стороне улицы. Одна фигура принадлежала мужчине, который больше походил на гостя Венецианского карнавала: на нём был нелепый наряд мавританского кроя, давно потерявший лоск и свежесть. Другая фигура была скорее женской, с высокой причёской, скрытой капюшоном, и в светлой одежде, но внимательный наблюдатель заметил бы спрятанный под белоснежным плащом внушительных размеров меч. Меч — пережиток прошлого, странное оружие, вышедшее из употребления много десятилетий назад — кто теперь такое носит? Двое незнакомцев вели тихую беседу, то и дело опасливо озираясь по сторонам. Женщину Кроули не знал, но, когда обернулся мужчина, демон обомлел — это был не кто иной, как герцог Лигур собственной персоной! Кроули инстинктивно сделал шаг назад, и ненадёжный забор со скрипом стал заваливаться внутрь двора. Лигур и его спутница тут же развернулись в направлении шума. Дальнейшие события застали Кроули врасплох — он ожидал чего угодно, но только не этого! Лигур вцепился обеими руками в горло женщины и прорычал — так, чтобы его было слышно на другой стороне улицы: — Молилась ли ты на ночь… как там тебя? — Ты с ума сошёл? — едва слышно прохрипела женщина, сжимая под плащом рукоять меча. — Это может быть кто-то из наших, я чую. Подыграй мне. В следующее мгновение женщина достала меч и плашмя ударила им Лигура по голове. Клинок полыхнул в отсветах пожарищ, но Кроули показалось, что однажды он уже где-то видел такой меч, очень, очень давно. Или это игра его воображения? Лигур взвыл, картинно схватившись за голову обеими руками, а женщина, спрятав своё оружие под длинными полами, незаметно исчезла. Герцог ещё некоторое время стоял посреди дороги, хватаясь за голову, потом снял берет и вытащил из-под него полуживого фамилиара, пробормотал проклятия в сторону безмозглых ангелов и, с подозрением покосившись в сторону упавшей изгороди, тоже поспешил удалиться. Всё это время Кроули лежал, укрывшись в канаве на обочине, куда он сполз, как только его убежище начало разваливаться. Не имея возможности прибегнуть к чуду и боясь быть обнаруженным герцогом Ада, он старался не шевелиться и ничем не выдать своего присутствия. Когда Лигур покинул место событий, Кроули ещё некоторое время прислушивался к звукам и своим ощущениям и, только совершенно точно почувствовав, что поблизости нет других оккультных сил, выбрался из своего укрытия. Правая рука была в ещё более плачевном состоянии, чем полчаса назад. Рана продолжала кровоточить, вывернутые наружу её края опухли и нагноились, кое-где кровь спеклась вместе с разорванными кусками ткани, Кроули начинала бить лихорадка. Наверное, сейчас демон сам нуждался в помощи Азирафеля, но предпочитал думать, что это он спасает ангела от возможной встречи с отрядом прихвостней Вельзевул. Собрав в кулак всю свою волю, Кроули пошёл вперёд, шаг за шагом пробираясь в сторону резиденции английского посла. Достигнув берега реки, он обнаружил, что пересечь её по мосту невозможно, поскольку это место открытое, а он сейчас не в том состоянии, чтобы вступать с кем-то в бой. Решив перейти Бьевр вброд, Кроули обошёл мост со стороны, спустился с пригорка и увидел, как на берегу огромный детина пытается утопить в вонючих водах мальчишку лет восьми. Ребёнок уже совсем обессилел и почти не брыкался и не вырывался. Выругавшись про себя, демон огляделся в поисках какого-нибудь оружия и заметил черенок сломанной лопаты, которым, вероятно, пытался защититься убитый гугенот, чей труп был брошен в кустах неподалёку. Может быть, это был отец мальчика, кто знает? На размышления не было времени. Кроули поднял черенок и, подкравшись сзади, ударом по голове оглушил верзилу, казавшегося по сравнению с ним настоящим Голиафом, а потом бросился в воду вытаскивать мальчонку. Тот наглотался воды и нечистот, которыми были щедро сдобрены все реки вокруг столицы, но оказался жив. Заставив мальчика выплюнуть воду, Кроули подхватил его и понёс на здоровом плече. Ребёнок, пришедший в себя, крепко обхватил демона за шею и сквозь всхлипывания что-то тихонько нашёптывал. Слёзы, катившиеся из глаз мальчика, текли за ворот дублета и калёным железом жгли кожу Кроули. А может быть, это были вовсе не слёзы? Демон прислушался и понял, что мальчик читает молитву. Он чётко различил, что в искреннем детском прошении были слова о покойных родителях и… о нём самом! «Месье, который спас меня», — повторял малыш. — Замолчи, — огрызнулся демон, но тут же пожалел о своей несдержанности, когда ребёнок в его руках задрожал всем тельцем. — Нас… нас могут услышать. — И мальчик послушно затих, ещё теснее прижимаясь к его груди. Миновав реку, Кроули со своим маленьким подопечным попал в самую гущу событий. На противоположном берегу собралась толпа безумцев во главе с человеком, который был облачён в сутану и вооружён крестом и флягой. Очередной пьянчуга, не иначе, который возомнил о себе бог весть что. Он кричал, что обратит в католичество каждого гугенота, включая Генриха Наваррского. Обойти это сборище не представлялось возможным. — Тсс, — скомандовал Кроули мальчишке, прячась в тени полуразрушенной постройки. — Знаешь, где находится дом английского посла? Это в квартале отсюда. — Мальчик утвердительно кивнул. — Так вот. Я сейчас их отвлеку, а ты побежишь в дом господина Фелла и передашь ему, что я жду его здесь. Э… он не очень хорошо говорит по-французски… Назови ему моё имя — Кроули. Всё ясно? Мальчик молча закивал. В его огромных глазах отражался такой страх, что в другой раз демон, возможно, даже вспомнил бы о детях, которых спасал во время потопа, но не в эту минуту. Кроули опустил ребёнка на землю и наказал ждать сигнала, а сам пошёл навстречу честному собранию, по пути пытаясь зубами стянуть перчатку с левой руки. На всякий случай. — И кто здесь бахвалится, что заставит посетить обедню самого Генриха Наваррского? — насмешливо спросил он, приближаясь к человеку в сутане. Со всех сторон послышались крики «еретик», «мерзавец», «гугенот», «хватай его». Чьи-то руки вцепились в плечо демона, отчего он заскрежетал зубами, но привлекать к себе внимание сотворением чудес, тем не менее, не стал — слишком опасно. Как и рассчитывал Кроули, предводитель в монашеском облачении прервал истерику своих последователей и обратился к демону на правах старшего, тыча ему в лицо распятием: — Нечестивец, покайся перед лицом Господа! — Ты знаешь, у него, кажется, было совсем другое лицо... Никакого портретного сходства… — ответил Кроули, с подозрением глядя на крест и стараясь увернуться от него. — Богохульник, еретик! Прими истинную веру, и ты сможешь спастись! — Да ну? Выпиши мне парочку индульгенций, — усмехнулся Кроули, вспомнив, как однажды заявился на очередное совещание в Ад с пачкой бумаг о «прощении», купленных им у печально известного Тецеля. Подумать только, эти недоумки сначала даже поверили в их подлинность! — Дерзишь? — вне себя закричал самозванец. — Да кто ты вообще такой? — Я брат Бартелеми, верный слуга Господа и Его Величества. — В таком случае я братец Кроули, наверное, не слишком верный и не совсем слуга… чей бы то ни было. И я пройду вперёд, потому что таков план, — крикнул Кроули погромче и взмахом руки указал направление, в котором собирался проследовать. Мальчик, наблюдавший за ним из-за угла, всё понял и, юрко выскользнув из укрытия, со всех ног побежал вдоль улицы, стараясь держаться в тени домов и деревьев. В это время несколько человек навалились на Кроули сзади и попытались скрутить его. — Господа, что за манеры? — Сейчас ты узнаешь всё о манерах, — гаркнул кто-то над ухом. Брат Бартелеми откупорил флягу и стал наступать на Кроули. — Угостить меня решили, а, брат Бартелеми? Вот это я понимаю, вот это по-христиански, — нагло улыбнулся демон, всё ещё не осознавая опасности. Монах подошёл ближе, и тут Кроули заметил, что он вовсе не пьян, а в глазах у него не хмельное безумство. Брат Бартелеми в религиозном исступлении читал молитву и — о ужас! — действительно собирался провести обряд крещения! Выходит, в его фляге не вино… — Святая вода? — Это облегчит твою посмертную участь, — грозно произнёс брат Бартелеми, и его рука с сосудом поднялась над головой Кроули. Демон вырвался из сдерживающих его тисков и перехватил запястье монаха. Его человеческое тело было слишком слабым, сейчас не помешало бы какое-нибудь чудо, пусть даже самое простое. Но правая рука продолжала висеть плетью. Несколько человек стали оттаскивать Кроули от брата Бартелеми. Пальцы левой руки, вцепившейся в монаха, занемели от напряжения. В какой-то момент хватка Кроули ослабла, и несколько капель из фляги пролилось на его кисть. Демон взвыл от боли. На коже мгновенно образовались уродливые ожоги, которые начали постепенно увеличиваться в размерах и расползаться по тканям. Кроули отпустил брата Бартелеми и отпрянул назад, перепугано тараща на него глаза. Обожжённая кисть нещадно горела — казалось, этот жар выжигал не только человеческую оболочку, но и разъедал изнутри. Отступать было некуда. «Неужели это конец?» — подумал Кроули с обречённостью висельника, понимая, что силы оставляют его, веки тяжелеют, а сознание становится вязким и спутанным. Он не впервые терял тело, но на этот раз всё было иначе. Что-то тяжёлое упало ему на голову. По лбу и виску потекли тоненькие струйки, одна из которых достигла краешка губ. Кроули машинально слизнул каплю, пробуя на вкус — солоновато-металлический... смутно знакомый... — Азирафель, — сипло позвал он, оседая на землю. — Азирафель, где ты, ради всего несвятого?