Тень Солнца

Всё вокруг пылало торжественностью. Невероятных габаритов хрустальная люстра раскидывала кристаллы света по всему бальному залу, что отражались особенно ярко в зеркальных панелях на стенах. Придворный оркестр исполнял излюбленный репертуар правящей династии, под который некоторые из гостей беззаботно танцевали. В позолоченных бокалах на изящных тонких ножках игриво плескалось вино из дворцового погреба, выдержанное специально для сегодняшнего празднества. Уважаемые господа и дамы беседовали между собой, прерываясь на сладкий напиток и хваля его вкус, так похожий на блеск в глазах виновника торжества. Бал в честь совершеннолетия наследного принца Феликса Ли был столь же чудесным, как и сам принц. Он не успевал должным образом поблагодарить одного гостя за поздравления, как его внимание тут же перехватывал другой, занимая своей хвалебной речью на добрые несколько минут. Абсолютно каждого Феликс одаривал своей лучезарной, пусть и сдержанной, улыбкой, желая хорошо провести этот вечер. Вечер действительно был великолепен: король и королева, восседающие на троне, были удовлетворены. И даже напряжённая военная ситуация двух пограничных стран не беспокоила их сейчас. Среди бесчисленного множества тех, кто искренне веселился в этот вечер, был один Феликс Ли, который при малейшей возможности выглядывал за главные ворота, лелея надежду, что он придёт. Но близился час, когда все разойдутся, музыка стихнет, последняя свеча погаснет, и огромный зал погрузится в одинокий мрак, обхватывающий ледяными лапами сердце наследного принца. Оторвавшись от очередного нежелательного собеседника, Феликс отошёл в сторону, ближе к стене, позолота на которой сверкала в свете огромной люстры, навевая тоску. Он поправил удушающий воротник одеяния, держась, чтобы не расстегнуть пару пуговиц. Он чувствовал себя одиноким и загнанным в угол среди всего этого великолепия, к которому привык с рождения. Душой он уже несколько лет был на берегу озера рядом с конюшней при военном министерстве, где служил его дядя; и ещё один человек, пропавший на фронте на бесконечные месяцы. Феликс посмотрел на канделябр над головой и едва не растерял всё своё самообладание, стоило огоньку на фитиле свечи в тот же миг погаснуть, словно говоря: Не питай пустых надежд, глупец. Внезапно начала играть менее энергичная, лиричная музыка, и некоторые гости образовали пары, начав кружиться по залу средь расступившихся остальных. Феликс поднял взгляд на королеву, которая кивнула на стоящих рядом с ним молодых аристократок, мол, пригласи кого-нибудь тоже; на его лице не промелькнуло ни одной эмоции, и он, слушаясь мать, уже было сделал вдох, чтобы заговорить, как сбоку к нему снова подошли с поздравлениями — как выяснилось, эта пожилая дама прибыла издалека и немного опоздала, и потому не поздравила раньше. Феликс почувствовал, как его сердце смягчилось: он узнал в женщине свою дальнюю родственницу, которая когда-то в детстве присылала ему заграничные сладости. Пусть он и не пробовал их ни разу — королевский лекарь запрещал есть сладкое, — забота и то, что человек подумал о тебе, готовя подарок, безусловно было приятным. Они обменялись взаимным «проведите этот вечер с лёгким сердцем», после чего Феликс, уловив на себе взгляд отца, поспешил повернуться к молодым дамам, изобразив на лице искреннее добродушие. Однако не успел он даже раскрыть рта, как его схватили за руку и утянули в тёмный угол бального зала, скрытый за плотными шторами. Громкие звуки оркестра, переговаривающихся гостей, стука каблуков их обуви — всё стихло, словно под водой. Принц почувствовал лёгкое прикосновение губ к тыльной стороне ладони — щёки и грудь мгновенно обдало жаром, а сердце зашлось в бешеном ритме. – Маршал Бан? – произнёс он тихо и с придыханием. – Ваше Высочество, – поблёскивающие во тьме глаза устремились прямо в его, – примите мои поздравления, – полупоклон. – Надеюсь, я не сильно опоздал. Напрочь забыв о манерах, Феликс наощупь схватился за плечи маршала, приближая к себе на шаг. Ощущение знакомого тепла так близко мягким пуховым одеялом окутало его сердце. – Крис, – голос срывался; принц беспорядочно бегал глазами по маршалу, не веря, что он здесь, прямо сейчас, что это не сон. – Крис… ты вернулся… ты жив… Кристофер сдержанно улыбнулся: – Ваше Высочество скучал по мне? Едва усмиряя слёзы, принц дёрганно кивнул; маршал поднял руку и невесомо погладил его щёку. – Северный гарнизон одержал победу. Война не закончена, но мы заключили временное перемирие. – Главное, что ты жив, Крис, – прошептал Феликс, чувствуя жар скатывающейся по щеке слезы, – мне больше ничего не нужно. С этими словами принц прижался к старшему всем телом, словно желая слиться с ним воедино; даже сквозь плотную ткань камзола чувствовались слои бинта в районе живота, но он не решился ничего говорить об этом — иначе разрыдался бы на весь дворец, привлекая лишние уши и взоры. Кристофер выдохнул с облегчением, когда ощутил Феликса целиком и полностью. Каждый день, на протяжении месяцев, проведённых на фронте, он черпал силы справляться с ранениями и вести войска до победного лишь из мыслей о том, что где-то там, в столице, его ждут — и сейчас он вновь может вдыхать аромат волос Феликса, чувствовать безопасное родное тепло и почти забыть о том ужасе, что творился на границе государства. Со временем безумное сердцебиение выровнялось, став размеренным и спокойным. Кристофер чуть раскачивался из стороны в сторону с Феликсом в объятиях, не обращая никакого внимания на доносящийся из зала шум — это волновало сейчас в последнюю очередь. Однако его слух ненароком уловил тихое «куда запропастился Его Высочество?», и он невольно крепче сжал свои руки вокруг него. Феликс хохотнул: – Меня потеряли, наверное. – пауза. – Крис? – принц поднял голову, встречаясь взглядом с маршалом. – М? – Ты мне веришь? Блеск в глазах Феликса заставил Кристофера потерять дар речи — он смотрел в них, заворожённый, запоздало кивнув. В следующее мгновение, крепко взяв за руку, принц вытащил его прямо в центр зала. Не было нужды оглядываться, чтобы понять, что они приковали внимание всех присутствующих: голоса гостей и стук каблуков кружащихся в танце пар тотчас стихли, а дирижёр, замерев посреди такта, остановил оркестр. Кристофер моргнул, не сразу соображая, что происходит; принц, по-прежнему держащий его за руку, сиял своей улыбкой ярче любой драгоценной безделушки, преломляющей солнечный свет. Даже на войне не так страшно, как сейчас. Храбрый маршал опасливо поднял взгляд на восседающих на троне правителей: король озадаченно нахмурился, а королева, только взглянув на впервые за долгое время по-настоящему счастливого сына, отнюдь не по-королевски толкнула мужа локтём и махнула дирижёру, чтобы тот продолжил. На этот раз оркестр заиграл более энергичную мелодию — любимую Феликса и не совсем подобающую королевскому балу. Впрочем, казалось, никого это не волновало так, как внезапное появление наследного прица под руку с Великим маршалом прямо в центре празднества. Замершие пары не торопились вновь начинать танцевать, поэтому Феликс первым утянул Кристофера в беззаботные порхания, не сдерживая счастливый смех, который с упоением ловил истосковавшийся слух старшего. Крепко взявшись за руки, эти двое задали неповторимую атмосферу — ею заразились абсолютно все, пустившись танцевать вслед за ними. Казалось, ещё никогда этот зал не был наполнен столь искренней и всеобъемлющей радостью. * Часы пробили три ночи, когда все разошлись. Маршал Бан почтил поклоном правящую семью, намереваясь двинуться в своё поместье, но королева, видя его измождённость и немую просьбу сына, пригласила погостить во дворце те несколько дней, что армия вернулась в столицу. Изрядно поколебавшись, маршал согласился. И, вновь отвесив поклон, отправился в гостевое крыло вслед за слугой. Феликс пожелал родителям спокойного сна, дождался, пока они скроются из виду, и поспешил за маршалом. Нагнал, перехватил у слуги под на ходу придуманным предлогом, игнорируя вопросительный взгляд старшего, а после крепко взял за руку и повёл за собой. Как только дверь в покои наследного принца закрылась изнутри, Кристофер повернулся к Феликсу и сделал замечание: – Тебе слишком много позволяют. Принц коротко хохотнул: – Кто сказал, что мне нужно разрешение, чтобы забрать тебя? Маршал покачал головой, изобразив на лице осуждение — в сердце же он глупо улыбался, как мальчишка; Феликс это прекрасно знал, и потому улыбнулся тоже. Они стояли в метре друг от друга, глядя глаза в глаза, в течение нескольких мгновений, после чего Кристофер сделал шаг вперёд, принимая в объятия кинувшегося к нему Феликса — тот неожиданно крепко обвил свои руки вокруг него, и маршал осознал, как много прошло времени и как вырос некогда совсем маленький человечек. – Крис, я... Ты так долго не писал в столицу. Я уже думал, с тобой что-то случилось, – дрожащий вдох. – И этот запрет на отправку личных писем на фронт — ненавижу войну больше всего на свете. – Я получил лишь пару ранений, ничего серьёзного, – Кристофер знал, что это не успокоит Феликса, но, по крайней мере, он говорил правду, – тебе не стоило так переживать. Рано или поздно я бы вернулся к тебе. Феликс шмыгнул носом, слабо ударив кулаком в предплечье маршала: – Дурак. Я беспокоюсь не о том, вернёшься ты ко мне или нет. Я хочу лишь, чтобы ты был жив и здоров. Кристофер не удержался от глупого вопроса, который, как ему казалось, мог развеселить принца: – То есть, ты не рад, что я вернулся? Феликс отстранился от него и деланно обиженно бросил: – Будешь спать на коврике, – после чего плюхнулся на постель, отвернувшись. Маршал обошёл кровать с другой стороны и опустился на колени, оказавшись лицом почти на одном уровне с принцем. Он взял его за руку, оставив на ней невесомый поцелуй. Феликс тихо вздохнул и ласково погладил непослушные каштановые кудри старшего. – Столько лет на свете живёшь, а шутить так и не научился. – Ты же простишь этого глупого слугу? – маршал чуть наклонил голову, заглядывая в глаза младшего. Феликс приподнялся на локте, сверкнув глазами в полутьме: – Если поцелуешь. – Ваше Высочество, – поспешил осадить его маршал, – мы во дворце. Феликс молча смотрел на него некоторое время, задумавшись, а после спросил: – Можно вопрос? – Конечно, спрашивай. – Почему каждый наш поцелуй мне приходится вытягивать из тебя силой? Ответ последовал не сразу: – Я старше — ответственность за поступки лежит на моих плечах. Поэтому я не могу позволить Вашему Высочеству поступать опрометчиво. Смерив маршала внимательным взглядом, Феликс заговорил: – Крис, какой сегодня день? – молчание в ответ; по глазам было ясно, что тот понял — сегодня, согласно закону, принц стал совершеннолетним и вместе с тем полностью ответственным за все свои поступки. – Отныне не ты один в ответе за то, что происходит. И я имею полное право хотя бы на один поцелуй. – Один? – уточнил маршал. Принц уверенно кивнул: – Один. Мысленно всё взвесив, Кристофер склонился, накрывая его губы своими; Феликс рефлекторно обнял ладонями голову старшего и притянул ближе, беря на себя инициативу и оставляя мягкие, почти невесомые поцелуи на его губах. Он опустился на спину, подтягивая за собой Кристофера и устраиваясь между его рук, опирающихся на постель, и долго смотрел в глаза, любовно глядящие в его сверху вниз. Во взгляде старшего плескались тусклые огни зажжённых на письменном столе свечей. А ещё, кажется, бесконечная усталость: вести за собой доверяющих ему свои жизни солдат, непрерывно быть начеку, быть готовым к самым страшным ситуациям — всё это отнимало немало сил, которые невозможно восстановить сполна, когда ты на войне. В сердце принца прокралось сожаление — и хотя он понимал, что никак не мог помочь, в эту самую минуту вина сдавила его грудь, а на глаза навернулись непрошенные слёзы. Он прикоснулся ладонью к щеке маршала, поглаживая большим пальцем. Тёплая ночь ранней осени была пропитана ароматом ещё зелёной листвы и медовых яблок — то, чего так не хватало на войне, где только порох, металл и стойкий запах крови. Пахло спокойствием, свободой и домом. Кристофер глубоко вдохнул и удовлетворённо прикрыл глаза; Феликс понимающе улыбнулся и заправил непослушную прядку за ухо. Затем, выждав несколько секунд, обвил руками шею старшего и прошептал: – Иди сюда. Он первым подался навстречу, вовлекая в долгий поцелуй и с упоением внимая тихим звукам соприкасающихся губ. Когда Кристофер, обдавая жаром своего тела, склонился ниже и с неожиданным напором прижался к его губам, принц замер, чувствуя табун мурашек по всей коже. Оторвавшись с влажным чмоком, маршал напоследок поцеловал его в ушко и лёг сбоку, сгребая в объятия. – Знаешь, – начал он спустя некоторое время, – я боюсь. Успевший было провалиться в полудрёму Феликс вопросительно промычал. – В моей голове никак не укладывается, что можно любить кого-то настолько сильно, что испытаешь одновременно и счастье, и страх — на войне я всегда держался за мысли о тебе, и последние месяцы всё чаще казалось, что всё, что было здесь, с тобой, это лишь сон. Я боюсь, что однажды, проснувшись, узнаю, что это действительно так. – Но ведь прямо сейчас я рядом? – принц прислонился лбом ко лбу маршала; в темноте не было видно, но он чувствовал прикованный к его близкий взор чужих глаз. – Тебе не стоит так думать. – Это сложно, когда проводишь долгое время вдалеке от столицы. – Ты не позволяешь мне отправиться с тобой. – Потому что это опасно, Ваше Высочество. Ты недостаточно хорош в искусстве владения мечом, чтобы защитить себя. Подумав пару мгновений, принц сказал: – Завтра сходим кое-куда, хорошо? Он знал, что между бровей старшего сейчас залегла складка — он сильно хмурился, когда был озадачен. Принц встал с постели, скрывшись из и без того слабого поля видимости, а после вернулся, переодетый в спальное, и вручил маршалу комплект сменной одежды. – Ты же не собираешься спать в парадной форме, Крис? – со смешком спросил Феликс и юркнул под одеяло. – Задуй потом свечку, пожалуйста. Натянув одеяло до носа, принц слушал, как старший шуршит одеждами, переодеваясь. Он вспомнил про плотные слои бинта на его животе и стыдливо прикусил губу, поняв, что мог ненароком причинить ему боль: – Ты в порядке? Маршал закончил переодеваться, задул свечу и лёг рядом с Феликсом, взяв его за руку. – Если ты про рану, то да. Она уже почти затянулась. – Я не сделал тебе больно? – беспокойно спросил принц, неосознанно сжав их переплетённые пальцы. Кристофер ответил не сразу: – Сделал. Я пересчитал все твои кости сегодня. Ты плохо питаешься? До моего последнего отъезда у тебя были мягкие щёки и бока. Феликс промолчал, решив не тревожить старшего ещё больше тем, что от переживаний несколько раз попадал к лекарю, а видя себя в зеркале, осунувшегося, боялся, что разонравится ему, и насильно пихал в себя еду, делая слабому организму ещё хуже. Сейчас он более-менее оправился, но с питанием по-прежнему были проблемы. – Давай спать. Поговорим завтра. Поняв, что ответа не получит, Кристофер смиренно кивнул. * Несмотря на недолгий сон, Феликс чувствовал себя бодрым. Яркое утреннее солнце ласкало лучами его лицо, которое он обратил к небу, жмурясь. Было довольно тихо — только листва шелестела на кроне деревьев. Скоро должны встать родители. Стоя на балконе своих покоев, Феликс думал о том, что ему нужно так много рассказать Кристоферу, о стольком спросить — казалось, времени просто-напросто не хватит. Мысль об этом заставляла сердце болезненно сжиматься. Я не должен думать об этом, когда Крис только приехал. Это глупо. Но он не мог не думать. Есть же люди, которые не думают — и живут себе счастливо. Они позволяют времени и событиям течь самим по себе, просто беря нужное для себя. Они не пытаются ухватиться за каждую секунду в страхе безвозвратно потерять. Может, им нечего терять? Потому что Феликсу — было что. Принц повернулся в сторону покоев, оперевшись спиной о перила. На постели, посреди небольшого беспорядка смятых простыней и откинутого в сторону одеяла, безмятежно спал человек, в столь молодом возрасте завоевавший бесчисленное множество земель и имеющий расположение всей королевской семьи. А ещё он беспощадный воришка, укравший неприступное сердце наследного принца. Феликс улыбнулся своим мыслям и прикрыл глаза, позволяя памяти подкинуть моменты из прошлого. Когда ему едва исполнилось двенадцать, король объявил о своих планах на бесконтрольные южные земли. Появилась потребность в армии из молодых крепких людей, способных справиться с жестокими южными племенами, — в период затишья прежние солдаты ушли в отставку, а оставшиеся были уже слишком стары, чтобы вступать в бой. Новый состав армии образовали их ученики под началом главнокомандующего Бана. Кристофер Бан, его сын и ученик, не претендовал на это место как законный наследник, служа в числе сверстников, но за проявленные смекалку, храбрость и отвагу его повысили. В последующих битвах — тоже. Так, за каких-то пару лет, он дослужился до маршала, заняв место отца. И все эти два года маленький Феликс с открытым ртом внимал историям о его великих завоеваниях от Хан Джисона — сына конюха при военном министерстве. Они днями напролёт — не считая тех, когда принцу приходилось корпеть над учёбой с придворными преподавателями — пропадали за конюшней, на озере, надеясь одним днём вживую увидеть своего кумира, маршала Бана. Феликсу было пятнадцать, когда, укрепив границы государства после расширения территории, Великий маршал вернулся в столицу в длительный отпуск. В тот день Джисон был занят помощью отцу, поэтому Феликс сидел на берегу озера в полном одиночестве, пуская плоскими камушками блинчики по водной глади. Было солнечно; ему не нужно было зеркало, чтобы увидеть ставшие ярче веснушки, которые он пытался прятать за толстым слоем пудры, тайком взятую у матери. Солнце любило его, но он не любил его поцелуи, уродующие лицо. Когда послышался топот копыт, принц наклонился к воде; он водил пальцами по её зеркальной глади, надеясь, что кто бы то ни был просто пройдёт мимо. Но… – Ваше Высочество? …но. Рефлекторно обернувшись на обращение, принц ухватился острым взглядом за сверкающий перстень на руке человека, спешившигося с лошади. Знаменитая вещица, передававшаяся по наследству в семье Бан, заставила его поражённо замереть — он уставился на неё, не решаясь посмотреть в глаза мужчине. – Великий маршал... – неверящим голосом прошептал Феликс и поспешно встал, чтобы поклониться, выражая своё почтение и сдерживая восторженные вопли — он не хотел показаться своему кумиру глупым мальчишкой. Сверху послышался неловкий смех: – Ваше Высочество, пожалуйста, это я должен кланяться вам. Я ужасно смущён. Принц тут же выпрямился, почувствовав вину за то, что расстроил его. И как-то совершенно случайно столкнулся с ним взглядом. Сердце, которое, казалось, и до этого колотилось как бешеное, сейчас вовсе норовило пробить грудную клетку. Тогда Феликс понял, что попал. И пропал. Шло время: маршал и принц сблизились, став неразлучными друзьями — их объединила страсть к верховой езде и романы о дальних странствиях. Когда выдавался свободный денёк, они пропадали в библиотеке, перечитывая раз за разом любимые книги. А иногда, когда отчаянно хотелось свободы и отчуждения от мирской суеты, они сбегали на лошадях в лес, ставший для них убежищем. На день шестнадцатого дня рождения принц, дрожа от страха быть отвергнутым, признался маршалу в своих чувствах, сдерживать которые уже не было сил. Ответом ему было трепетное прикосновение руки к руке и «я готов защищать Ваше Высочество столько времени, сколько он позволит мне». Феликс открыл глаза, возвращаясь из воспоминаний в реальность, и столкнулся со внимательным, пусть и чуть сонным, взглядом. Сердце забилось как тогда, в первый раз. – Доброе утро, – вполголоса, чтобы не спугнуть атмосферу тихого умиротворения. Маршал встал и потянулся, не сводя глаз с принца, который оставался стоять на месте, наслаждаясь видом только что проснувшегося возлюбленного. – Ваше Высочество хорошо спал? – Кристофер подошёл ближе и положил руки на его талию. Феликс кивнул; после опустил взгляд на губы, приблизился и мягко поцеловал. Всё вокруг замерло, оставив лишь учащённое дыхание и тихие звуки поцелуев. * – Ты наконец скажешь мне, куда мы идём? – хмуро спросил Кристофер, окончательно потерявшись в пространстве за те несколько поворотов, что вёл его принц. – Всё, можешь открыть глаза, – Феликс отпустил его плечи; послышались удаляющиеся шаги. Кристофер с долей удивления посмотрел на окружающие его обшарпанные стены, в которых признал старый тренировочный зал — им пользовались ещё по молодости отца, и ему ребёнком довелось пару раз побывать здесь; учился владению оружием он уже в новом здании, находящемся достаточно далеко отсюда. Всё пространство нежно шептало о своей старине: некогда выкрашенный в благородный оттенок пол ныне был ободран во многих местах, где чаще ступали чьи-то ноги, крепления для оружия на стенах были старого образца — таким уже давно не пользовались; для молодых то был пережиток прошлого, для ветеранов — бессмертная классика и светлое воспоминание своей юности. Инвентарь зала пустовал, не считая того оружия, что принесли принц с сыном конюха для своих тренировок. В углу стояла бочка с водой, чтобы не приходилось бегать до колодца каждый раз, когда хочется пить; рядом висела пара полотенец. Внезапно маршал почувствовал знакомый холод металла в паре сантиметров от шеи. Он осторожно обернулся: Феликс солнечно улыбался, ровно держа меч перед собой — абсурдная картина. Кристофер отметил про себя, что стойка у младшего стала гораздо лучше, чем до его отъезда. – Вздумал играть со мной? – ожидая дальнейших действий, он не двигался. Принц опустил лезвие, отошёл на несколько шагов и бросил маршалу второй меч, который тот ловко подхватил, но обнажать не торопился, лишь аккуратно погладив рукоять. – Пока тебя не было, я попросил Джисона научить меня владению мечом. Он много наблюдал за новобранцами и втихую учился боевым искусствам, – тут Феликс легко посмеялся, вспоминая, как на его вопрос «зачем тебе это?» Хан ответил «от скуки», а следом проходивший мимо Хан-старший отвесил сыну подзатыльник, – поэтому он стал учителем для меня. – Способный малый, – удивлённо произнёс маршал, – мне потребовалось куда больше времени, чтобы научиться не резать всё в радиусе пяти метров, пока в моих руках меч. Феликс покрутил в руке лезвие, с готовностью глядя на старшего: – Вчера ты сказал, что я не могу себя защитить, так что сегодня я собираюсь отправить тебя в нокаут. Кристофер согласно кивнул, но от Феликса не укрылась искорка снисхождения в его глазах. Это раззадорило его: он сделал резкий выпад, который тут же блокировался — конечно, у Великого маршала превосходная реакция. Принц не удержался от игривой улыбки: – Великий маршал Бан не даст мне победить себя так просто. Кристофер парировал: – Ваше Высочество, ваш покорный слуга не смеет драться в полную силу. Феликс вывернул меч из блока, отскакивая назад, чтобы нанести новый удар, но уже под другим углом. Кристофер намеренно замедлился и отзеркалил все движения принца. Ему это казалось забавным: котёнок вступил в неравный бой с тигром, при этом пылая уверенностью. Забавным ровно до того момента, когда он, сам того не заметив, остался безоружным, а его меч ловко схватил Феликс. – Ты проиграл, Крис, – тяжело дыша, констатировал он. На лице маршала было нечитаемое выражение: то ли удивление, то ли досада, то ли всё сразу. Он молчал, тупо глядя на Феликса. – Не ожидал, верно? – видя реакцию старшего, принц довольно улыбнулся. – Тебя долго не было, а я каждый день усердно практиковался. Не хочу уступать тебе и уж тем более быть обузой. Кристофер сосредоточенно прищурился и подал голос: – Второй раунд. Требую реванш. Феликс усмехнулся, сверкая глазами, и бросил ему меч: – Победитель загадывает желание. Любое. Кристофер удобнее взялся за рукоять и с вызовом направил лезвие на принца, который стоически сдерживал смех при виде столь серьёзно настроенного старшего. – По рукам. * К вечеру, когда принц и маршал, вдоволь наигравшись в тренировочном зале, валялись на траве на берегу озера, бесшумно появившийся рядом Хан Джисон передал им приглашение на ужин с королём и королевой. Кристофер спросил, почему вдруг именно он стал посыльным, на что Хан махнул рукой и тут же убежал, пожелав хорошего вечера. – Просто у Хани везде есть уши, а мамин посыльный не мог нас найти. Об этом месте лучше не знать посторонним, – вполголоса сказал Феликс, повернув голову к старшему. С запада короткими порывами поддувал прохладный осенний ветер: он игрался со свободными подолами атласных рубашек и беспорядочно лежащими волосами, колыхал пока ещё зелёную траву и листву на деревьях, сгонял тяжёлые мысли, оставляя после себя лишь лёгкую пустоту. И принц, и маршал старались полностью погрузиться в природную тишину — в обычное время их окружал вечный шум и посторонние голоса; сейчас же можно было услышать свой собственный, прислушаться к нему. Кристофер долго смотрел на Феликса, о чём-то задумавшись, после чего спросил: – Ты будешь в порядке? На лице принца промелькнуло недоумение: – О чём ты? – Полагаю, у тебя не очень хорошо с потреблением пищи сейчас. Иначе ты не выглядел бы... – маршал пытался подобрать подходящее слово, но не вышло: он хорош в ведении войска, а не деликатных разговоров, – так. Феликс перевёл взгляд со старшего на спокойную гладь озера, слабо улыбнувшись: – Видок не очень, согласен. – Хочешь поговорить об этом? – он был осторожен, будучи не уверенным, что не переступает границы и не доставляет своими вопросами дискомфорт. Феликс покачал головой и оставил на его щеке поцелуй: – Нет. Возвращались во дворец тайным проходом — он вёл в погреба с винами и личную оружейную Феликса, которую тот использовал как укромный уголок для хранения безделушек, смастерённых и подаренных ему Хан Джисоном. Принц и маршал лишь на мгновение заглянули в комнату, чтобы не заставлять старших ждать — дурной тон. Феликс дал обещание показать дорогую сердцу коллекцию позже, предвкушая, как будет рассказывать историю каждой из вещиц. Кристофер слабо кивнул и сжал его ладонь в своей. Феликс нахмурился: – Тебя что-то беспокоит? Или просто неинтересно? Если не хочешь, я не буду тащить тебя сюда- – Я немного нервничаю, – перебил его Кристофер. – Я обчистил государственную казну, а после этого меня приглашают на ужин, как почётного гостя, ни о чём не подозревая. Несколько мгновений принц внимательно смотрел на маршала, пытаясь уловить на его лице намёки на смех — нет, он полностью серьёзен. Сердце внезапно застучало быстрее, а во рту пересохло: до этого Феликс совсем не думал о том, что собирается впервые ужинать с родителями и своим возлюбленным. Наедине. – Ваше Высочество, ты в порядке? – озадаченно спросил Кристофер, заглядывая в глаза Феликсу; тот кивнул, но в этом жесте не было ни капли уверенности. – Не думаю, что может произойти что-то плохое. Это просто ужин. – Ваше Высо… Феликс, – внезапно поменял обращение маршал; Феликс поднял удивлённый взгляд, – однажды нам придётся всё рассказать. – Я знаю. Маршал подумал немного и обнял принца, уложив голову на его плечо: – Но не прямо сейчас, не беспокойся раньше времени. Давай просто хорошо проведём время. К тому же, мне нужно рассказать Его Величеству о ситуации на фронте. – Угум. И мне тоже. – М? – Есть кое-что, что нужно сказать отцу. И тебе. – на вопросительный взгляд маршала принц покачал головой: – Узнаешь. Пойдём, нас наверняка уже заждались. * С первого взгляда на трапезный зал маршал понял, что это место — его второе любимое во всём дворце, сразу после покоев наследного принца. В отличие от торжественного бального зала, здесь не было сверкающей позолоты, огромных люстр и кричащих статусностью драгоценностей — лишь небольшой круглый стол, стулья, обитые тканью в тон стенам спокойного цвета молодой травы, и несколько картин, иллюстрирующие романтические сюжеты дальних странствий. Незнающий и не подумал бы, что это место находится во дворце правящей династии. Королева расположилась у окна с томиком известного романа, в то время как король молча сидел за столом, сложив руки на груди. Он выглядел уставшим и обеспокоенным, однако стоило ему заметить вошедших молодых людей, как он тут же выпрямился, и вид его стал излучать привычную статность. Маршал первым приветствовал правителей, как подобало человеку его статуса. – Мама, отец, – чуть склонил голову принц, – мы заставили вас ждать. – Не так уж долго, дорогой, – королева отложила книгу, ласково улыбаясь сыну. – Присаживайтесь. Вы наверняка проголодались. Принц и маршал почтили её поклоном головы и опустились на свободные стулья. Пока слуги подавали на стол, королева завела непринуждённую беседу, задавая настроению присутствующих положительный лад — Феликс благодарно сжал под столом её ладонь. Он постоянно поглядывал на старшего, проверяя, комфортно ли ему, и всё больше расслаблялся, забывая о прежних беспокойствах. Из открытого окна ручейком лилось пение птиц, король заинтересованно слушал рассказ маршала о последних событиях на фронте, королева заботливо пододвигала сыну его любимые кушанья — вечер был тёплым, уютным, даже семейным. Убаюканный спокойствием Феликс впервые за долгое время хорошо кушал, а король незаметно выдохнул, узнав, что военная ситуация стабильна и ничего серьёзного безопасности государства не угрожает. Когда служанка принесла чайник, принц встал с места, вежливо поклонился и забрал его, принявшись самостоятельно разливать чай по чашкам. Стоя рядом с маршалом, он бросил взгляд на его руки, ровно лежащие на коленях, и легко улыбнулся: пусть Кристофер и был бывалым бойцом, ему не были чужды светские манеры и аккуратность — когда было нужно, он выглядел отменно, ничем не отличаясь от других аристократов. От короля и королевы не укрылась улыбка сына: они переглянулись, но ничего не сказали. Дошла очередь до чашки отца, рядом с которым принц держался особенно ровно. Он негромко прочистил горло и наклонил чайник: чай тонкой струйкой полился в чашку, и, когда та была наполнена на две трети, Феликс изрёк: – Ваше Величество, позвольте мне отправиться на фронт вместе с Великим маршалом. Только сделавший глоток Кристофер тихо подавился; королева не сдержалась и охнула. – Я обладаю достаточным боевым мастерством, чтобы обеспечить безопасность для себя и других, а также изучаю дипломатию, но, боюсь, без практики мои знания бесполезны. Поэтому я хотел бы поучиться у Великого маршала. В трапезной повисла тишина: атмосфера вмиг стала тяжелеть. Принц закончил наполнять чашку и, отставив чайник, повернулся лицом к отцу. Задумчиво глядевший на него король перевёл взгляд на маршала: – Если ты не возражаешь, то и я тоже. Действительно ли наследный принц готов к длительному пребыванию на границе? Всё ещё не отойдя от шока, Кристофер во все глаза смотрел на Феликса; внезапно запульсировало в висках, лёгкие налились свинцом. – Отец, – снова подал голос принц, – сегодня я дважды одержал победу в бое на мечах с Великим маршалом. Думаю, это о многом говорит. – Верно, – согласился король. – Что скажет на это Великий маршал? Опустив чашку на блюдце, Кристофер натянул вежливую улыбку и ответил: – Ваше Величество, позвольте ответить позже. Мне нужно тщательно всё обдумать, прежде чем принимать столь серьёзное решение. Едва ли ему было что ответить, кроме твёрдого «нет». * Феликс сел на край кровати, по-прежнему держа спину ровной. Зашедший следом Кристофер закрыл дверь изнутри и замер лицом к ней на несколько мгновений, после чего повернулся к принцу: – Почему ты не обсудил это со мной? Ты же знаешь — на войне опасно, это не игровое поле… – Вот поэтому, – мягко перебил его Феликс, – и не сказал. Знал, что ты откажешь сразу, как я спрошу. А так у меня хотя бы есть шанс. – Мой ответ — нет. Я против того, чтобы ты отправлялся со мной. Одно дело — бой на мечах один на один, другое — массовое сражение. Это очень, очень, очень опасно. Я не могу допустить того, чтобы ранили наследного и единственного принца. Внимательно глядя на Кристофера, Феликс встал, подошёл к нему и взял его руки в свои: – И всё? Маршал недоумённо нахмурился: – Нужны ещё причины? – «Наследный и единственный принц» — это всё? – вопросил принц, глядя в упор. – Ваше Высочество, я серьёзно. – Я тоже, Крис. Вместо ответа маршал сделал то, что, он думал, будет наиболее подходящим сейчас — прижал к груди их сплетённые руки, скрывая неловкость за опущенными веками. Феликс почувствовал, как сердца бьются в унисон, и невольно задержал дыхание — в такие моменты он как никогда ярко ощущал, насколько был юн: совсем мальчишка, от влюблённости теряющий самоконтроль. Он стыдился своей реакции, но ничего не мог с этим поделать. Поэтому он просто… позволял чувствам вести его. Феликс собрался с мыслями и позвал: – Крис. Маршал открыл глаза. Принц продолжил: – Желание победителя ещё в силе? Я хочу кое-что сделать. Дождавшись кивка, он расцепил замок их рук и дотронулся до вьющихся волос старшего, ласково зачёсывая назад. Затем коснулся щёк, очерчивая линии скул и смотря со всей переполнявшей его нежностью. Он обнял маршала за плечи и клюнул в край губ; отстранился и поцеловал снова. Кристофер не смел поднять руки и притронуться в ответ: у него в голове внезапно клятва перед Богом и их первая встреча, в которую принц был совсем ребёнком и смотрел вожделенно, с благоговением — так же, как сейчас. Ему было по-прежнему трудно проявлять любовь прикосновениями, даже если руки рефлекторно тянулись к младшему, желая отдать сполна всё, что он даёт ему — безвозмездно, искренне. Принц потянул его за собой, заставляя лечь на постель, и нависнул сверху. Кристофер неотрывно смотрел на него: склонившийся над ним, со спавшими на лицо пепельными волосами, с приоткрытыми губами и сверкающими глазами, он не был похож на того Феликса, которым представал перед другими — тот Феликс Ли хоть и солнечно-яркий, но собранный и учтивый, строго следующий правилам дворцового этикета. Феликс, которого видел Кристофер, — это по доброй воле вспоротая грудная клетка, в которой отчаянно, словно у крохотной пташки, бьётся сердце — вот оно, смотри, я ничего не скрываю, я открыт перед тобой. Принц расстегнул одну за другой пуговицы на рубашке маршала, опускаясь поцелуями на грудь — туда, где гулко билось сердце. У него — мороз на кончиках пальцев и тисками сдавленная голова, готовая вот-вот взорваться от конфликта мыслей и эмоций. Он хотел любить, а не стыдиться; почему же так сложно. Феликс ткнулся кончиком носа в живот старшего; тот робко коснулся его волос, невесомо гладя. – Позволь мне, – подняв голову, прошептал принц, – любить тебя этой ночью. Он был готов к строгому отказу, как это часто бывало прежде. Однако в глазах напротив он заметил нечто, которого никогда раньше не видел. Маршал сел напротив принца, взял его ладонь и поднёс к губам, мягко целуя. – Позволь и мне. * Прохлада шёлковых простыней обжигала разгорячённую спину, тянущий из открытого окна ветерок холодил ступни; Феликс хватался за плечи Кристофера, щекотал его уши своим частым дыханием, млел под редкими ненавязчивыми поцелуями и дрейфовал на грани осознанности и голых чувств. – Ваше Высочество, – на выдохе; Кристофер плавно двигался внутри Феликса, усмиряя бушующее внутри пламя, – мой принц, – он скользнул по губам младшего и почувствовал, как тот отозвался, приближая своё лицо к его. Я так безнадёжно влюблён — хотел бы он сказать; на волне эмоций слова не застывали в горле так намертво, как в любой другой час, но это по-прежнему было выше его сил. Принц обронил стон и вместе с ним остатки своего самообладания. Кристофер медленно вошёл до основания, зарывшись лицом в изгиб его шеи, и горячо выдохнул; обнимающие его спину руки успокаивали. Ощущая под ладонями крепкие мышцы и одновременно с тем внутреннюю слабость старшего, сердце Феликса расцветало нежностью от мысли, что Великий маршал — тот самый, бесстрашный и всегда идущий к победе напрямик, боялся задеть его словом, был осторожен в прикосновениях и дрожал от эмоций, что испытывал. Внешне сильный человек был очень хрупким в своём сердце. Принц подумал, что ему очень повезло быть тем, кто знаком с этой его стороной. – Нормально себя чувствуешь? – спросил он. Маршал робко коснулся губами его плеча: – А ты? – Замечательно, – Феликс улыбнулся, скосив взгляд на кудрявую макушку, покоящуюся на его ключице; он вильнул бёдрами, призывая продолжить, и Кристофер вновь начал движение, покрепче схватившись рукой за талию младшего. – Есть столько вещей, которые я хочу тебе сказать, – выдохнул маршал рядом с ухом принца, заставляя того покрыться мурашками, – но это сложнее, чем воевать, – он оставил короткий поцелуй на устах младшего и толкнулся чуть резче — Феликс обронил стон в его губы, а руки рефлекторно взметнулись к волосам, несильно сжимая. Он нашёл в себе силы ответить: – Не бойся сказать что-то не так. Ты последний, кто разочарует меня. Слабое пламя свечи отражалось в клубке переливающихся нитей чувств, поселившихся в Кристофере: нежность и тоска, обожание и сожаление, и любовь, и страх, и вина. Последние сияли неистово — даже ярче, чем тысяча свечей: он боялся того, как сильно любит; он чувствовал вину за то, как проявляет её. Кристофер вновь вошёл до основания и замер, пряча лицо в изгибе шеи тяжело дышавшего под ним принца. Он был совершенно не уверен в том, что происходящее сейчас — правильно. Много лет назад отец наставлял принимать только верные решения, всегда руководствоваться светлой головой и «никогда не подводить правителя». На войне было просто: мысль о сохранении государства и жизней своих солдат давала чёткую ясность необходимых действий. Но и только. Люди так боятся войны, но знают ли они, насколько страшно и сложно быть надёжным человеком для близкого? В мире столько тех, кто мог бы достойно любить принца: радовал бы каждый день, свободно выражал бы свои мысли и чувства, поддерживал бы душевные беседы, касался бы без опасений, всегда был бы рядом, не заставлял бы беспокоиться в тысячах километров от него, гробя своё здоровье. Мог бы просто согревать своим теплом. Тихо, спокойно, близко. – Крис? – позвал принц. – М? – Ты можешь лечь на меня полностью? Мне… холодно. В груди маршала болезненно заныло. Согревать своим теплом. Он смиренно закрыл на это глаза, обращая всё своё внимание на смущённого принца: – Я не такой лёгкий, как ты думаешь. Феликс взялся рукой за локоть старшего, которым тот упирался в постель, поддерживая себя на весу. – Пожалуйста, Крис, всего на минутку, – попросил он. – Я скажу, если будет тяжело. Маршал поддался, расслабляя опорную руку и опускаясь на него всем телом. Феликс тихо ахнул, внезапно почувствовав гулко колотящееся сердце в груди старшего. Вероятно, Кристофер заметил то же самое у него, и от этой мысли стало особенно волнительно — они свидетельствовали об их взаимных чувствах и переживаниях. Принц переплёл пальцы их рук, прислушиваясь к сердцебиению: своему и его. Тяжесть чужого тела совсем не беспокоила его в этот момент, а ощущение наполненности и тесного телесного контакта кружили голову. – Крис, – тихо позвал он, – ты не против, если мы полежим так некоторое время? Я помогу тебе потом с... – принц замолчал, не в силах произнести вслух — он и так был слишком смущён. – Я понимаю, что мы ещё не закончили, но просто чувствовать тебя внутри… о, боже, я действительно это говорю... мне нравится это. Кристофер незаметно для себя расплылся в улыбке. – Ваше Высочество, если ты хочешь, мы можем пролежать так хоть всю ночь. Меня волнует твой комфорт, а не собственная разрядка, – с этими словами он коснулся губами местечка за ухом принца; тот дотянулся до его плеча, оставляя ответный поцелуй, а потом обнял обеими руками, перекатывая их на бок — всё же, дышать под грудой мышц было затруднительно. Кристофер сжал веки на мгновение, позволяя одинокой слезе скатиться по щеке, и тоже обнял. Тепло. Из открытого окна тянуло прохладой; Феликс грел стопы о горячие лодыжки старшего, который едва слышно дышал и, казалось, был глубоко погружён в свои мысли. В голове было немножко пусто — весь Феликс был сосредоточен в одном только сердце, и вроде бы не нужно говорить ничего, но. – Моим желанием является быть рядом с тобой, – нарушил тишину, выдёргивая Кристофера из раздумий. – Не только сегодня — всегда. Я имею право поехать с тобой. Со вздохом и смятением в сердце маршал сдался: – Ты не оставляешь мне выбора, Ваше Высочество. – пауза. – Не пожалеешь потом? – Нет, Крис, не пожалею, – ответил принц, гладя ладонями спину старшего. – Тебе нормально в таком положении? Если ты не возражаешь, я хотел бы поспать сегодня так. Конечно, он не возражал. Если он мог сделать то, что необходимо Феликсу — он сделает, не задумываясь. Любовь не война, и светлая голова здесь мало что решает. Разве что светлое чистое сердце. Если сейчас им хорошо, значит ли, что всё — правильно? Глядя на улыбающегося во сне Феликса, Кристофер думал, что да.