Родственники

В любом путешествии самым интересным для Бьянки был не конечный пункт, а путь. Стук поездных колёс. Пейзажи за окном автобуса или машины. Облака под самолётом. Поэтому, чтобы из Чикаго добраться до Сан-Франциско, она воспользовалась не своей способностью перемещаться, а услугами авиакомпании. Самолёт приземлился точно по расписанию. - Бьянка! Бьянка! Мы тут! Она сначала услышала и только потом увидела Мелинду – та была в толпе встречающих, махала руками и подпрыгивала от избытка энтузиазма. Стоявший рядом Крис не прыгал, но тоже радостно улыбался. Бьянка не просила её встречать, вроде и номер рейса не сообщала, но как же здорово, что они здесь! Мелинда кинулась обниматься, едва девушки оказались в пределах досягаемости друг друга. - Бьянка! - Мэл! – Бьянка крепко-крепко обняла Мелинду, уткнувшись щекой и носом в распущённые тёмные волосы. Мелинда поцеловала её в щёку, после чего настала очередь Криса заключить Бьянку в объятья. - Крис! – Бьянка не осталась в долгу. - Как добралась? - Без приключений. Крис ненавязчиво перехватил у неё ручку чемодана. - Наверное, лучше взять такси, а не, - он понизил голос, - перемещаться. Ясное дело. Попробуй угадай, сколько камер видеонаблюдения понатыкано в аэропорту и где именно. Даже самый зоркий глаз может что-нибудь упустить. Вдобавок Бьянке нравилось ездить на машине, о чём прекрасно знала вся семья. Семья. До сих пор Бьянку иногда изумляло это слово, вернее, то, что она могла использовать его применительно к себе.

***

Линн была добросовестной матерью и отменным фениксом. Когда пришлось выбирать между первым и вторым, она не колебалась. Хотя и винила себя: не дожала процесс воспитания дочери, дала слабину, вспомнив кое о чём. Надо было без зазрения совести врать, что, когда убиваешь, не чувствуешь ничего, а она не соврала. В результате убийцы из девочки не вышло. Какого-нибудь демона ещё могла прихлопнуть, а светлого мага или обычного человека – ни в какую. Бьянка должна была стать гордостью матери, а превратилась в позор. Линн после встречи с Бьянкой из будущего решила на всякий случай родить вторую дочь и теперь поклялась себе, что уж из этой-то вырастит настоящего феникса, а не размазню. Бьянке едва исполнилось десять, когда мать вышвырнула её из дома, велев навсегда забыть и о ней, и об Анне, и о клане. В мире магии тоже есть беспризорники, и им приходится не легче, чем их «неволшебным» собратьям. Даже тяжелее. Нет и подобия полиции либо социальных служб, как хочешь, так и выживай, спасаясь от демонов, вампиров, вурдалаков и прочей нечисти, жаждущей полакомиться магическим деликатесом. За год Бьянка одичала, превратившись из ухоженной домашней девочки в зверёныша. Неизвестно, что стало бы с ней, если б она не попала в поле зрения бело-магического сообщества. Светлые тут же развели демагогию. Одни утверждали, что для всеобщего блага будет лучше уничтожить её немедленно, она же феникс, ничего хорошего и уж тем более доброго из неё не вырастет. Другие вопили про пацифизм и призывали не уподобляться идеологическим противникам - ребёнка надо попытаться спасти и наставить на путь истинный, иначе чем они лучше злых сил? Конец прениям положили Лео Уайетт и Пайпер Холливелл, объявившие, к всеобщему изумлению, что забирают девочку и будут воспитывать со своими детьми. Бьянка попала на другую планету, населённую чудиками, которые постоянно обнимаются. Улыбаются. Помогают друг другу. Заботятся не только о себе. Она не знала, что делать, когда за обеденным столом Уайетт подал ей хлебницу, чтобы она, если хочет, взяла хлеб к супу. Далеко не сразу озверевшая девчонка превратилась в адекватного человека. Пришлось даже на несколько месяцев сковать её силы, дабы она не причинила вреда ни окружающим, ни себе. В конце концов Бьянка образумилась. Она поняла, что её не используют, за неё волнуются, её защищают. Её… любят. Не потому, что она перспективная ведьма-убийца, а за то, что она это она. Бьянка стала частью семьи. И какой семьи! У Лео и Пайпер было трое детей – Уайетт, Кристофер и Мелинда. У Фиби и Купидона подрастали дочери Прюденс и Пэйтон; уже при Бьянке появилась Палома. Пейдж с Генри не отставали, будучи гордыми родителями близняшек Патриции и Джойс, а также Генри-младшего. Ещё к набору прилагался дедушка Виктор, удивительно бодрый для своих лет, частенько повторявший, что заботится о здоровье, поскольку принципиально хочет дождаться правнуков. И все эти люди регулярно собирались вместе – в выходные, в праздники или без повода в будни. Поначалу Бьянке это казалось диким: столько народу, и каждый дорожит остальными, всеми, даже Бьянкой. В один прекрасный день до неё вдруг дошло, что они, все и каждый, тоже ей дороги. Очень. Она не умела, боялась и стеснялась показывать привязанность. Воспитание феникса давало о себе знать, наверное, его последствия останутся с ней до конца жизни. Но Бьянка сначала надеялась, а потом точно знала, что её родственники и без красивых жестов да громких слов знают, как много значат для неё. И мысленно, и вслух она называла их так – родственники. Не папа или мама, не братья или сестра, а родственники, кузины, кузены. В сознании Бьянки на семейной терминологии – особенно словах «мать» и «сестра» - лежала чёрная тень от предательства фениксов.

***

По случаю приезда Бьянки в доме Холливеллов собрались все. Лео, Пайпер, Уайетт, Фиби, Куп, Прю, Пэйтон, Палома, Пейдж, Генри-старший, Генри-младший, Пэтти, Джойс, Виктор; приехала Билли с мужем Джоном и дочкой Хелен. - Народ, посмотрите, кого мы привезли! – объявила Мелинда, открыв дверь. Прихожая мгновенно оказалась переполненной. Первой Бьянку обняла Пайпер, Лео обнял их обеих. С боков подскочили Джойс и Пэтти, их потеснили Палома и Прю. Генри-младший пробился через толпу и ласково притянул Бьянку за плечи. Фиби и Куп обняли её со спины, их примеру последовали Генри и Пейдж, а на месте близняшек уже были Пэйтон и Уайетт, следом к Бьянке протиснулся Виктор. Крис и Мелинда присоединились к массовым объятьям. Билли, Джон и Хелен тоже не остались в стороне. - Милая, с возвращением! - Добро пожаловать домой! - Мы соскучились! - Хорошо, что ты вернулась! - Замечательно выглядишь! - Устала? - Голодная? Бьянка едва успевала отвечать на объятья, поцелуи и реплики. Минуло не меньше получаса, прежде чем все оказались за огромным столом в гостиной. Народу было много, но и еды – не мало. От Пайпер Холливелл ещё никто не уходил голодным; по крайней мере, из желанных гостей. Бьянка, Уайетт, Крис и Мелинда уже жили отдельно (последняя, правда, на время летних каникул в колледже возвратилась под родительский кров), но Лео и Пайпер не успевали почувствовать себя одинокими, их дом редко пустовал. - Крис, расскажи про свою работу, - попросила Бьянка. – Я знаю лишь, что она у тебя есть, и всё. - На самом деле, ничего особенного. - Естественно, ты же только-только окончил колледж, для особенной работы надо набраться опыта На самом-то деле, опыт был. Крис совсем недавно стал дипломированным экологом, но не первый год участвовал в экологических проектах на волонтёрских началах. Он многое знал и умел. - Эколого-просветительская организация «Серебряный голубь». Не смотри так, название придумывал не я. - И кого ваш «Голубь» просвещает? - Тех, кто нас не выгоняет. Детей в садиках и школах, взрослых в разных организациях. Теоретически у нас могут быть всякие экспедиции, но это маловероятно. Финансирование не очень, мы зависим от спонсоров и фондов. - Тебе хотя бы хватает на еду? – Не скажешь, что в голосе Бьянки совсем не было иронии. - Как видишь, до сих пор не умер с голоду. - Так ведь ты и работаешь недавно, тебе ещё представится шанс. Ладно-ладно, не сердись, я ведь не всерьёз. Экология – штука очень важная, признаю. А чем конкретно ты занимаешься? - Всем понемногу. У нас небольшой штат, крутимся, как можем. Составляем познавательные программы, планируем акции, пытаемся обрабатывать спонсоров. И так далее, далее, далее. А теперь твоя очередь рассказывать про свою новую работу. - Ну, она несколько менее благородна, чем твоя. Фотостудия-агентство «Аметист». Сами делаем снимки, сами их продаём. Подростком Бьянка нашла на чердаке камеру Прю. Не той Прю, что сейчас жевала салат, а той, что была старшей сестрой Пайпер, Фиби и Пейдж. Та Прю работала фотографом, и Бьянка заинтересовалась этим делом. Ремесло оказалось далеко не таким лёгким, как представляется со стороны, но увлекательным. Увлечение стало любимой профессией. Была и другая профессия, но её в семье предпочитали не обсуждать. Бьянку выгнали из клана, однако она оставалась фениксом. Беспризорная жизнь была большой экстремальной тренировкой. В семье Холливеллов имелся свой мастер боевых искусств – Фиби, и она взялась тренировать Бьянку, рассудив, что для девочки это лучший способ выпустить пар, совладать с эмоциями. Словом, на плохую подготовку Бьянке жаловаться не приходилось. К ней начали обращаться с соответствующими заказами. Бьянка тщательно проверяла и перепроверяла всё, чтобы не уничтожить кого-то светлого или нейтрального. Из-за этого клиентов у неё было гораздо меньше, чем могло бы быть, но и в таком количестве они приносили неплохой доход. - У вас устраивают фотосессии? – поинтересовалась Пэйтон. – В смысле, не для моделей, а для обычных людей. - Конечно, это один из главных источников дохода. Свадьбы, выпускные, дети… - Бьянка закатила глаза. - Шарики, цветочки, ангелочки. А ещё мы делаем сюжетные фото, которые потом покупают, например, журналы для иллюстрирования своих статей. - Типа мужчины, грустно заглядывающего в пустой кошелёк? – Уайетт протянул ей хлебницу, и Бьянка взяла кусок ржаного хлеба. - Да. И сам кошелёк крупным планом. Журналист напишет про финансовый кризис, журнал выкупит у нас фото и поставит в статью. - Не проще журналу заказать такой снимок собственному фотографу? - Есть много нюансов. И потом, обычно фотоизображения выкупают не поштучно, а сразу несколькими партиями на разную тематику, чтобы создать запас на будущее.

***

Бьянка, Мелинда и Фиби пошли с Пайпер на кухню, чтобы разрезать, разложить по тарелкам и доставить к столу шикарный шоколадный пирог (вернее, три пирога – одного на такую ораву маловато). - Ты ведь останешься на ночь? – Пайпер подала Бьянке две тарелки с лакомством. Ключи от съёмной квартиры Бьянка получила, уже переместила туда некоторые вещи и могла заселиться в любой момент. - Останусь, если не выгоните. Она как бы шутила, но на самом деле именно это всегда пугало её. Нынешние родственники ни разу не дали ей повода усомниться в них, и Бьянка свои страхи, оставшиеся после Линн, считала чуть ли не предательством, да вытравить до конца не могла. Впрочем, умом она понимала, что её опасения беспочвенны. Ей подарили столько любви и заботы, к ней проявили столько внимания и терпения, что этого не перечеркнули бы все комплексы мира. Бьянка не признавалась вслух, но она вернулась в Сан-Франциско не ради карьерных перспектив. Она вернулась потому, что хотела быть ближе к семье. Казалось бы, если ты и твои близкие способны за пару мгновений переместиться в любую точку мира, расстояние не имеет значения. Лишь на практике познаёшь, что дистанция накладывает заметный отпечаток. Он сложен из мелочей, их много, и они за пять с лишним лет осточертели Бьянке. Ей было девятнадцать, когда она уехала из дома. В двадцать два она уехала из Сан-Франциско. Жила в Лос-Анджелесе, Нью-Йорке, Майами, Чикаго... В Чикаго всё складывалось распрекрасно, но Бьянку потянуло в родной город. К родным людям. - Действительно, мам, давай её выгоним! – предложила Мелинда, дорезая остаток второго пирога. – Может, тогда она перестанет говорить глупости. - Злюка! – Бьянка показала язык. – Готова выставить меня на улицу, чтобы я умерла от холода и голода. - Особенно от холода – посреди лета. - Девочки, хватит, - скомандовала Фиби. – Мэл, режь аккуратнее. Бьянка, отнесём первую партию, пока остальные не устроили крестовый поход за пирогом и не взяли кухню штурмом.

***

За столом просидели до позднего вечера. Все дети (ага, дети – младшенькой пятнадцать, старшенькой двадцать семь; Хелен не в счёт, её отправили спать) болтали в комнате Бьянки и Мелинды до глубокой ночи. Постепенно разошлись, остались только сами Бьянка с Мелиндой да Уайетт с Крисом. Эта четвёрка проговорила до утра. У них накопилось столько всего, что они хотели рассказать друг другу! В шестом часу Пайпер ещё слышала их приглушённые голоса и смех. Когда ребята наконец затихли, она осторожно встала и прошла в комнату девчонок. Хорошо, что сегодня воскресенье, никому не нужно никуда торопиться, пусть спят, сколько хотят. И где хотят. Пайпер хихикнула. Кроватей в доме было меньше, чем родственников, и на ночлег устраивались где придётся. Некоторые оказывались разбужены, когда в темноте и/или спросонок об них кто-то спотыкался, а то и садился на них. В предыдущий раз Лео захотел посмотреть ночную футбольную трансляцию, сел на диван, а на диване лежал Куп, которому, как выяснилось позже, было жарко на втором этаже. Лео отпрянул от Купа и запнулся за старшего Генри, которому постелили недалеко от журнального столика. На шум сбежались остальные члены семьи – проверять, не напали ли демоны под покровом темноты. В итоге футбол смотрели всей гурьбой. Наверное, если бы такие родственные сборы устраивались ежедневно, Лео и Пайпер сошли бы с ума. Но они сошли бы с ума совершенно точно, если б такие сборы не устраивались совсем. Удивительная тишина стоит сейчас в доме – живая и тёплая. Бьянка и Мелинда спали на своей двухъярусной кровати, как в детстве – старшая наверху, младшая внизу. Уайетт и Крис звёздочками раскинулись на полу, поверх спальных мешков. Пайпер улыбнулась. Уайетт – такой рассудительный, спокойный. Добрый. Крис – неугомонный, всё рвётся спасать мир, если не от мага-тирана, то от экологического кризиса. Мелинда – персональное солнце их семьи, улыбчивая, всегда готовая обнять и поддержать. Бьянка - … Бьянка… Услышав о беспризорной девочке-фениксе по имени Бьянка, Лео и Пайпер насторожились. Первым порывом было проигнорировать новость. Не их проблема! Ага, пока. Может стать их, если однажды с Бьянкой встретится Крис – вдруг и в новом будущем у этой парочки вспыхнет любовь? На девочку решили посмотреть. Посмотрели, ужаснулись. Не ребёнок, а дикий зверь, озлобленный, опасный. Желание не подпускать Бьянку к Крису и вообще к их семье возросло многократно. Только будет ли считаться с их желаниями жизнь? У судьбы своеобразное чувство юмора. Кто гарантирует, что вопреки всем усилиям родителей Крис никогда не познакомится с Бьянкой? Чтобы быть хоть относительно спокойными за сына, надо как-то превратить его потенциальную будущую невесту в приличного человека - вывод напрашивался сам собой, однако несколько дней его не отваживались произнести вслух. Аргументом, окончательно склонившим чашу весов в пользу рискового и сулящего немыслимый геморрой решения, стали слова Фиби. - Вы знаете, что тот Крис любил Бьянку. А я знаю, как он её любил. Я чувствовала. Он бы не простил, если б ей могли помочь и не помогли. Так в семье Холливеллов появилась приёмная дочь. Запущенная, растерянная, переполненная ненавистью к миру и себе самой. Подобное не исправишь ни за пару дней, ни за пару лет, но это не значит, что исправить нельзя вовсе. Сомневались ли Лео и Пайпер в правильности своего решения? Каждый божий день весь первый год, когда наградой за добрые побуждения были выходки, обвинения и нападки. Следующие полгода было малость полегче. Ещё через шесть месяцев Бьянка начала оттаивать. И под коркой льда, которая больше не казалась непробиваемой, обнаружились способность преданно любить и потребность защищать своих любимых. Верность, честность, умение сочувствовать. С каждым днём прежде скрытые черты проявлялись ярче, развивались, крепли. Сейчас Пайпер знала: Бьянка – алмаз, превратившийся в бриллиант, сокровище, которое им посчастливилось обрести, а не упустить. Пайпер была бы спокойна за Криса, если б он и Бьянка, достаточно повзрослев, влюбились друг в друга. Только любви между ними не наблюдалось. Точнее, любовь была родственная, а не романтическая. Видимо, повлияло совместное детство. - Что ты здесь делаешь? – шёпотом спросила Бьянка, приподняв голову. А Пайпер и забыла, какой у неё чуткий сон. - Ничего. Проверяю, всё ли в порядке. Спи. – Она аккуратно переступила через Уайетта, возвращаясь к порогу. - Пайпер… - Да? – Пайпер остановилась у двери. На лице Бьянки появилась крайне редкая для неё улыбка – беззащитная, почти неуверенная. - Я скучала. - Я тоже, милая. – Уж Пайпер-то улыбнулась уверенно. – Мы все по тебе скучали.