Мужчина для наслаждений

Когда капитан Ватсон вернулся с бутылкой мальбека Luigi Bosca (лучшее из того, что он мог себе позволить), то картину застал почти идиллическую. Чёрный пиджак от портновского костюма с Сэвил-роу почивал на полу в куче камуфляжа. Впрочем, в таком хоть на скамейке спи – встанешь лордом. Полуголый лейтенант Донован восседал, откинувшись, в напольном кресле и тискал их общего «принца». Тот полулежал на нём спиной, свесив ноги (нет, нооооги) с могучих колен, словно с кушетки-рекамье. Со второго кресла над ним склонился капрал Чин, который растелешился уже полностью, прежде чем заняться облегающей рубашкой хастлера, богатого оттенка фиолетового. Под ревнивым взглядом Джона Шерлок открыл глаза ему навстречу. И такой призыв, такая мольба стояла в их кристальной глубине под навесом из пышноблестящих кофейных кудрей, что, как афганским ветром опалённый, капитан сорвал с себя ветровку и футболку с мультипликационной скоростью. Рубашка Шерлока, настежь распахнутая на груди, обнажала чёткие обводы мышц и гладко стриженную шёлковую шёрстку – такую, чтобы не колола и не щекотала, а... Джон потянулся к ней рукой, чтобы узнать. По сторонам от зияющей белизны, подёрнутой этой самой шёрсткой, сквозь тесную рубашку пропечатывались выпуклые троеточия. Следующие две пуговицы раскрыли эту тайну. Небольшие, пепельно-розовые соски были пробиты по горизонтали миниатюрными стальными штангами. У Ли аж глазки распахнулись. Он медленно оттянул одну железку за стопоры, пока кончик нежного конуса не истончал добела от близости металла изнутри, и пощёлкал по соску ногтем. Раздался рычащий стон боли и гнева. Красавчик выгнулся, отдёргиваясь, но куда ж ему было деваться против твердыни Донована за спиной и его борцовских рук поперёк живота. - Отставить, капрал!! – рявкнул Ватсон. – Это МОЙ день рождения и мой подарок. Он расстегнул на Шерлоке ремень из сплошной полированной кожи. Хирургическими пальцами раскрыл ширинку, осторожно потянул за язычок молнии, ожидая не увидеть никакого белья. Ошибка не расстроила Джона: даже напротив. Под идеально скроенными брюками оказались очаровательно консервативные боксеры тёмно-изумрудного шёлка. А над резинкой поднималась сочная головка длинного прямого члена, тоже пастельного, но более глубокого тона, увенчанная выразительной и вызывающей прозрачной каплей. Как бы заглаживая запрещённую жестокость, капрал Чин облизнул нижнюю губу дарёного и примирительно потёр покрасневший бугорок соска, в месте прокола заслезившийся сукровицей. Тайрон почувствовал, как округлились изящные лопатки, вжатые в его размашистую грудь, чтобы спрятать грудную клетку на решающие миллиметры, но пальцы Ли уже скользили ниже, на скалистую равнину живота. И тогда лейтенант Донован, в порядке освобождения плацдарма для младшего по званию, распустил свои медвежьи объятия, просунул жаркие ладони под ремень и под боксеры – подхватывая принцевы ягодицы, сдвигая их вперёд, раскладывая оседающее тело на себе, – а пухлыми губами почти беззвучно и безвлажно, мягко, «ам» за «амом» принялся смаковать белоснежное плечо, ключицу и трапецию. Взгляд Шерлока расфокусированно затуманился. Казалось, он смотрел только на именинника, и одновременно старался не смотреть на него. Пока Тайрон вдохновенно месил элитный зад, который вот-вот распрощается со своей элитарностью, Джон избавил преступно длинные конечности хастлера от чёрных оксфордов, чёрных же носков и остатков костюма. В сочетании сливовой рубашки, изумрудного белья, тёмных кудрей и бледной кожи, апатично расслабленный Шерлок выглядел так, будто это не он здесь для них, а они собрались ради него. В каком-то смысле так и было. Правой рукой массируя жёсткий каракуль негроидных волос, смешавшихся с его локонами, он вознаградил Тайрона, который трудился над чувствительным треугольником ключичной выемки. Левой же деликатно надавил на здоровое плечо Джона, приглашая не стесняться приготовленного лакомства. Прежде, чем сесть на пятки между лениво раскинутых ног, Джон забрал у нижнего участника пирамиды неожиданно вескую ношу, чем тот не замедлил воспользоваться. За то время, пока капитан стаскивал последний оплот приличия с Шерлока, зависшего пружинистой аркой от пяток до плеч, удерживаясь за тайронову призовую шею, лейтенант расхлестнул ремень и сдвинул до лодыжек свои камуфляжные штаны прямо с исподним. Ракета-носитель чёрного генофонда также отличалась призовыми размерами. - Нет, – сказал хастлер, едва опустился оголённой промежностью на лежачий под собственной тяжестью ствол. – Просто – нет. - Это что значит – «нет», фрик? – Донован мигом утратил добродушную флегму. – За что уплочено? - За восемьсот пятьдесят шесть лет королевской крови, – ответствовал The man. – Хотя какой смысл объяснять очевидное идиоту, который покупает односолодовый «Дьюарс», чтобы разбавить колой. Сказанное было отнюдь не фигурой речи, а фактом, о котором... шлюх?.. шлюн?.. знать никак не мог. Поэтому достойной отповеди не получилось: - Да я тебя сейчас урою!!! Лейтенант зашевелился, поднимаясь тектонической громадой. Одной рукой он опирался на пол, другой сцапал выпрямлявшегося Шерлока за горло. Никто не залупался с Донованом. Капрал уже успел представить, что будет дальше. Чёрная махина затыкает нагло вырезанный рот во всю ширину, высоту и ёмкость, перекрывая кислород, пока сам Ли Чин выписывает иероглифы на алебастровой скуле своим условно нефритовым, и далеко не жезлом. И если несчастный думает, что этим отделается, то будет глубоко неправ. Но в партере внезапно оказался не Шерлок, а Тайрон. Точнее, наземь полетели оба, а поднялся только хастлер. Англокитаец рассосался как-то сам собой. Ватсон потирал разбитые костяшки. Ох и выгребет он за все нарушения устава. Может, сразу уволиться?.. - Увольняйтесь, доктор, нечего вам делать в армии, – произнёс немного севший и такой желанный низкий голос. - Что? – начавшая было спадать адреналиновая пелена вдруг колыхнулась по-другому. - Перемежающийся тремор ведущей руки будет возвращаться. Солдаты не поймут сегодняшнего происшествия. Я, возможно, не самый удобный сосед, но присмотрел милое местечко в центре Лондона. С вашей пенсией по инвалидности, вместе мы потянем. Как говорил ещё Филипп Македонский, отбирая кадры в своё войско, «трус – бледнеет, а храбрец – краснеет». Нос и скулы Шерлока пересекала полоса румянца, точно маска на мордахе кота-колорпойнта. Рукав модной рубашки был полуоторван, под ключицей ярко рдела воспалённая царапина. - Если ты сейчас уходишь со мной, я не позволю тебе больше зарабатывать этим. Будущий бывший хирург-капитан ещё не знал, чем он прокормит своё долговязое сокровище. По тому, как тонко прорисовывались под молочной кожей пучки мышечных волокон, можно было подумать, что все заработки самого дорогого мужчины Лондона – а теперь уже, чувствовал Джон, единственного в целом мире – уходили на дизайнерские шмотки. - Чем? Детективным консультированием? – криво усмехнулся Шерлок. - Это теперь так называется? – не поддавался Джон. - Ты тоже в меня не веришь. Как и мой упёртый братец, – плечи Шерлока, задиристо развёрнутые, никли на глазах. Из кармана пиджака, позабытого на полу, засвиристела скрипичная трель телефона.* - Ну что? Доказал?.. – мембрана так и сочилась ядом. – Заканчивай дурить, Шерлок, и возвращайся домой. Или не домой, а куда ты там собрался со своим капитаном. Отмывайся. Спи. В понедельник поедешь в Ярд. Я договорился с одним инспектором.