Мужчина для наслаждений

Даже если бы Джон не расслышал этого монолога, «отмыться» было основной потребностью сейчас – на уровне звериного инстинкта. Увезти его отсюда, отогреть горячим душем (зубы Шерлока уже постукивали от догнавшего дуновения реальной опасности, которая пушечным снарядом пронеслась мимо и всё ещё валялась на полу). После – накормить, и отвести под одеяло. Спать… Шерлок одевался так педантично, что приходящего в сознание Донована пришлось ещё немного стукнуть. Зато такси поймал в мгновение ока. - Расскажи про детективное консультирование, – попросил Джон, когда они обосновались на заднем сиденье. - Моя работа – видеть то, чего не видят другие. Я сам её изобрёл. А это, – он скривился, неопределённо указав подбородком в окно, – так, подработка. Ради стартового капитала, чтобы продержаться на первых порах. Джон порывался спросить, кто звонил и при чём тут инспектор из Ярда, но это означало бы, что он подслушивал. Другой вопрос занимал его ещё больше, но тогда кэбмену пришлось бы подслушивать их... - Ты очень громко думаешь, Джон, – усмехнулся Шерлок. – Предоставь это занятие мне. - И куда оно тебя привело? – Джон чувствовал, что ворчит как старикан, и попытался сгладить впечатление – локтем в бок шикарного пальто. - Я заметил следы пребывания двух агрессивно настроенных мужчин в женской квартире и ушёл бы, если бы не ты. - Если б я не бросил тебя там? – ужаснулся Джон, срываясь в бездну вины за своё бестолковое доверие к... да, теперь уже точно бывшим сослуживцам.   - Если бы не знал, что ты вернёшься. И всё, что кэбби оставалось слышать до самой Бейкер-стрит, 221 – это отчаянные звуки поцелуев. На второй этаж понадобилось красться на цыпочках, чтобы не разбудить хозяйку. О, эта квартира была совсем другой. Тёмная, старинная, жилая. Все горизонтальные поверхности заставлены, завалены, засыпаны всячиной в организованном беспорядке, исключая лишь пол с персидским ковром, узкий кожаный диван и два кресла, точно ожидающие только их – Шерлока и Джона. За то время, что Шерлок запускал бойлер, Джон успел сориентироваться на кухне и спроворить чай с молоком, лавируя между гораздо более опасными и подозрительными субстанциями. Ну а после, разомлевшие от питательной влаги и нагретых ею губ, раздетые друг другом, они шагнули в ванну под очистительные струи воды. Шерлок стоял с закрытыми глазами в позе атланта, пока Джон священнодействовал над его телом, сходя с ума от совершенства линий, искажённых водяными змейками, от иномирной мягкости порозовевшей кожи под ладонями, от созвездий родинок на ней, от дорогого аромата геля для душа, такого гладкого, что, казалось, не смоется никогда. Волшебный тембр Шерлока угадывался даже в звуках тяжелеющего дыхания, и Джон до смерти захотел его услышать снова. А ещё он больше не мог отводить взгляд от элегантно, жутко и маняще искалеченных сосков. - Зачем?.. Джон почти неосязаемо пошатал металлическую гантельку, но этого было достаточно, чтобы Шерлок втянул живот на вдохе, поднимая грудные мышцы навстречу ласке. Тут же джонов нижний пресс защекотало нежным и упругим. - Сам видишь. Тело – просто транспорт. Так оно работает, хочу я или нет. - И ты сделал это, чтобы справляться с... подработкой, – упавшим голосом заключил Джон. - Да. Повезло, что моим первым клиентом оказался ты. - То есть ты – до этого – ни с кем? Невероятно! Невозможная удача; исключительное актёрское мастерство, – имел он в виду; но то ли тон капитана от волнения пересох, то ли чтение эмоций не являлось сильной стороной детектива. - Вообще ни с кем, если тебя это интересует, Джон, – замкнулся Шерлок. От этих слов, в новом свете напомнивших о сцене в другой квартире, внутри Джона поднялась волна гнева пополам с неконтролируемым возбуждением. На полочках у зеркала он видел хлоргексидин и заживляющую мазь для пирсинга. Но сначала – языком... Металл был таким же солоновато-горячим, как кожа, пружинил в ней и мелодично стукался о зубы. Шерлок извивался в объятиях, скользкий от воды и умягчающих молекул геля. Шальная голова, облепленная мокрыми кудрями, не находила себе места, словно он ловил губами что-то в воздухе, а от его стонов, то тихих и сладких, то почти болезненных и нутряных, переворачивалось сердце и сжимались яйца (или, может быть, наоборот), – как вдруг Шерлок вцепился в дельты Джона, оттолкнул его, не отпуская, и замер с закушенной губой. Внизу его член бесновался, метался, плясал – разбухший и блестящий, но без извержения. - Я не хотел кончить без тебя, – объяснил Шерлок, когда смог заговорить, привалившись к тёплой от воды облицовке стены. Джон ответил медленным, прочувствованным поцелуем. Он сложил махровое полотенце на бортике ванны, сел и посмотрел на Шерлока снизу вверх. - Я хочу в тебя. Очень. Но если ты... - Да. Шерлок опустился на колени, так что их губы сравнялись. Пальцы играли на члене Джона в одном ритме с диалогом языков. - Стой... ещё чуть-чуть, и тебе не достанется, – Джон с улыбкой удержал его запястье. - Тогда скажи, как ты меня хочешь. Ей-богу, не достанется, бесславнейше прольётся через край, даже если он скажет хоть слово этим вибрирующим полушёпотом. Военно-хирургическое самообладание Ватсона рвалось на лоскуты, но что-то да сумело подсказать. - В первый раз тебе лучше самому всё контролировать... Будет удобно, если ты сядешь верхом спиной ко мне. Пока Джон говорил, в его руках очутилась открытая бутылочка силиконовой смазки, а Шерлок широко расставил ноги по сторонам от его бёдер. После чего наклонился вперёд, уперев руки в стену, и Джону, смазывавшему в этот момент себя, пришлось оттянуть кое-что, принуждённо глубоко дыша.  Да есть ли в этом мужчине хоть одно место, чтобы не обкончаться по крайней мере сразу?! От начала ложбинки между ягодицами до крупных, тяжёлых яиц, на нём не было ни волоска. Только размытые зигзаги на бёдрах, как восточные узоры краской на воде, и всё так же мягко подстриженный пах. - Как?! – судя по манере речи, Джон успешно превращался в настоящего спартанца. - Триммер. Воск. Пинцет. – Шерлок по очереди прикоснулся к своему лобку, промежности и мошонке. - Пинцет? По одной волосинке?! Это же пытка! – спасибо, Шерлок, я нашёл, как сбросить возбуждение.  - Китайские императоры считали это изысканным способом ублажения. Правда, не в таких объёмах кряду. Воск – вот это пытка! Джон со стоном упал лицом в выстраданную красоту и не успокоился, вылизывая снизу доверху, пока Шерлок не запросил пощады. А ведь его ещё предстояло подготовить изнутри... Джон надавил Шерлоку на поясницу, прогибая для лучшего доступа к простате (за что, за что мне эти валы спинных мышц, эти ямочки под ними, эти стрелы ног), и ввёл первый умасленный палец. Ощущение было такое, будто пальцу делали минет. - А! – задохнулся Шерлок. - Тебе больно?! – Джон остановился, зацеловывая чёрточку под ягодицей. - Некритично... не отвлекайся, – скомандовал греховный баритон. Одна изящная ладонь отстала от стены и закружила по груди. Трепет и содрогания рябили теперь под кожей спины, ягодиц и вокруг пальца. Джон решил, что нужно срочно добавлять второй, иначе им опять не кончить вместе, и новый оргазм Шерлока будет уже не сухим. Пальцы без особенных усилий расходились «ножницами». В ясном осознании гибели по собственному умыслу Джон свёл их и подогнул книзу, где за жёсткими вратами мышечного кольца нежнела она, хорошая. - Джон!!!  С чувством прерванного минета, он резко вышел и потянул Шерлока на себя, за острые клинья квадрицепсов и приводящих возле паха. Джоново копьё стояло, мокрое от собственной смазки поверх силикона, так, что не нуждалось в руководстве. Шерлок взял его и осторожно навинтился до упора. По-балетному развёл колени, отчего сделался ЕЩЁ теснее, поднялся и снова опустился, раз, другой – и Джон кончил весь. Ладонями, что гладили работавшие мускулы; губами, обжигающими спину Шерлока; и каждым нервом, выступившим на поверхность кожи там, где та его касалась; и выплёскивающейся понизу душой.   Придерживаясь за бортик, он сполз на дно ванны – Шерлок, не соскочив, последовал за ним – и уже там, краем сознания боясь сломать, обхватил сочный крепкий стебель, чтобы в несколько обширных взмахов вырвать громкий крик из выгнутого шерлокова горла – такой же роскошный, как и его оргазмический залп. Несколько минут они стекали друг по другу, загнанно дыша и затихая. - Я боюсь, что ты сейчас исчезнешь, – пробормотал почти-сорокалетний просто-Ватсон. Ржавый штырь в груди зашевелился опять. Две крупных аристократических руки пожали его бёдра, сопровождаемые кратким сжатием невыразимого. - Не будь идиотом, Джон, – проурчало между лёгких, растворяя ржавчину. – Куда ж я без своего доктора?