Мы станем одним

Жёлтый карлик с усердием прогревал маленькую планету, населённую органикой. Воздух колебался и дрожал над поверхностью иссушенной земли. По безлюдной трассе, пролегающей по пустынному каменисто-песчаному рельефу, лишённому всякой растительности, катила ярко-жёлтая легковушка. Больше на дороге никого не было, но Бамблби не разгонялся, а непринуждённо подпевал песне в любимом плейлисте. За окном проплывали скалы, обточенные ветром до причудливой формы. Кулеры с шумом пропускали сухой плотный воздух. Горячий ветер нёс с собой запах нагретого бетона. И на многие мили вокруг — ни единой Искры. Никого, кто попросил бы убавить музыку. Притормозив, Бамблби сверился с прибором и свернул в сторону от трассы, поднимая после себя облака приставучей пыли. В процессоре крутились самые разные мысли. Беззаботная болтовня с Сари обо всём на свете, вчерашнее горячее обсуждение, чем бы заняться в выходной. Сари настаивала на парке аттракционов, Бамблби же заинтересовался игровым клубом. События сегодняшнего солярного цикла. Несерьёзная перепалка с Проулом. Пойманный прямо на улице маркета воришка сладостей. Наконец легковушка остановилась у начала расщелины каньона, расколовшего скалу надвое. Детали с характерным звуком пришли в движение — и спустя наноклик голубая оптика с интересом уставилась на открывшийся вид. Не то чтобы автоботский разведчик увлекался созерцанием органической природы, но неожиданный островок зелени посреди незатейливого пейзажа голых камней не мог не привлекать внимание. Свет, проходивший сквозь кроны статных деревьев, вырисовывал на траве движущиеся узоры. Солнце весело играло на гладкой броне. Золотой отблеск отразился в паре кроваво-красных линз, неотрывно наблюдающих за ботом. Искра наблюдателя запульсировала с двойной силой. Алые окуляры расширились, а через миг плотоядно прищурились. В оптике Бамблби заплясали весёлые искорки, он рассмеялся: — Надо было Прайму Проула сюда отправлять. Наш ниндзя пришёл бы в восторг от этого места! — и сразу же посерьёзнел, сосредотачиваясь. — Так, осколок Оллспарка в этом секторе. Он двинулся вглубь каньона, где скалы сходились узким клином, внимательно глядя по сторонам. Дошёл до середины и вдруг остановился, поняв неладное: со связью происходило шарк знает что. — Что с сигналом? База, меня слышно? — бот несильно постучал пальцем по комлинку. — Как будто глушилку включили… Шлак. Глушилка ведь саму себя не включит. Логические цепи услужливо вывели простой вывод: он здесь не один. Земля с гулом дрогнула под приземлившимся тяжёлым корпусом. Бамблби развернулся — в нескольких шагах от него стоял Блитцвинг, перекрыв единственный доступный колёсному выход. Бот встретился взглядом с чёрной лицевой. «Самый неадекватный из его личностей», — вспомнил он рассказы курсантов из ЭлитГарда. Десептикон коснулся закрытого отделения на поясе, подтверждая подозрения: он добрался до осколка первым. А потом как будто ждал, когда появится кто-то из Автоботов. К чему? Рэндом ощерился. — А ты, Айси, говорил, что задерживаться бессмысленно. Мегатрон не запрещает веселиться во время заданий! Бамблби без раздумий активировал стингеры. Оба сорвались с мест. Блитцвинг оказался неожиданно проворен для своих габаритов. Казалось, он даже не собирался серьёзно подходить к ситуации, не использовал пушки за спиной, уворачивался от электрических разрядов, не позволял проскочить к открытому концу каньона, словно игрался с заведомо проигравшей добычей. Дистанция между Автоботом и Десептиконом постепенно, но неумолимо сокращалась. Бамблби атаковал, пятился, с досадой отмечая, что его загоняют в тупик. Кроваво-красные линзы не упускали ни одного движения пластичного стройного корпуса, с жадной цепкостью считывали малейшие перемены в мимике на хорошеньком фейсплейте. С самого момента, когда Рэндом впервые увидел это голубоокое очарование в золотой обшивке, его образ не выходил из мыслей. Озорной автоботский разведчик совсем не походил на грозных вооружённых до самых дент Десептиконов. Особую яркость образы обретали ночью, перед уходом на подзарядку, с каждым разом уходя во всё более откровенное русло. Так продолжалось уже… четыре декацикла? Всё верно, хронометр бесстрастно показывал, что с первой мысли о миниботе прошло чуть больше земного месяца. Критически малый срок для разгорания настоящих чувств, сказал бы зануда Айси. Сущий бред, ёмко выразился бы Хот. Плевать, что скажут другие «я», думал Рэндом. — Не боишься, что фейс от такого оскала треснет? — бойко выкрикнул Бамблби, раздразнивая противника, пытаясь вывести его из себя. Ответом на колкость был смех. У Автобота прелестный голос. Молодой и звонкий. Скверный характер делал его ещё более интересной добычей. Рэндом провёл кончиком глоссы по краям острых дент, мысленно зафиксировал ещё одну цель: увидеть весь спектр чистых эмоций малыша. Его спокойное молчание. Его восторг. Его удивление. Его печаль. Его ужас. Разделить их с ним. Быть рядом всё это время. Между ними остались считанные шаги. Блитцвинг резко подался вперёд, сокращая остаток дистанции, сбивая бота с ног и прижимая к земле. — Я победил! — засмеялся он, без усилия удерживая бьющегося под ним колёсного, и принялся беззастенчиво разглядывать добычу, подмечая малейшие детали. Широко раскрытые окуляры, в которых смешались враждебность и страх. Неосознанно оскаленные денты. Гул кулеров миниатюрной вентсистемы. Напряжённые энергополя. «Вблизи ты ещё лучше!» — дружелюбная улыбка Рэндома больше напоминала звериный оскал. Бамблби вздрогнул и отдёрнул шлем, когда кончики когтей коснулись чувствительного металла лицевой. Заметив реакцию, кон перевернул кисть и с неожиданной осторожностью провёл по щеке согнутыми фалангами. Столь же аккуратно Бамблби касался хрупкой органической Сари. Он замер, стараясь отыскать ответ на странные действия в мимике Блитцвинга. Наткнулся на взгляд красной оптики: увлечённость, интерес. И что-то ещё, заставляющее Искру нервно учащать ритм. Ранее сведённые оптограни взлетели, и без того огромные окуляры раскрылись ещё шире. К враждебности и страху добавилось изумление. Бамблби вдруг чётко понял: появления других личностей ждать не стоит. Даже если Айс или Хотхэд возьмут контроль — в любом случае Автобота не ждало ничего хорошего. Рэндом порывисто наклонился к угловатой нагрудной, обеими руками перехватив бота под талию. Бамблби вскинул освобождённые манипуляторы, намереваясь оттолкнуть. Но в последний момент ладони просто легли на чужой шлем — неизвестно, как отреагировал бы на активное сопротивление безумец, являющийся для него смертельным врагом. Рэндом истолковал жест по-своему и крепче стиснул объятия, потёршись щекой о чесплейт и издав блаженный стон, который больше подошёл бы к долгожданной встрече, поглощению вкусного лакомства, к предвкушению коннекта или самому коннекту, — но не к данной ситуации. Возможно, сумасшедший представлял, каков маленький разведчик на вкус или как звучат его крики на пределе возможностей вокодера. Бамблби внутренне содрогнулся от страшных мыслей и зажмурился, пытаясь прогнать их. Он слышал байки об этом Десептиконе. Слышал, что тот вытворял с Автоботами, особенно его безумная часть. Слышал о прихоти поедать врагов живыми, пока пульсирует их Искра. И сейчас он наедине с этим монстром, с заблокированным комлинком, сжатый в кольце его рук. В аудио всё ещё стоял звон от непривычной тишины после недавнего выжимания всех возможностей из корпуса. Постепенно возвращался дар речи. — Т-ты что делаешь? — глупый вопрос нарушил опустившуюся на каньон тишину, с перепугу голос звучал охрипло. Блитцвинг резко вскинул голову, одаривая Бамблби долгим взглядом, без единого слова. Не смотря на жару, внутри всё похолодело. Страх вязким льдом пропитывал и наполнял внутренние системы. Отвратительное предчувствие только усилилось, когда Рэндом широко улыбнулся, демонстрируя ряд дент, которыми без труда можно было отхватить кусок брони. Процессор мгновенно выдал ассоциацию: свежий разрез от аудио до аудио. Вместо ответа кон одним движением затащил бота на свои бёдра, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что тот протечёт сквозь пальцы и исчезнет. — Помнишь нашу первую встречу? Я только прибыл на эту планету… — Блитцвинг помолчал, всматриваясь в расширенную оптику Бамблби, словно старался разглядеть в ней образы стычки, случившейся четыре декацикла назад. — Увидел тебя — и теперь ты не выходишь из моего процессора. Твой фейсплейт, твой голос, твои движения… — он прервался и выдохнул с дрожью в голосе, словно до сих пор не верил в происходящее: — Наконец-то мы одни! Бамблби переваривал услышанное, когда когтистая ладонь погладила его по спине. Эмоциональный отклик не заставил себя ждать — то было отторжение. — Отпусти, — он заёрзал в стальных тисках. — Нет, — твёрдо, даже резко отрезал Рэндом. Поглаживающая спину ладонь сместилась на талию, не позволяя отстраниться. В комлинке стояла мёртвая тишина. Блитцвинг был настроен серьёзно, не давая шанса на реванш. Рука, в сравнении с которой насильно удерживаемая на коленях гиганта фигурка казалась карикатурно маленькой, прошлась по напряжённому корпусу от шлема до низа спины, пересчитала стыки брони, огладила и стиснула узкий зад, оставляя следы когтей на отполированной поверхности. Мощные кулеры заработали громче. Рэндом, до неприличия не скрывая удовольствия, наслаждался полями Бамблби, такими же чувствительными, как сам минибот, передающими всю яркую гамму испытываемых оным эмоций. И по чуткому восприятию безжалостно били эмоции самого кона: ненормальный восторг, маниакальное восхищение, граничащее с одержимостью желание. Бамблби коротко взвыл. Сковывавшее оцепенение мигом спало, он остервенело забился в хватке. Протесты в его словах перемешивались с руганью — это всё, что он мог в тисках рук, беспощадно уничтожающих его достоинство. Эмоции, излучаемые Блитцвингом, были такими насыщенными, что казались осязаемыми. К ним добавилась физически давящая решимость. И предвкушение. Быстрее, чем Бамблби смог отреагировать, его развернули спиной и снова прижали к себе, оставляя ещё меньше шансов на плодородное сопротивление. Яркая помесь чистого страха и искренней враждебности вводила в экстаз. До этой встречи, наедине, фейс к фейсу, для Рэндома минибот был чем-то прекрасным и недостижимым. Благодаря яркой обшивке родилась ассоциация со светилом. Его маленькое голубоокое солнышко. Желание обладать им было неправильным. И неумолимым. В этот день далёкое солнышко обрело материальность. Прямо сейчас оно трепыхалось и билось в его руках. Вблизи ещё более чудесное и очаровательное. Бамблби в очередной раз рванулся. Ему удалось сползти с бёдер Блитцвинга, но не вырваться из его рук. Теперь он сам стоял на коленях. Рэндом хихикнул и подался вперёд, вынуждая нагнуться сильнее, окончательно подминая под себя, перехватил поперёк живота, не позволяя сдвинуться с места. Глосса собрала прошибший бота хладагент с шейных магистралей. Хотелось вечно касаться гладкой обшивки, ощущать дрожащие энергополя, вкус, слушать голос. Он желал его. Целиком. Без остатка. С фарами. И ботик будет его. Его. Его! Весь. Одна из ладоней миновала низ брюшной пластины, когти сжались на промежности. Кон ткнулся лицевой в макушку бота, оптика зацепилась за выделяющийся на округлом шлеме элемент, мигом спустя денты сомкнулись чувствительном роге, надёжно пресекая попытки отбиться. Пальцы, до этого растиравший паховый щиток, подцепили его, вскрывая интерфейсные системы. Бамблби бессильно взвыл. Протесты и ругань всё сильнее вытесняли мольбы не делать задуманное. Неожиданно Рэндом замер. Бамблби засёк входящий сигнал, а нанокликом позже всей своей восприимчивостью ощутил смену настроения кона. Крайнее недовольство, граничащее с яростью. Кто бы ни связался с сумасшедшим — минибот обшивкой ощутил желание прикончить помешавшего. И вдруг понял, что его больше не держат. В одно мгновение он оказался на супинаторах, попятился от кона, запутался в ногах и грохнулся на зад, не спуская с выпрямившегося Блитцвинга полных ужаса окуляров. Рэндом раздражённым жестом прервал связь, обернулся и продемонстрировал самое дружелюбное выражение. — Сейчас мне нужно лететь. Ведь повелитель ждёт! — фраза была сказана почти приятельским тоном. — Но мы ещё обязательно встретимся… Бамблби, — имя было произнесено медленно, чуть ли не по отдельным звукам. Оставшись в одиночестве, минибот не сразу пошевелился. В голове эхом отдавались последние слова Блитцвинга. Они не звучали, как бред умалишённого. Парализующее оцепенение и шок отступали, позволяя ужасу в полной мере охватить маленького разведчика. Он судорожно принялся перебирать частоты, чтобы связаться с базой.