Мы станем одним

Бамблби тщетно озирался по сторонам в полной темноте, пытаясь понять, что происходит. Фары отказывались работать. Малейший шорох отражался от стен. Огромное пустое помещение давило. Противные склизкие щупальца тревоги вкрадчиво оплетали внутренние системы. Откуда-то из глубины строения донёсся молодой голос: — Би! Уже начал думать, что ты побоялся прийти сюда в такое время. При звуке голоса холодные щупальца ослабили хватку, но до конца не убрались. Минибот медленно направился в сторону говорившего. Эхо многократно усиливало осторожные шаги. — Смелее! — рассмеялся слабо проступивший из темноты широкоплечий силуэт. — Монстры здесь не водятся, уже проверял. Ну или увидели меня и попрятались. Процессор озарила догадка: старый заброшенный склад на окраине родного города. Любимое место многих местных спарков-сорвиголов. В том числе и его друга — меха ненамного старше его самого. Реже здесь появлялись влюблённые пары — но «голубки», как их называл Бамблби, чаще предпочитали более романтичные места. — Зачем ты позвал меня сюда? — спросил он в темноту. Собеседник промычал что-то нечленораздельное и, судя по звукам, поскрёб пальцами шлем. — Это может быть нашей последней встречей, дружище, — ответила тьма. — Видишь ли, вчера я принял самое важное за свой актив решение. Ты ведь как-то заходил ко мне. Ты ещё тогда моему дани помог с перестановкой. Видел, что живём мы, ну, небогато… Бамблби напряжённо вглядывался в пространство перед собой. Говоривший, казалось, стоял прямо перед ним. Но голос звучал будто из пустоты. Даже свечения окуляров не было. — Я решил поступить в Академию Элитной Гвардии. Знаешь, какое у них жалование? Ого-го! — Ты-то откуда об их жаловании знаешь? — спросил Бамблби, испытывая странное ощущение: словно просматриваешь очень реалистичную видеозапись с собственным участием, где все действия и реплики заранее предопределены. — От приятеля. Он там служит. Рассказал о решении альфам — те разволновались. Конечно, в войну туда идти опасно. Но ты же меня знаешь: я всё сделаю по-своему. Хочу обеспечить альфам и младшей сестрёнке хороший актив. Только вот, если честно, немного страшно, — голос выдал улыбку, а затем понизился до шёпота. — Тот приятель рассказывал и о Десептиконах тоже. Мегатрона и Старскрима знают даже спарки. Но мне запомнился ещё один. Вот уж с кем я не хотел бы встретиться фейс к фейсу. Частый фигурант баек и даже страшилок. Полный псих, даже на фоне других Десептиконов. — Да ну? — Бамблби скептически выгнул оптогрань. — Шлак, правда, разберёт, что из того, что о нём говорят, выдумки, а что реально. — Я думаю, что твой приятель — большой фантазёр. Не может такого быть, чтобы один мех был… — Бамблби принялся загибать пальцы, — и хладнокровным стратегом, и беспощадным убийцей, и каннибалом, да ещё и гимн Десептиконов на поле боя исполнял. Как по мне, этого Блитцвинга сильно приукрасили. Он обычный мех. Не нужно его бояться, достаточно… — он вскинул манипулятор со сложенными пистолетиком пальцами, но «оружие» так и не сделало «паф», застыв вместе со стрелком. Снаружи окончательно стемнело. Активировалось освещение города. Малая часть света проникла сквозь пролом в крыше заброшенного склада. Бамблби наконец смог полноценно различить фигуру собеседника. Даже в положении сидя мех был выше Автобота. Одним видом заявлявшее о физической мощи сложение. Пара пушек за спиной. Бамблби попятился, лихорадочно вспоминая расположение выхода. В темноте вспыхнула пара красных окуляров. Тьму под ними разрезал широкий оскал. Минибот бросился к выходу. За спиной стояла тишина. Он едва успел затормозить перед дверью. Наглухо запертой огромной тяжёлой дверью. По складу разнеслись удары кулаков о толстое железо и крики о помощи, эхом усиленные и превращённые в оглушительную какофонию. Крик застрял в вокодере, когда когтистая ладонь сжала шлем, неумолимо оттаскивая обратно в непроглядную тьму. Бамблби бестолково замахал руками, чувствуя, как его захлёстывает лишающий разума ужас. Запоздало, барахтаясь в страшных объятиях, бот заметил, что тьма вокруг стала менее густой, позволяя разглядеть творящееся вокруг. Разбросанные корпуса друзей. Поверженные неподвижные корпуса. Новая попытка вывернуться из хватки. Его сжали крепче, потянули назад, денты впились глубоко в спину, вырывая большой кусок. Не слыша собственного крика, Бамблби бешено рванулся. И едва не свалился с платформы. 2:47 — услужливо сообщал хронометр. Ещё не отойдя от офлайна, Бамблби вскочил, метнулся к двери личного отсека, убедился, что она заперта изнутри. Просканировал территорию базы на наличие сторонних энергосигналов. В соседнем отсеке мирно подзаряжался Балкхэд. Чуть дальше, ближе к центру базы, находился отсек Оптимуса, командир тоже отдыхал. Со стороны медотсека улавливался сигнал Рэтчета — медик снова засиделся допоздна. Дальше всех чувствовалась ровная, едва ощутимая энергия погрузившегося в медитацию Проула. Единственным звуком, нарушавшим сонную тишину базы Автоботов, был убаюкивающе-монотонный шум работающей вентиляции. Бамблби устало повалился обратно на платформу и долго глядел в потолок, не в силах снова уйти в офлайн. Закрыл окуляры ладонью. Долгое время не шевелился. Не первый раз он включался посреди ночи из-за разыгравшегося подсознания. Богатое воображение юнглинга в сочетании с недостатком заряда ситуацию лучше не делало. До миссии в каньоне Блитцвинг был для него, грубо выражаясь, болтом с Немезиса. Персонажем приукрашенных баек. Пару раз бот видел его во время стычек. На несколько нанокликов, издалека. Трёхлицый производил впечатление того ещё девианта, но он был таким же Десептиконом, как Саундвейв или Арахния. После произошедшего в каньоне Бамблби прокрутил в памяти упомянутый Рэндомом отрезок — их первую встречу в одном из сражений. Тогда бот едва задержал взгляд на трёхрежимнике. Не придал значения вожделенному взгляду, будто тот хотел сожрать его прямо там. С фарами… После возвращения из каньона впечатлительный и эмоциональный разведчик ходил как в воду опущенный. Убедил команду, что расстроен из-за провала задания. Надолго задержался в очистительном отсеке, стараясь смыть сальный взгляд, прикосновения когтей, липкое отвращение. Старался вести себя как ни в чем ни бывало. Ровно после объявления отбоя накатил страх. В процессоре лихорадочно метались обрывки мыслей: об обещании Блитцвинга, о вероятности выполнения этого обещания, о безопасности — базы, друзей, себя. Метались, не находили разрешения, давили. Гонщик, обычно в одиночку за пятерых издающий шум на всю базу, вдруг притих. На все попытки узнать, в чём дело, уходил от разговора, закрывался в своём отсеке, в котором до этого оставался только на время отбоя, и то не всегда. Пытался заниматься тем, что раньше затягивало по самые антенны, но ни приставка, ни словесные дуэли с Проулом, ни игры на территории и во дворе базы с Сари и Балкхэдом не помогали избавиться от липкого ощущения неизбежной беды. — Бамблби, пожалуйста, открой. Несколько секунд паузы. Стук в дверь отсека повторился. Нехотя Бамблби встал и поплёлся к двери. На пороге стоял Оптимус. Минибот отошёл в сторону, пропуская посетителя. Тот прошёл внутрь, закрыл за собой дверь и предложил подчинённому присесть рядом. Резкие перемены в поведении непоседливого говорливого озорника всерьёз обеспокоили остальных. Все боты в команде разные, но едины, словно части механизма. Настроение отдельных частей механизма — залог работы машины в целом. Если одного что-то тревожит, остальные должны подать манипулятор помощи. Лидер — в первую очередь. В памяти неумолимо всплывали яркие кадры, от которых системы тяжелели и сжимались. — Только никому не рассказывай. Босс-боту можно доверять. Ты жив. Ты цел. Ты здесь, с нами. Наша база скрыта от радаров Десептиконов, они не найдут её. Как лидер, разрешаю пока не выходить на задания. И, как друг, добавлю, что ты можешь рассчитывать на любого из нас. Минибот ответил не сразу, но губы медленно растягивались в улыбке. — Я же на базе от скуки в стазис уйду, — он впервые за разговор поднял оптику. — И, босс-бот, передай всем: пусть будут осторожны. Очень осторожны. Бамблби наконец отнял ладонь от лицевой, ещё с клик глядел в потолок. Поднялся с платформы. Выход на крышу находился через пару коридоров от его отсека. Ни на миг не засыпающий мегаполис перемигивался огнями транспортных фар, света в домах, фонарей, иллюминации. «Когда я в последний раз покидал базу в одиночку? Забыл уже, каково это: почувствовать себя в безопасности и полностью расслабиться». Отойдя от выхода на крышу, бот невольно поднял голову, всматриваясь в небо. «База — безопасное место. Так говорит босс-бот. Так подтверждает Рэтчет. Так твердят мои собственные логические цепи. А в блоках памяти крепко засело обещание того сумасшедшего…» Город светился, перемигивался… Огни отражались в оптике стоявшего на крыше гонщика, выражение лицевой постепенно изменялось, а пальцы сжимались в кулаки. «Он хотел меня напугать. Хотел, чтобы я боялся… Не дождётся. Бесстрашному Автоботу с хорошими друзьями не пристало трястись от страха». Тянулись декациклы. Проходили звёздные циклы. Летели ворны. По-семейному тёплая атмосфера в команде растапливала, плавила и сжигала наводящие жуть воспоминания. К озорному миниботу вернулась бойкость и непоседливость, в оптике снова горел лукавый огонёк. С тех пор Бамблби видел Блитцвинга всего раз. Айса. Издалека. В наручниках. Тот даже не обратил на него внимания. Дела Автоботов шли в гору. На Земле. На Кибертроне. Война с Десептиконами подходила к концу. Автоботы из команды Оптимуса Прайма были представлены к награде. Бамблби возбуждённо расхаживал взад-вперёд по залу, активно жестикулируя. — Вот победим последнего Десептикона — и сполна насладимся спокойным активом. Представляете, мне одобрили заявку на возобновление обучения в академии ЭлитГарда! Я точно стану лучшим выпускником за последние ворны! Вот бы Сари меня сейчас видела… — гонщик остановился посреди комнаты, коснулся медали на нагрудной, его улыбка поблёкла. — Ты не дашь там заскучать — в этом никаких сомнений, — подал голос Проул, сложив манипуляторы на груди. Если бы этот момент наблюдал кто-нибудь посторонний, то решил бы, что ниндзя утомлён нескончаемым потоком слов — в последнее время юный разведчик и правда всё чаще заговаривал о планах на свой только начинающийся актив. Но сторонний наблюдатель не заметил бы мягкой улыбки на самых уголках губ чёрно-золотого меха. — Сколько приключений будет… Эй, приятель, не хочешь со мной? Балкхэд отвлёкся от нового набора для рисования, встретился с горящей энтузиазмом оптикой. — Нет, Бамблби, — здоровяк покачал шлемом. — Я всем доволен, так что здесь без меня. Отказ не расстроил минибота, он повернулся к остальным. — Ребята, у кого какие планы на будущее? — В госпиталях ещё полно тех, кому нужна моя помощь. Проул посерьёзнел, но ничего не произнёс. — Наши пути скоро разойдутся, — сказал Оптимус, не обращаясь ни к кому конкретно, но глядя на Бамблби. Минибот помолчал несколько нанокликов, затем произнёс: — Я никогда не забуду вас. Клянусь, — он поднял правый манипулятор, а затем добавил заговорщическим тоном: — Но по выходным всё равно будем видеться. Хотя бы по видеосвязи. Автоботы были уверены, что войне, длившейся миллионы звёздных циклов, скоро будет положен конец. Никто не знал, сколько на самом деле формеров преданны Мегатрону. Отлично обученных формеров, которым не нужен пошаговый контроль для достижения ошеломляюще эффективных результатов. Идеальных воинов и захватчиков. Нападение застало всех врасплох. Отлично организованное нападение. Никем не ожидаемое нападение. Первой целью был Каон. Заключённые Десептиконы, в том числе Мегатрон, оказались на свободе. Следующая атака, почти в то же время, потрясла мирно спящий Иакон. Внезапно вспыхнувшее сражение, словно пожар на далёкой органической планете, с каждым циклом пожирало всё больше жизней. Кроме навыков боя у явившихся неведомо откуда конов была одержимая ненависть к Автоботам, заставлявшая сражаться с шарктиконьей яростью, даже при повреждении большей части корпуса. Автоботы, в прошлом состоявшие в команде Оптимуса Прайма, не остались в стороне. Как курсант, метящий на первое место в выпуске, Бамблби рвался в первые ряды. Один из лучших обучающихся Академии Элитной Гвардии был ловким и сообразительным бойцом. Он сражался за свои планы, за свои мечты, за будущие приключения, за мирную жизнь — свою и друзей. Но даже самый отменный и целеустремлённый боец уязвим перед ударом тяжёлой секирой в брюшные системы, защищённые лишь тонкими пластинами брони. Сознание упрямо ускользало сквозь скрюченные пальцы, не давая поймать себя. Процессор в хаотичном порядке выуживал из накопителей события последних циклов. Тёплый энергон хлынул из глубоко разрубленного живота, с плеском, словно водопад, полился на землю. Стремительно слабеющий корпус по инерции ещё продолжал манёвр, которому не суждено было завершиться, становился лёгким и очень слабым. Поватневшие ноги подогнулись. Бамблби повалился на покрытые маслянистой жидкостью ещё тёплые останки обезглавленного корпуса фемки, скрючился, словно едва прошедшая активацию бета. До отключающихся аудиодатчиков долетел клич: — Пока все не будут едины!

…

Гигантских габаритов Десептикон, вооружённый не менее гигантской секирой, отсёк его от остальных. Широко размахивая оружием, словно оно было игрушечным, он теснил бота, загоняя в узкую улицу, где не будет места для манёвра. За мощным корпусом мелькнула тонкая фемская фигура, в пелене едкого дыма цвет обшивки казался грязно-персиковым. Сквозь канонаду выстрелов и взрывов прорвался её голос в комлинке: — Бамблби! Я отвлеку, а ты бей. Мы уже делали так, на тренировке. Тренировка… Бот не удержался от улыбки, щеки невольно вспыхнули. Да, они действительно уже делали так, когда курсантов разделяли на две команды. Тогда они таким же образом одолели противника, размером превосходящего их обоих. Тогда он решил испытать удачу, толкнул фем в укрытие, прочь от огня. Времени было мало, он сбивчиво затараторил что-то изумлённой фем. Тонкие пальцы сжали щеки, не давая двинуться. Над импровизированным полем боя зазвенел заливистый смех. — Оригинальное признание! Мне нужно подумать… — кокетливый тон и взгляд не оставили сомнений: чувства взаимны. Громила успел проследить за взглядом Бамблби, резко развернулся. Секира с низким свистом помчалась по широкой дуге.

…

Жилой корпус академии. Время отбоя. Вой сирены выгнал молодых мехов и фем из казарм. Заторможенные, они метались по территории, стекались к месту объявленного сбора, проверяли работоспособность оружия и оборудования. Бамблби с трудом протолкнулся сквозь возбуждённую толпу, выискивая взглядом персиковый цвет. Гул суеты заглушил голос Сентинела: — С этого момента вы больше не курсанты, а солдаты. Десептиконы настроены решительно. Этот бой может оказаться решающим. Врать не буду: вернутся не все, многие полягут. Если хотите действительно оставить своё имя в истории — не лезьте под выстрелы!

…

Оптику на долю наноклика слепит фейерверк искр, шлем персикового цвета взлетает высоко в воздух, за ним тянется длинный шлейф лиловой жидкости. Боль мгновенно обращается в ярость, захлёстывает, происходящее кажется нереальным. Минибот заходит гиганту за спину. Тот, не останавливаясь, поворачивается на супинаторах. Широкое лезвие размытой полосой проходит поперёк живота. В первый миг боль не чувствуется. Мутнеющая голубая оптика останавливается на лезвии. За оружием, словно в режиме слоу мо, тянутся лиловые капли. Аудиодатчики словно забивает глиной. На губах проступает вкус магистрального энергона. Бот валится на некогда персиковый обезглавленный корпус. Ухмыляющийся фейс Десептикона плывёт, деформируется, погружается во тьму. Боль не чувствовалась. Вернее, она существовала где-то на фоне. Попытка включить оптику окончилась неудачей. Половина систем вопила о критических ошибках. В процессор ввинчивался раздражающий низкий шум. Обонятельные сенсоры различили запах нагретого металла. Бамблби попробовал пошевелиться, но его твёрдо удержали на месте. Раздражающий шум на миг стал громче, приобретя строгий повелительный оттенок. Каким-то чудом миниботу удалось откалибровать аудио. Шум превратился в смягчившийся голос Рэтчета. — Тише, малыш. Заторможенному от потери энергона процессору потребовался наноклик, чтобы понять источник запаха: медик спаивал его повреждения. С другой стороны раздался знакомый бас: — Мы рядом, приятель. Сил настроить оптику не было. Бамблби слепо, очень медленно поднял манипулятор. Что-то огромное с гигантской осторожностью взяло его ладонь. — Просто удивительно, что нас посадили в одну камеру, — вновь подал голос Балкхэд. — Где сейчас босс-бот и Проул… Рэтчет коротко коснулся лба минибота. — Отдыхай, тебе нужны силы для регенерации. Бамблби послушно позволил себе погрузиться в подобие дремоты. Без симуляций, рождённых измученным процессором. Просто глухая тьма. Неловко балансируя между топким офлайном и зыбкой реальностью, он запомнил удары, грохот, дрожь пола. Снова беспамятство. Мерная качка. Его куда-то несли. Словно из-под толщи воды он услышал, как закрывается дверь. Качка прекратилась, его бережно опустили. Чьи-то пальцы огладили щеку, контур подбородка. Сознание лениво прояснялось. Одновременно с возвращением чёткости мыслей накрывало чувство тревоги. Смутно-знакомый голос шепнул прямо в аудио: — Теперь нам не помешают быть вместе.