Мы станем одним

— Жук. Ты где? Покажись. Бамблби повернул голову на голос. Не звонкий весёлый тенор — грубоватый баритон. Вместо привычного скалящегося фейса он встретился с горящим визором. С этой личностью он старался не связываться вообще — ему хватало эмоциональных всплесков Рэндома, утягивающих за собой, словно воронка. До сих пор и сам Хотхэд благополучно игнорировал его. Что ему понадобилось сегодня? — Стоять. Одновременно с кратким приказом сильные манипуляторы пригвоздили его к стене, пресекая попытку улизнуть. Паховая пластина, оказавшаяся прямо на уровне лицевой, ушла в пазы, выпуская напряжённый коннектор. Бамблби ощутил запах масла, трансфлюида. И чего-то ещё. Прочно ассоциирующегося с дрожью и невыносимой болью. — Ты всё время прикидывался мебелью, и я не обращал на тебя внимания. Но сегодня у меня был трудный день, а Рэндом много болтал, что здорово расслабляется с тобой. И меня заело любопытство. Покажи, за что псих тебя выбрал. Бамблби стряхнул ступор страха, попытался вывернуться. Блитцвинг не позволил ему и с места сдвинуться, почти до боли вжимая в стену. — Давай же, мне интересно, чем ты ему так понравился, — голос понизился до нетерпеливого рыка, с ноткой сальной издёвки Хот добавил: — Не стесняйся. Ремонтом Автоботов не занимаются. Если продолжить упрямиться, всё может окончиться тем, что его попросту заменят. При должном авторитете или наглости это нетрудно. Если сейчас он удовлетворит Блитцвинга ртом, искалеченные системы успеют хоть немного восстановиться. Бамблби покорно открыл рот, наклонил голову, провёл языком по оголовку. Борясь с отвращением и стараясь игнорировать привкус масла, припал губами. Обвёл кончиком глоссы отверстие в центре наконечника, провёл по нижней части оголовка, по чувствительному стыку. С непристойным влажным звуком вобрал первые сегменты, принялся активно двигать головой вперёд-назад. — Это всё? Возьми полностью, — приказ прозвучал раздражённо, Блитцвинг двинул бёдрами. Минибот смог взять болт едва наполовину, поперхнулся и отстранился, закашлявшись. От губ протянулась трясущаяся нить вязкой жидкости. Он поспешно принялся помогать руками, однако его кисти перехватили. — Никуда не пойдёт. Жёсткий бескомпромиссный тон. Приговор. Стараясь устоять на подгибающихся ногах, Бамблби попытался вырваться, оттолкнуть кона. После долгого бездвижия шарниры слушались неохотно. Тыльная сторона вскинутой руки шлёпнула по болту. Блитцвинг несдержанно приложил бота о стену, подтянул повыше, заставил поднять голову. Гонщик, некогда полный жизни и амбиций, воспринимавший актив, как большое приключение, теперь походил на загнанного зверя — помятый, измученный, озлобленный. В окулярах — страх, смешанный с искренней ненавистью. — Шлак, Рэндом падок на милые личики. Да и мне нравится твой смазливый фейс. Полный враждебности смазливый фейс. Его потащили его к платформе, повалили, бесцеремонным движением развели бёдра. Минибот попытался прикрыться в порыве иррационального стыда. Кон отвёл его руки, взглядом критически оценивая вывернутые наружу стенки портовой системы. Приставил оголовок к надорванному от частых и продолжительных коннектов входу. Бамблби с громким протестом взвился, почти вырываясь. Его с раздражением поймали за шлем и нещадно впечатали в поверхность платформы, опрокинув навзничь. Маленькие манипуляторы с яростью вцепились в руку Блитцвинга. Ещё один удар затылком выбил из онлайна. Миг милосердной тьмы — и реальность снова обрушилась на сознание, перекашиваясь и крошась под действием ужаса и лишающей разума боли. Игнорируя раздирающий крик, Блитцвинг одним движением впихнул болт почти наполовину. Развёл колени бота шире, прижал к его же плечам, под прямым углом вогнал насадку до конца. Вытесненный воздух вышел с характерным звуком. Мощный разряд, последовавший сразу за подключением, заставил выгнуться дугой в конвульсивном припадке. Переполненные внутренности скрутила судорога, находя высвобождение в новом мучительном вопле. С каждым толчком бот захлёбывался криком и сбитым циклом вентиляции, мольбы хотя бы переменить позу превращались в бессвязные обрывки слов. — Замолкни уже! Сильный точный удар — вокодер издал короткий искажённый помехами писк и замолк. Хотхэд развернул Бамблби спиной, вжал лицевой в платформу и продолжил вколачиваться, не сбавляя напора. Бот всё ещё пытался умолять прекратить пытку, перерастающую в казнь, ещё не понимая, что у него больше нет голоса. Воздух наполнял запах сожжённой проводки и специфический запах магистрального энергона. Тёплая жидкость текла по бёдрам, обильно капала с паха. Казавшиеся оглушительными удары металла о металл звучали всё дальше. Ранее учащённая пульсация Искры не чувствовалась вовсе. Дрожащие очертания отсека погружались в туман. Бамблби с облегчением провалился в темноту. — Вы улетаете завтра? Маленькое органическое существо, ростом едва достающее миниботу до середины бедра, глядело на него, высоко задрав голову. Кожу по уголкам карих окуляров прорезали сеточки морщинок. В паре смешных рыжих пучков на голове виднелись серебристые пряди. — Да, Сари, — губы произнесли незнакомое имя, бот протянул органике раскрытую ладонь, та взялась за мизинец. — Мне тоже грустно, но мы не можем навсегда остаться на Земле. — Я, как и все, привык к этой планете, к людям, особенно к тебе, — проговорил другой бот, рост и благородная осанка выдавали в нём лидера. — Но нужно со всей серьёзностью отнестись к Десептиконам. Пора положить конец этой войне. Рядом появился грузный мех, явно чем-то недовольный. — Говоря о серьёзности, — ворчливым тоном начал он. — Мегацикл назад я поручал паре молодых ботов собрать всё необходимое для отлёта, — он обвёл манипуляторами помещение, в котором стоял сущий беспорядок. — Извиняюсь, виноват, — смущённо подал голос здоровяк, стоявший ближе всех к миниботу, и виновато поскрёб шлем. — Я отвлёк Бамблби и отвлёкся сам. — Мы оба виноваты, Балки. Оба. Оба не хотим улетать и несознательно пытаемся задержаться подольше, ну и… — минибот повторил жест грузного бота. — Жаль расставаться с такой поразительной планетой, — по другую сторону от минибота остановился мех ненамного выше его самого. В ярком искусственном свете блеснул остроконечный визор. Белковая часто-часто заморгала, затем бросилась к миниботу, обнимая его бедро. Тот опустился, символически касаясь её спины в ответ. — Пообещайте, что никогда не забудете меня, — странным голосом попросила она. — Вы за эти годы стали для меня настоящей семьёй. — Семьёй? — переспросил лидер. — Семья — это когда все разные, но живут как одно целое, — пояснила органика, начиная моргать ещё чаще. Минибот с наноклик что-то прикидывал, затем кивнул: — Да, мы семья, — неведомым образом он умудрился двумя манипуляторами одновременно обнять и здоровяка, и меха с визором, притягивая обоих на высоту своего роста. — Вы пятеро — самые дорогие мне Искры! Где-то очень далеко послышались ещё голоса. Слова были неразборчивы, но эмоциональный окрас реплик выдавал ругань. Картинка теряла чёткость, ускользала, словно туман сквозь пальцы. Минибот протянул манипулятор, словно хотел ухватиться за само пространство, остаться с этими мехами и маленьким органическим существом. Мрак неумолимо поглощал остатки видения. Кто-то взял его ладонь. Минибот сосредоточился, калибруя оптику. Различил алые линзы склонившегося над ним меха. Искру болезненно защемило. — Замолчи! Пошёл прочь! — заорал Рэндом, с невероятной силой вышвыривая Хотхэда от контроля. Айс не пытался сместить сумасшедшего, но с позиции наблюдателя пробежался взглядом по выглядящему откровенно жалко маленькому корпусу. — Регенерация справится, — он ненадолго замолчал, затем вдруг добавил: — Было бы гуманнее добить. — НЕТ! — рявкнул Рэндом и хватился за шлем. — А чего ты разнервничался? — подал голос Хот. — Его же легко заменить. — Заменить?! Сгинь, Хот, я не хочу тебя слышать! Рэндом резко помотал головой, словно хотел вытряхнуть Хотхэда оттуда, затем присел на платформу, приподнял Бамблби, удерживая затуманенный взгляд еле светящейся оптики, словно собирался одним этим заставить Искру бота продолжать работать. Но не только это заставляло всматриваться в серую лицевую. Он давно хотел увидеть все эмоции Автобота, раз за разом пытался его заболтать, рассмешить, однако Бамблби проявлял совсем другие эмоции... Стыд. — Блитцвинг, отпусти! — чуть ли не взвыл Бамблби, когда трёхрежимник цепко сграбастал его, безжалостно загубив попытку слезть с платформы, и утянул назад. — Зачем? Вот скажи, зачем тебе сейчас куда-то вставать? Мы с тобой в это утро никому не нужны, никуда не надо, по комлинку никто не трезвонит, Айси с Хотом ещё оптику не продрали. Приятная возможность полежать вместе… А приятного должно быть много! Кстати, о приятном: у меня идея… — интонация понизившегося голоса не оставляла сомнений в том, куда клонит сумасшедший. — Что т… Стой! Нет! Игнорируя вскрик, Рэндом, не вставая, приподнял Бамблби и затащил на свой корпус, устраивая в удобном для себя положении. Не удержав равновесие, минибот плюхнулся вниз лицевой на живот кона. Тяжёлые манипуляторы кольцом обхватили талию и крепко прижали к нагрудной, не позволяя привстать. Прекрасно понимая, что ему не вырваться, Бамблби крепко, до помех в оптике, зажмурился. Поза не предусматривала возможности помешать бесстыдно разглядывать покалеченный порт, а затем без предупреждения протолкнуть глоссу внутрь систем с обострённой от повреждений чувствительностью. Несколько нетерпеливых грубоватых поступательных движений. Рот наполнил вкус смазки бота, собственного трансфлюида и масла. Широко разведённые колени мелко дрожали от каждого движения толстой глоссы глубоко внутри. Стенки непроизвольно сжались. Не вынимая глоссы, кон чуть отстранился и поводил шлемом влево-вправо, размазывая обильное вязкое тепло по собственному подбородку, по паху и бёдрам минибота. Снова вплотную припал ртом к порту, проталкивая язык на всю длину. Бамблби отчётливо услышал, как Блитцвинг сглотнул. Абстрагироваться от происходящего не получалось. Бессильно сжал кулаки, перебирая в процессоре все известные проклятия. Пустое безразличие. —...Ситуация была ох какой горячей! И как думаешь, как я из неё выкрутился? Э-эй! Посмотри на меня! Бамблби сидел, скрестив манипуляторы и отвернувшись к стене, всем видом демонстрируя нежелание участвовать в разговоре, и, похоже, пропустил мимо аудио весь десятикликовый монолог. В Искре поднялась волна раздражения. Красные линзы недобро прищурились, выражение исказилось, приобрело отталкивающую асимметрию. Блитцвинг в пару шагов преодолел расстояние до минибота, сжал тонкую шею, потянул на себя, поймал взгляд. — Я ведь говорю с тобой. Не делай вид, что тебя здесь нет. Я не люблю это… Тогда я выхожу из себя! — Рэндом дёрнул Бамблби ближе. — По-ни-ма-ешь? — Понял... — в сдавленном ответе не было ни капли энтузиазма. Яркая ненависть. Несмотря на усилия контролировать себя, внутри всё накалялось. — Шуму ты, конечно, прилично наделал… Бамблби не отвечал, с апатичной покорностью следуя за ним по улицам города и стараясь игнорировать любопытные и насмешливые взгляды редких прохожих Десептиконов. Сильнее, чем требовалось, Блитцвинг втолкнул бота внутрь кварты. Тот запутался в ногах, взмахнул руками в попытке удержать равновесие и растянулся посреди основного отсека. Тихий щелчок замка — едва покинутая клетка вновь захлопнулась. И вторая ловушка – кольцо когтистых манипуляторов. — Знаешь, мехи твоего типа требуют деликатного обращения. Но я отдаю всего себя – а в ответ ты удираешь, и мне посреди ночи приходится искать тебя по Каону! Трудно оставаться деликатным при такой отдаче! Бот, с трудом держащийся на ногах, с неожиданной яростью рванулся в хватке, изловчился ударить Рэндома, не ожидавшего такого порыва. Сквозь звон от удара по шлему прорвался звон голоса колёсного: что-то про интербота, которого можно заломать и поиметь. Блитцвинг грубым рывком привлёк его обратно к себе, когти врезались глубоко в обшивку, обездвиживая. — Да, ты прав, — голос превратился в едва узнаваемый шипящий рык. — Ты не какой-то глючный интербот. Поэтому я не выломал тебе серво в самом начале. Не знал, что ты такой бойкий. Но теперь думаю: просто сломать шарниры или совсем открутить конечности, чтобы слушался? Окончание реплики подстегнуло обоих. Оба потеряли контроль. Злость и остервенелое сопротивление — в одном мехе, присвоенном, словно вещь. Не менее жестокое подавление и стремление навсегда уничтожить желание протеста — во втором, одержимом нездоровыми чувствами. Страх. После очень короткой, но яростной борьбы, со стороны выглядевшей откровенно странно, оба надолго остались там же, на полу посреди отсека. Некогда ярко-жёлтая обшивка была в откровенно плачевном состоянии. Заключённый в неразрываемый кокон объятий бот полностью обмяк и не включал оптики, делая вид, что офлайн. Но энергосигнал выдавал обратное. Рэндом прекрасно знал, что Бамблби его слышит. Он говорил, не прерываясь, не разделяя предложения паузами, разными словами повторял одно и то же, переходил то на «я», то на «мы», обещал, что другие личности тоже присмотрятся к нему и обязательно полюбят. В конце одной из фраз — повышенная интонация. И ожидающее молчание. Вопрос. Простой короткий вопрос, от которого горло болезненно сдавило на уровне вокодера. С кажущихся чужими онемевших губ с титаническим трудом сорвался хрип: — Д-да, люблю... — после недавней вспышки не хотелось узнавать, что с ним сделает сумасшедший, если услышит отрицательный ответ. В искренних страхе и ненависти была своя эстетика. Нечто завораживающее в своей отвратительности, приводящее в неистовый восторг, заставляющее всё внутри гореть. Но прямо сейчас, стараясь отбросить сжигающий разум гнев на Хотхэда, Рэндом видел нечто ещё более прекрасное. Расфокусированный взгляд балансирующего между реальностью и миражом бота был полон тёплой нежности. Блитцвинг удерживал его взгляд, фиксируя момент в памяти. Отрешённая улыбка на милом фейсе была невероятно красива. Её вдруг сменила растерянность, бот медленно вытянул руку, словно пытался схватиться за что-то. Рэндом не раздумывая взял её в свою ладонь. Этого прикосновения было достаточно, чтобы затуманенный взгляд прояснился. Хорошенький фейс исказился, становясь некрасивым. Рэндом наклонился и коснулся мокрой щеки, провёл глоссой, собирая влагу. — Не надо омывателя, Би. Мой Би… Я никому не дам тебя трогать, — негромкий голос стал хриплым от ярости. — Никому… Не посмеют. Он прижал бота к себе и начал раскачиваться вместе с ним. — У белковых с планеты, на которой мы познакомились, было любопытное понятие. Семья. Все разные, но живут как одно целое. Минибот уже полностью осознанно глянул на Блитцвинга. Слабо замотал головой, болезненно скривился — хватка была слишком крепкой. Попытался протестовать. Не смог издать ни звука. В оптике мелькнуло яркое отчаяние. Кон подтянул Бамблби повыше, не разжимая объятий, прижался щекой к его макушке. Скрип металла о металл. Рот бота искривился в крике. Тишина холодом оседала на стенах и мебели, на маленьком искалеченном корпусе, на склонившемся над ним гиганте. Когти гладили мелко дрожащую спину. — Мы будем семьёй. Будем одним целым. Меня хватит на нас двоих. Мы с тобой будем вместе, Би. Вместе… Навеки.