Мы станем одним

Бамблби пробирался по переулкам ночного города. После произошедшего пару циклов назад он не мог больше находиться рядом с Блитцвингом. Купившись на покорность, кон благополучно вылетел в офлайн. Пытаясь незаметно вскрыть замок, блокирующий дверь кварты, Бамблби про себя благодарил Праймуса, что приглянулся не самой рассудительной личности. От Айса не удалось бы так легко сбежать. Он так и не понял до конца, как ему удалось быстро справиться с запирающим устройством, однако упускать шанс было нельзя. По ощущениям, он преодолел уже пару кварталов. Смещённые детали и системы мешали проворно и бесшумно передвигаться, но бот упрямо не обращал внимания на болезненный дискомфорт, за последнее время ставший привычным надоедливым фоном. Мысли на бешеной скорости неслись в процессоре, обгоняя друг друга. Уйти как можно дальше от того, чьей собственностью он был по новому закону. Избегать освещённых участков и открытых мест. Найти безопасное укрытие. Починить комлинк. Связаться с Оптимусом. Или хоть с кем-нибудь. Перебирая в голове имена, Бамблби поймал себя на мысли, что был бы рад услышать даже Сентинела. Каковы шансы, что бывший командующий ещё актив? Или хоть кто-нибудь из состава ЭлитГарда? Или бывшей команды Оптимуса Прайма? В общей мешанине мыслей проскочило безжалостно логичное: мало. Бамблби стиснул денты от холодной боли, пронизывающей до самой Искры, и почти со злостью помотал шлемом, отбрасывая страшную мысль. Нет. Это невозможно. Не могли их убить. Они ведь просто команда ремонтников, вернее, были так известны среди Десептиконов. К чему убивать ремонтников? Мог ли кто-то остаться на свободе и залечь на дно, готовить восстание? Где мог быть Оптимус? А остальные? Мысли мчались, путались, сбивались. Как и сам минибот. Тут и там ходили патрули вооружённых клонов. Что это за город? Каон, столица Десептиконов? Никогда раньше здесь не был. Здесь есть тюрьма. Попробовать добраться до тюрьмы? Абсурд. Самодезактив. В случае провала. Он может остаться там навсегда. Но лучше ли вернуться к Блитцвингу? Стоп. Поменять вектор мыслей, боец! Он сможет. Он же разведчик. Маленький, проворный. Сможет незаметно пробраться под носом у врага. Бамблби едва успел остановиться в узком промежутке между домами, пропуская очередной отряд клонов. Патрульные не смотрели по сторонам, их внимание было занято разговором, из которого выходило желание поскорее закончить обход и вернуться в казармы. Сверху послышался металлический цокот. Бот вскинул шлем. Над ним горел единственный красный окуляр. Нанокликом позже существо с пронзительным визгом спикировало ему на голову. Бамблби непроизвольно вскрикнул, попытался отодрать от себя намертво вцепившуюся тварь. Машинально отдал команду активации отсутствующему оружию. Лишняя заминка — существо только сильнее впилось коготками в обшивку, не переставая верещать. Расшатанные после насильного коннекта бедренные шарниры, вместо того, чтобы помочь удержать равновесие, перестали слушаться. Бот запутался в собственных ногах и вывалился на освещённую улицу. Шум позади привлёк внимание патрульных. Игнорируя окрик, Бамблби в очередной раз безуспешно попытался избавиться от трёх пар длинных конечностей с цепкими когтями на концах. — А ты говорил, от них не будет толку, — раздался рядом резкий неприятный голос. Тварь наконец смолкла и отцепилась, но подняться Бамблби не дали, заведя оба манипулятора за спину. Перед ним остановился ещё один вехикон, судя по манерам, главный в группе. — Я такого не говорил, я сказал, что они жуткие, — тем же голосом ответил он тому, что удерживал вырывающегося минибота. — А ты лучше успокойся, пока я не успокоил тебя сам. Где твой хозяин? Бамблби стиснул челюсти, глядя в узкий визор. Ну да, Автоботы ведь теперь обязательно чьи-то. Его тряхнули. — Голосовой модуль неисправен? Слишком много болтал, отключили? Две пары рук заставили нагнуться, главный снял с пояса какое-то устройство и приставил к основанию шлема бота. — Чип отсутствует, — озадаченно проговорил он, убирая штуковину. — Самостоятельно от него не избавиться. Их нет только у тех, кто застрял в тюрьме. Сбежал? Где твои сообщники? Сколько их? Минибот не торопился отвечать. Упрямое молчание, потрёпанная броня и враждебное выражение, выглядящее инородным на смазливом фейсе, говорили за него: кому бы он ни принадлежал, явно не с его согласия в одиночку шатался так поздно по городу. — Значит что: с нами пойдёшь, а там разберёмся. Бамблби рванулся и тут же зашипел, когда руки стиснули до боли. — Твоё согласие влияет лишь на то, насколько помятым ты отправишься с нами. Лишённые личности клоны уступали любому из более-менее обученных Автоботов. В нормальном состоянии, даже без оружия, он мог бы дать отпор всему этому отряду. Но не сейчас. Главный повернулся и зашагал по улице, остальные двинулись за ним, волоча за собой минибота. — А что за шум на гладиаторской арене был пару солярных циклов назад? — подал голос один из вехиконов. — Ты не слышал? — отозвался главный. — Оптимуса Прайма хотя бы знаешь? Бамблби притих, прислушиваясь к разговору. — М-м, вспоминаю что-то такое... — Прямо перед нашей победой Сентинела Прайма, скажем так, — в голосе главного послышалась ухмылка, — принудительно сместили с поста командующего. А Оптимус Прайм неофициально занял его место. Ну и повёл Автоботов в их последнюю атаку, — издевательская насмешка звучала всё явственней. — И даже проиграв, не успокоился. Тогда Мегатрон пришёл к нему в камеру и предложил уладить конфликт как лидер с лидером. Вызвал его на поединок. Пообещал, что если Прайм победит, то всех Автоботов освободят. — Да ну? Повелитель отправил бы в порт всё, к чему шёл столько ворн? — Нет, конечно. Это была мотивация для Автобота, не более. Зрелищный бой, говорят, был. Зевак всяких собралось — тьма. Я бы и сам пришёл, если б не дежурство… — И чем всё кончилось? — озвучил клон позади единственную мысль Бамблби. — Ну… — главный выдержал паузу, глянул через плечо на присмиревшего бота. — Собирали этого Прайма по всей арене. Голову Мегатрон поставил у себя как трофей. Остальной корпус — не знаю. Наверное, приказал отправить на переплавку. Тащившие Бамблби вехиконы едва обратили внимание на то, как обмяк бот. В следующий миг он рванулся с неожиданной даже для себя силой. Ему удалось вырваться. Но ноги по-прежнему не держали. Потеряв равновесие, он неуклюже полетел наземь. Приподнявшись, едва успел увидеть несущийся в лицевую супинатор. От удара потемнело в оптике и зазвенело в голове. Дезориентированный, он слепо зашарил руками вокруг, ища опору. Пальцы наткнулись на что-то, объект тут же отпихнул их. Ещё один пинок под набрюшную опрокинул навзничь. Не до конца окрепший шов от секиры и повреждения, оставленные Блитцвингом, напомнили о себе все разом. — Знакомое имя услышал? — донеслось сверху, понимать смысл слов было трудно. — Так ты его больше не увидишь, куда бежать собрался? В сгущающийся в сознании туман вклинился посторонний гул, по мере приближения перерастающий в рёв. Бамблби вдруг понял, что это работа двигателей самолёта. — У вас в программном обеспечении не прописано, что трогать чужое нехорошо? — голос окончательно протрезвил бота. Он поднял взгляд на приближающегося Рэндома. Главный покачал головой. — На нём не написано, что он твой. — Ты про чип? — Блитцвинг потёр шлем. — Совсем забыл про них. Но и ты раскрыл бы оптику — на ботике полно моих меток. Главный перевёл взгляд на Бамблби. Он с первых кликов обратил внимание на состояние обшивки, но теперь заметил, что царапины на краске являлись следами когтей и дент. Хмыкнул. — Смешно. Окуляры Рэндома вспыхнули ярче. Это было не просто свечение, испускаемое в активном режиме. Они именно горели. — Это кажется тебе смешным? — произнёс трёхлицый, приближаясь к компании, с каждым словом зловещее спокойствие в голосе вытесняла угроза. — Вы лапали моего бота, глазели на него, причинили ему вред. Назовите хоть одну причину не отправлять всех вас на свалку. Давайте же — это меня развеселит! Клонов создавали как идеальных солдат, у них отсутствовало чувство страха. Однако главный попятился — от надвигающегося на них безумца исходило яркое ощущение опасности. — При всём уважении, капитан, я бы не советовал нарушать порядок. У Автобота нет чипа с твоим кодом, ты не можешь… Его слова прервались криком боли, он согнулся, зажимая фейсплейт. Блитцвинг остановился рядом с Бамблби, оттеснив от него остальных. — Мои поздравления! Ты только что покрыл себя славой, — заговорил он как ни в чём не бывало. — Гордись: шрамы — украшение бойца. Чем уродливее, тем больше уважения. Придется придумать красивую историю о них, ведь тебя не станут уважать за пререкания с капитаном. — Повисла пауза, нарушаемая стонами пострадавшего. Блитцвинг глянул на свои когти и с удовольствием рассмеялся: — Кажется, я перестарался! Остальные заметно напряглись. — Поберегите энергию, патрулируйте получше, — весело сказал Рэндом, а затем раскрыл оптику, подняв растопыренные пальцы. — А то вдруг восстание? Бамблби наконец смог восстановить цикл вентиляции и потряс головой, стряхивая остатки оглушения. К этому времени на освещённой улице они остались вдвоём. Бот поднял взгляд на присевшего перед ним Рэндома. Как трёхлицый отреагирует на жалкую попытку сбежать? Прикончит? Или сначала поглумится? Рэндом с полклика разглядывал хмурый фейс. — Гулять ночью по Каону — плохая идея, если ты Автобот. Упрямый, хотел сам убедиться? Хватило впечатлений? Ответа не последовало. Бот опустил оптику, с минуту разглядывал собственные руки. Поднялся с трудом, но без помощи. Отвернувшись, некоторое время молча глядел на город. Тишина давила. Блитцвинг не хватал его, никуда не тащил. Просто стоял рядом, казалось, не возражая, если бот сорвётся с места и бросится прочь. Но куда? Оба продолжали молчать, никто не уходил, никто не сокращал дистанцию. Наконец Бамблби повернулся к Рэндому. За клик бессловесного зрительного контакта между ними словно произошёл диалог. Бот не сопротивлялся, когда рука кона сжала его предплечье и потянула за собой. Вокруг был ад. Внутри тоже. В последующие дни бот не проронил ни слова. Целыми днями он мог стоять у окна, наблюдая за суетой на улицах Каона, будто чего-то ждал. Чего? Восстания? Чудесного освобождения? Случайности, которая помогла бы связаться с остальными? Попытки что-то придумать всякий раз оканчивались крахом. Каждый новый план казался гениальным, но после попытки продумать глубже всплывала его абсурдность. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. «Всё-таки я больше практик», — невесело заключил Бамблби после очередного мысленного провала, провожая взглядом незнакомый истребитель, пересекающий небо наискось. Без чёткого образа действий сбегать было бессмысленно. Сначала в Искре бушевал океан злости: на Десептиконов, на Блитцвинга, на собственную беспомощность. Затем сжигающие изнутри волны стихли, уступив место апатичной отрешённости. Сил злиться и волноваться просто не осталось. Граничащую с одержимостью влюблённость проявлял только Рэндом. Остальные личности относились миниботу просто как к вещи, принадлежащей одному из них. Бамблби никогда не подозревал, что будет испытывать облегчение, видя за контролем Айса. Хладнокровная сторона чаще всего просто не обращала на него внимания. Рэндом невероятно метко попал, когда выразился про тумбочку. Бот, циклами без движений стоявший у окна, и правда больше походил на предмет мебели, нежели на живое существо. Рэндом же всё время, что держал контроль, настаивал, чтобы Бамблби был рядом. Кон общался с ним так, словно они были давними знакомыми. Теперь минибот знал гору историй из актива трёхлицего, которые тот находил забавными. В один из скучных дней на Немезисе он взял с собой на совещание игрушечный пистолет, который наполнялся маслом. На собрании Мегатрон безжалостно отчитывал Старскрима за очередной промах. Сикер, задиравший подбородок перед другими, с каждым словом лидера становился меньше и всё ниже опускал крылья. Рэндом, сидевший аккурат по соседству, под столом держал пистолетик наготове. И перед самым концом совещания облил заместителя пониже пояса на потеху всем присутствующим. «Даже Мегатрон улыбнулся, ха-ха!» Совершенно спокойно жуя крии, Рэндом мог рассуждать о вкусе обшивки, систем и протоформы формеров. Он не закладывал в каннибализм ничего сакрального, это было простое любопытство, после удовлетворения переросшее в привычку. Из его слов Бамблби знал, что на вкус все разные. Что металл фемок податливее расходится под дентами, чем металл мехов. Вкус магистрального энергона насыщенней у совсем молодых, чем у тех, кто жил уже тысячи ворн. Вкусы корпусных жидкостей Автоботов гораздо мягче оных у Десептиконов. Крупногабаритным сумасшедший предпочитал миниатюрных, ведь последних было куда легче утихомирить и попробовать, да и не такие жёсткие они. И что самое главное: живые гораздо вкуснее уже дезактивных. Невозмутимо кон рассказывал безучастному миниботу, как после одного из сражений допрашиватель оказался выведен из строя, и ему пришлось его подменять. Он решил подойти к делу творчески, вдохновившись изобретательностью белковых с маленькой примитивной планеты. Самым трудным было поймать скраплета. «Пока я за ним охотился, он успел меня укусить. Это больно!» Самым приятным — глядеть в оптику прикованного Автобота, держа перед ним маленький контейнер с запертым скраплетом и неспешно, в деталях рассказывая, что случится после того, как открытый контейнер будет поставлен вверх дном на его брюшную. — В его окулярах я видел: он начал сходить с ума уже тогда, только представляя, как маленькие денты вгрызаются в его беззащитные системы! — Рэндом не скрывал удовольствия от воспоминаний, затем подвинул полупустой куб к Бамблби, отстранённо глядящему сквозь него. — Бери крии. Этой порции нам на двоих по макушку хватит, а они долго не хранятся. Но не уплетай всё сразу! У этой истории есть продолжение. У нас был один мех, учёный, жуткий заучка. Как-то он проболтался, что жутко боится инсектоидов и мелких многоногих тварей. Ну я после допроса прибил скраплета, пока тот не успел снова проголодаться. И пока мой дорогой напарник Лагнат убирал то, что осталось от пленника, взял пустой контейнер, нацарапал на нём: «СКРАПЛЕТА НЕ ВЫПУСКАТЬ!» — и во время отбоя отнёс в кабинет к тому учёному, — Блитцвинг прервал рассказ, заходясь безудержным, почти истеричным хохотом. — Утром его визг весь Немезис слышал! Рэндом любил выхватывать контроль в свободные от дел вечера и коротать время за просмотром фильмов самых разных жанров, но неизменно в компании Бамблби. Затаскивал бота к себе на колени, если предпочитал устроиться с планшетом в кресле, или тащил с собой на платформу. — Знаешь, что я вдруг понял? — неожиданно подал голос он, поставив фильм на паузу и вскочив с платформы. Бамблби остался на месте, молча следя взглядом за ним. Кон повернулся. — Ну же, спроси у меня: что ты понял, мой дорогой Рэндом? Бот коснулся горла, затем безо всяких эмоций подыграл. — Что Автоботы умели делать — так это снимать комедии, — заявил псих. — Я, конечно, предан своему знаку, но Десептиконы в этом жанре снимают полную ерунду. Забыв о недосмотренном фильме, Рэндом принялся расшагивать взад-вперёд по отсеку, сопровождая рассуждения о способностях Автоботов в кинематографе несдержанной рваной жестикуляцией. — Даже жалко, что новых комедий от них не будет! — искренне посетовал он и вдруг остановился, глядя на Бамблби. Бот вздрогнул от неожиданности, когда кон метнулся к нему. — Но теперь… у меня есть свой Автобот! — пропел сумасшедший, беря его ладони в свои, неотрывно глядя в голубые линзы. В притушенном свете казалось, что оптика на чёрном фейсе существовала сама по себе. — Мы могли бы снять собственный фильм. Да-а! Фильм о чувствах, пронесённых сквозь ворны и войну. Блитцвинг подхватил Бамблби под талию и закружился вместе с ним в танце, с нездоровым возбуждением продолжая вещать о любви. Со дня неудачного побега минибот не выходил за пределы кварты. На Кибертроне, где теперь правили Десептиконы, с одиноким безоружным Автоботом могло случиться что угодно, вплоть до дезактива. Или намного хуже. Бамблби постарался убедить себя в том, что общество одного безумного Десептикона лучше, чем общество других, не менее безумных Десептиконов. Это было самообманом, но так становилось немного легче. Трёхлицый почти постоянно говорил сам с собой. Рассуждал, драл вокодер, называя это пением, спорил, спокойно высказывался, кричал, отпускал странные шутки, перебивал самого себя, хаотично перескакивал с темы на тему. Речь заходила и об укладе мира. — Так Кибертрон должен был выглядеть с самого начала, — утверждал Айс. — Пацифичные миролюбивые Автоботы — прирождённые труженики. Ими должны руководить более сильные и воинственные доминаторы — Десептиконы. В отношении Бамблби Айс никогда не доходил до унижений, но в каждом его слове, взгляде, жесте или действии сквозило холодное превосходство. Место Автобота под Десептиконом. Безумец, возомнивший себя влюблённым, извратил фразу хладнокровия. — Ты слышал нашего Айси? Место бота — под коном. Да… Прямо под ним. Его брали всякий раз, когда вздумается. Порой несколько раз за солярный цикл. На любой удобной поверхности. Подавление сопротивления было обыденной частью каждого подключения. Отметины от когтей и дент не успевали затягиваться. Сразу после коннекта казалось, что зада у Автобота не было вовсе — только расколоченный зияющий порт. Из-за частого смещения бедренные шарниры сильно расшатались. Со всеми последствиями для ходьбы. Нормально передвигаться он уже не мог. Изувеченные системы больше не закрывались, и всё, что спускал в него Рэндом, вытекало наружу. Айс, занимавший контроль большую часть времени, не одобрял остающиеся по всей кварте следы масла, смазки и энергона. — Если ты завёл себе игрушку, Рэндом, хотя бы убирай после своих игр, — он со сдержанным раздражением хлопнул о стол упаковку салфеток. — Или в очистительном отсеке развлекайся. — В душе? Послушай, а интересная идея, Айси! Обязательно попробую. Бамблби, которого буквально втолкнули в очистительный отсек, едва удержался на супинаторах, успев схватился за стену с противоположной от двери стороны. Рэндом зашёл следом, попутно блокируя свой комлинк. Если он понадобится кому-то в это время, пусть Айс потом разбирается. Заперев дверь изнутри, он глянул на минибота. Тот стоял, сведя колени и обхватив локти, глядел на Блитцвинга так, словно был не против слиться с поверхностью стены. Встретившись с ним взглядом, сильнее вжал голову. — Холодно? — кон поднял взгляд к потолку квадратной комнатки, которую мог пересечь в два шага. — Сейчас, момент. Он повернулся к панели на стене, край крыла со скрипом прошёл по покрытию. — Шаркова теснота! Представляешь, наш Айси твёрдо заявил, что будет лично выбирать кварту, без нашей с Хотом помощи, — заговорил Рэндом, сложив крылья и всё же добравшись до панели. — В итоге выбрал классную во всех отношениях кварту... с очистительным отсеком, в котором не развернёшься. Просто браво, мистер серьёзность! Все ещё опираясь на стену, Бамблби попытался что-то сказать, но после непривычно долгого молчания вокодер слушался неохотно. Спустя клик без того севший голос заглушил резкий шум очистителя, принявшегося бить горячими тугими струями из маленьких отверстий в потолке. В этом плеске потонуло и бодрое заявление Рэндома: «Сейчас согреемся!» Он подхватил Бамблби под бёдра и прислонил спиной к влажной стене, сжал пальцы крепче, чтобы не упустить скользкий влажный металл, ткнулся фейсом в основание шеи бота. Тонкие сплетённые провода, энергонные магистрали — чуть потолще, но не нарушающие общей изящности. Глосса задержалась на твёрдой выпуклости вокодера, скрытого под проводкой. Ртом кон поймал подбородок закинутого шлема, пресекая попытку отвернуться. Маленькие ладони упёрлись в наплечники, соскользнули с гладкого металла в попытке оттолкнуть. Язык скользнул вдоль сжатых губ, требовательно нажал, вталкиваясь в чужой рот, втягивая в долгий поцелуй. Глосса бота — острая на слова, но такая славная на ощупь. Впрочем, после побега он подавал голос всё реже. Блитцвинг сместил одну ладонь на бампер бота, накрыл ею теперь перманентно раскрытый порт и принялся массировать края, размазывая остатки масла и смазки с недавнего прошлого раза. Минибот заметно вздрогнул, когда кон средним и безымянным пальцами дотянулся до сенсора над портом. Одна мысль о предстоящем подключении — и мир вдруг стал очень ярким и маленьким, сузился до тесного душевого отсека, в котором невозможно развернуться с расправленными крыльями, до миниатюрного беспомощного корпуса. Наконечник активированной насадки с гулким звуком упёрся в бампер бота. Температура очистителя скакнула? Или подскочила температура собственных систем? Невозможно было сказать определённо. Убрав руку с интерфейсных систем, Блитцвинг быстро обхватил ладонью затылок Бамблби, делая и до того беззастенчивый поцелуй глубже, грубее. В порыве он не замечал попыток колёсного что-то сказать. Оставленный практически без опоры Бамблби оказался верхом на крупном наконечнике. Одной рукой продолжая держать его на весу, Рэндом двинул бёдрами, размазывая выступившую на кончике оголовка каплю трансфлюида по промежности минибота. — Да постой же! — наконец перекричал Бамблби шум очистителя и отпихнул чёрную лицевую от себя. Рэндом мотнул шлемом, избавляясь от зажавшего рот манипулятора, и вопросительно склонил голову набок. Яркое свечение красных линз выдавало нетерпение. — Дай мне восстановиться! — взмолился бот в надежде достучаться до протокола милосердия кона. — У меня от всего этого системы вывалятся! Блитцвинга физически обдало эмоциями минибота. Сильные, насыщенные, они без труда ощущались полями. Рэндому казалось, что он слышит, как забивается Искра в маленькой камере. Наконец он покачал головой, наблюдая, как мольба в голубых окулярах сменяется обречённостью. Протокола милосердия в программном обеспечении кона не существовало. Он наклонился к маленькому шлему с забавными рожками, чтобы бот его слышал. — Ты же видишь, что я не Айс. Не умею говорить красиво, не умею устраивать романтичные свидания. Я люблю выражать свои чувства более явно. Снова заглянув в оптику Бамблби, Блитцвинг увидел те же эмоции, что в их первый коннект. — Я не смог сдержаться в наш первый раз. Поторопился соединиться. Сделал всё слишком жадно и нетерпеливо. В последующие — тоже. Я и правда не Айс. И не хотел бы им быть! Он в самый жаркий момент держит лицевую кирпичом, даже когда лажает, — уголки рта психа дёрнулись, на наноклик изобразив подобие улыбки. — Какой смысл в чувствах, если не позволять им захлестнуть себя? Так ведь? Маленькие руки вцепились в его плечи, ногами бот обхватил его бока в попытке найти точку опоры, приподняться с наконечника. — Бояться и сторониться меня — это проигрышный вариант. Ты теперь со мной — придётся к этому привыкнуть. Это гораздо лучше, чем ржаветь в тюрьме или отправиться к Арахнии на стол! Едва нашедшие опору супинаторы соскользнули с пояса Блитцвинга, и до того напряжённый фейс Бамблби перекосился в гримасе, когда он всем весом опустился на насадку. Оголовок без особого труда вошёл в растянутый порт. — А ты ведь уже привыкаешь. В наш первый раз ты был очень тесным. Твои системы адаптируются. Ты прочнее, чем думаешь. Что нужно сделать с формером, чтобы у него вывалились системы? Скажу по собственному опыту: содрать броню, разорвать защитный слой протоформы, от паха до чесплейта. Тогда всё вывалится. От коннекта — нет. Кон ослабил хватку, заставляя неловко заёрзавшего на наконечнике минибота опуститься глубже. — Уверен, совсем скоро мы наконец сможем стать частью друг друга. Ты станешь частью моей Искры. А я заполню пустоту в тебе, которую оставила война. Теперь у нас много времени, никто не помешает. Рядом с тобой больше не крутятся другие Автоботы. Даже если вспыхнет восстание — я никому не позволю тебя забрать. Уничтожу любого, кто встанет между нами. Любого. Любого! А может, он даже станет нашей трапезой. Да, ведь романтичные свидания обычно включают в себя совместную заправку... Пар от горячих тугих струй, бьющих из маленьких отверстий, заволакивал отсек, скрывал влажные корпуса, глушил стоны — несдержанные стоны удовольствия и стоны, вырывающиеся сквозь стиснутые денты. Тысячи капель чертили медленные дорожки, стекали быстрыми потоками по стенам, нагрудным, манипуляторам, шлемам, фейсплейтам. Среди них невозможно было заметить несколько капель омывателя. Бамблби уже давно не сверялся с хронометром. Солярные циклы сливались в нескончаемую сводящую с ума карусель боли, безумия, беспомощности, ненасытного голода, оставались в памяти разрозненными отрывками. В какой-то момент ему начало казаться, что все те захватывающие приключения, гонки по ночному городу, игры с Сари, шутливые пререкания с Проулом, смешные и нелепые истории, в которые влипали они с Балкхэдом, шалости, веселье с друзьями, по-семейному тёплые отношения в команде — всё это было лишь симуляцией измученного, выходящего из строя процессора. Что он всегда был собственностью беспощадного безумца, всегда уходил на подзарядку, а чаще просто отрубался, глядя на ярко сверкающую гирлянду или разглядывая причудливые силуэты, создаваемые воображением и странными, совершенно не гармонирующими с общей лаконичностью украшениями. Когда-то давно в голове роилось много вопросов: чем я провинился перед Праймусом? что я сделал не так? почему я до сих пор актив? Последним вопросом перед наступлением полного безразличия было: почему ты продолжаешь держать меня рядом с собой? Рэндом искренне удивился. — Ты что, не рад этому? Здесь ты в безопасности! Твои друзья, возможно, уже дезактив. Как их там звали… Услышав имена, бот отвернулся от окна и перевёл на меха равнодушный взгляд некогда задорно горящей оптики. — Кто это?.. Оставшись один, он проматывал давние-давние записи в накопителях. Кадры органической планеты. Маленькое шумное существо. Четверо мехов. Мысли ускользали, спутывались, погружались в туман. Каждый раз Бамблби казалось, что он вот-вот сможет распутать этот клубок, однако пелена забвения с каждой попыткой лишь сгущалась. Из памяти стиралось многое, огромные отрезки актива. Последствия частого коннекта с крупным формером не ограничились ослабленными шарнирами и покалеченным портом. Сильные разряды, регулярно прошибавшие восприимчивый корпус, не могли нанести существенного вреда важным для актива системам. Но запросто плавили и сжигали более уязвимые места, в том числе накопители. Трёхлицый быстро заметил это. И не то чтобы сильно расстроился. Сказал, что так даже лучше. Будет лучше, если Бамблби забудет других Автоботов, перестанет рваться к другой жизни. На дисплее светилось навязчивое уведомление о критическом уровне энергии, но Бамблби игнорировал его, подобрав колени в ставшем родным кресле у окна. Клацнул замок входной двери. Не двигаясь, краем зрения минибот наблюдал за огромной фигурой. Щёлкнул выключатель, привыкшую к мраку оптику резанул свет. — Жук. Ты где? Покажись. Бамблби повернул голову на обращение. Не звонкий весёлый тенор — грубоватый баритон. Вместо привычного скалящегося фейса он встретился с горящим визором.