I always thought I might be bad (Now I'm sure that it's true)

Вокруг было тихо. Никто, чёрт возьми, не смел шелохнуться под гипнотическим взглядом Шлатта и его таким же гипнотическим голосом. В том числе и Томми. Но всё, что он мог слышать сейчас – это шум в ушах и собственное сбитое дыхание. Господи, почему его взгляд бегает от одного человека к другому, словно сумасшедший? Почему именно сейчас он чувствует знакомое покалывание в пальцах? На секунду он думает, что это сквозь них, словно песок, ускользает от него Л'менбург. И будто за мгновение Шлатт заканчивает свою президентскую речь и звук тугой тетивы грохочет уж слишком звонко и стрела летит прямо ему в голову. Томми рефлекторно уворачивается, ищет взглядом Уилбура и во всё горло кричит тому бежать. Они разбегаются врассыпную. Как бы Томми ни хотел сейчас быть как можно ближе к брату, чтобы защитить, будучи вдвоём, они станут лёгкой мишенью. Пытаясь разглядеть, куда ведёт его дорога, Томми узнаёт местность у тоннеля из Л'менбурга и благодарит Прайм за такую удачу. Что-то внутри колет от того, как он понимает, что Уилбур сюда добраться не успел, значит, его путь сейчас намного опаснее. Игнорируя животное чувство страха, он бежит по тоннелю, оборачиваясь на каждый шорох и пытаясь понять – преследуют ли его ещё или нет. Хотя, он уже давно вышел за пределы Л'менбурга и у них просто-напросто нет права гнаться за ним, как стая цепных псов, на территории Великого Дрим СМП. Выйдя на какую-то поляну, юноша позволил себе глубоко вздохнуть и, подняв голову, уставиться на уже тёмное, усыпанное звёздами небо. Всё закончилось, думал он про себя. Ему действительно удалось легко отделаться, всё-таки у него осталась только одна канонная жизнь, играть с таким опасно. Ноги ужасно ныли, а колени продолжали трястись, но Томми всё равно пошёл, как он сам думал, в направлении ближе к границам Л'менбурга. Уилбур бы не смог убежать от них слишком далеко, юноше нужно было найти брата как можно быстрее. — Уилбур?! Уилбур! – кричал Томми, пытаясь дать понять старшему, что он рядом. Где-то недалеко, в кустах, послышался шорох и прерывистый скулёж. Младший повернулся, видя, как оттуда выползает Уилбур. С облегчением и беспокойством одновременно Томми подбежал к развалившемуся на земле телу и снял с Уилбура тёмно-синий мундир, осматривая рану на спине. Она была намного серьёзнее, чем у юноши на боку, кровоточила, да и выглядела глубокой. Открыв инвентарь, Томми нахмурился. У него не было ни одного зелья регенерации, что помогло бы исцелить Уилбура. Что ж, придётся действовать по ситуации. Он взял иголку и нитку, что лежали в его эндер сундуке с тех пор, как их дала ему Ники. – Уил, потерпи, мне придётся зашить твою рану, – сказал Томми, на что старший лишь вымученно пролепетал что-то, всё ещё находясь вниз лицом. Томми закусил губу. Это будет впервые, когда он проворачивает что-то подобное. Конечно, его раньше учили медицинской помощи, которая бы пригодилась ему на поле боя. Он до сих пор помнит строгое лицо отца, пока тот бдил за тем, как он делает стежки на кусках коровьей кожи. Но когда он действительно столкнулся с войной, у него просто не было возможности проверить свои навыки. Медицинской помощью всегда занимались Ники и Эрет, а сам Томми лежал под их аккуратными руками с десятками смертельных ран. Не теряя времени, Томми нагнулся, левой рукой поддерживая себя и одновременно держа разошедшуюся в разные стороны кожу в таком состоянии, которое ему было нужно. Игла надавилась и проткнула кожу, от чего Уилбур застонал. Это хорошо, значит, он не потерял чувствительность в этом месте. Делая ровные стежки, юноша старался максимально сконцентрироваться на игле, а не на своих пальцах, что так предательски дрожали. Господи, как Ники могла делать это так ровно и за считанные минуты? Оторвав нить зубами, Томми наконец выпрямился и вздохнул устало от того, как затекла его спина. Работа, конечно, выглядела не идеально, но это было лучше, чем оставлять старшего с открытой раной. Разорвав рубашку Уилбура, юноша перевязал чужую спину и живот из получившихся лент и уложил старшего на бок. Тот тяжело дышал, но лежал смирно, с закрытыми глазами. Пусть отдыхает, подумал Томми и встал, расставляя вокруг как можно больше факелов. Им невероятно повезло, что до сих пор на них не напал ни один из мобов. Сняв собственную рубашку, Томми осмотрел рану на боку. К счастью, ничего серьёзного – стрела только задела его и больше испугала, чем причинила реальный вред. Промыв её, он наспех залатал рану импровизированными бинтами и лёг на собственный мундир. Подперев голову ладонями, он глядел на небо, пытаясь найти знакомые созвездия, и иногда поглядывал на Уилбура. Тот заметно успокоился, больше не трясся и не скулил, а, похоже, уснул. Юноша пододвинулся к нему поближе и сглотнул. Аккуратно взяв брата за руку, Томми закрыл глаза и постарался больше ни о чём не думать. Они всё решат утром. *** Всю ночь Томми не мог поспать спокойно, вечно просыпался, а потом подолгу не мог заснуть. Поэтому неудивительно, что, как только на горизонте появились первые лучики солнца, он подорвался убивать коров и добывать немного древесины и камня. Всё-таки они не могли предугадать, что их вот так просто выгонят из собственной страны. Юноша вздохнул. Сердце просто кровью обливалось от всей той несправедливости, происходившей сейчас прямо под их носом. Как там живётся Л'менбургу без них? Этот вопрос не покидал его беспокойный ум. Через некоторое время проснулся и Уилбур. Томми пришлось, словно маленькому ребёнку, запихивать жареное мясо Уилбуру в рот. Тот жевал неохотно, будто между зубов у него скрежетали камни, а не тёплая говядина, и пялился в одну точку. – И... когда мы вернёмся в Л'менбург? – тихо и аккуратно спросил Томми. Он не мог терпеть ни своё беспокойство, ни безэмоциональное выражение лица Уилбура. Старший поднял холодный взгляд на Томми и вздохнул. Он придвинулся ближе, похлопал юношу по спине. – Если ничего не предпримем, то никогда. – Но как же? – Единственное решение – отвоевать власть обратно, – Томми такие слова слегка испугали. Он никогда не думал, что страну, кирпичик за кирпичиком которой он поставил собственными руками, придётся вновь отвоёвывать. Только теперь у него было стойкое чувство, что они проиграли, ещё не начав. Уилбур продолжил. – Нам нужны союзники. Вот на кого ты бы положился сейчас, если бы пришлось идти прямиком убивать Шлатта? – Таббо, – не задумываясь ни секунды ответил Томми. Его друг был опорой, что поддерживала юношу не смотря ни на что. Он был уверен, стоит только найти брешь в стенах и они смогут контактировать с Таббо, возможно, передавая сообщения с помощью птиц или построив собственную секретную базу. В голове юноши было так много идей, так много беспокойств и надежд одновременно, что каждый нерв в его теле был готов, кажется, рассыпаться на кусочки от напряжения. Сердце дрогнуло, а коленки подкосились, когда он услышал копошение между деревьями и торопливые шаги. На секунду всё затихло, пения птиц и шуршания от ветра листвы как не бывало. Томми сжимал рукоять меча, пялясь в то место, где мгновения назад послышались странные звуки. Кусты расступились и он сначала увидел блондинистую, с отросшими каштановыми корнями, макушку, затем голубые глаза, слегка усыпанные веснушками щёки и беспокойную, но тёплую улыбку. – Томми? Уилбур? – знакомый голос словно ниткой сшивал весь его образ и перед двумя предстал Таббо. На лице его застыло беспокойное выражение. Томми подбежал к другу, чтобы обнять, и они оба хихикнули слегка, обмениваясь тихими приветствиями. – Как ты нашёл нас? – Уилбур тоже подошёл поближе, сейчас ему было слегка трудно ходить после травмы, но ради младших он нацепил тупую улыбку. – И что, блин, на тебе надето? Таббо зарделся слегка, оглядываясь по сторонам. Если его поймают с двумя, буквально, запрещёнными людьми Л'менбурга, то Шлатт с него кожу сдерёт. – Эм, ну, я знал, что вы не уйдёте далеко, поэтому просто вышел прочёсывать границу и случайно услышал ваши голоса. А это... – Юноша посмотрел на собственную одежду, которой сейчас являлись рубашка, галстук и костюм. – Честно, не знаю, как так вышло, но когда вас выгнали, я собирался сбежать с вами, но Шлатт остановил меня и сказал, что в его правительстве нужны такие люди, как я. В общем, теперь я работаю на него. – Чего? На этого мудака?! Уилбур лишь шикнул на недовольства Томми. – Ты всё правильно сделал, Таббо. Теперь у нас будет доступ ко всему, что происходит внутри страны, благодаря тебе. Таббо на такое смущённо хихикнул, но быстро напрягся, вспоминая, в какой ситуации они сейчас находятся. – Вы придумали какой-то план действий? Может быть, я смогу помочь. Вздохнув, Уилбур опустился на траву и задрал голову, встречаясь взглядом с голубым небом. Он не представлял, что нужно делать. Сейчас рядом с ним есть только Томми, его правая рука, который так же, как и он, страдает из-за эгоистичной натуры самого Уилбура. Таббо он, конечно же, уважал и считал хорошим другом, но факт того, что тот теперь работает на их врага, посеял сомнения насчёт возможности полностью доверять младшему. Сердцу Уилбура всегда будет ближе семья и... Осознание ударило по голове, как кувалда. – Я знаю, что нужно делать. Эта реплика заставила Томми и Таббо, что разговаривали о чём-то секунду назад, замолчать. Оба сели рядом с Уилбуром, ожидая от того объяснений. Старший посмотрел на Томми. – Пока что нам нужно будет уехать домой. Томми застыл, глаза его расширились, а рот слегка приоткрылся. – Ты имеешь в виду- – К Филу и Техно, да. – Но мы ведь даже не знаем, живут ли они там же, где и раньше! Не лучше ли нам остаться здесь, на случай того, что у нас появится шанс свергнуть Шлатта? – Нет, – Уил нахмурился и оторвал пару травинок. – даже если такой шанс появится, живя тут, нам придётся начинать сначала. Не надо слишком полагаться на Таббо, это и его ставит в большую опасность. Техно и Фил помогут нам восстановить ресурсы, может быть, нанять пару ребят в помощь. Думаю, они и сами будут не прочь подсобить. Между ними повисла тишина, которая, казалось, длилась вечность, пока Томми всё-таки не закрыл ладонями лицо, кивая слегка. – Ты прав, без них у нас нет никаких шансов, да и к тому же, – юноша улыбнулся, направляя взгляд куда-то в даль. – Если мы будем жить с папой и Техно, это поднимет наш дух, чтобы идти на новую войну. *** Весь следующий день они провели в приручении лошадей и добыче необходимых для поездки ресурсов. Нужна была еда, броня, оружие и что-то по мелочи. Уилбур не знал точно, живёт ли его семья там же, где и девять лет назад, поэтому Таббо, на свой страх и риск, пронёс через границу сокола, который на протяжении всего этого времени доставлял его письма домой. Неведомым образом, но каждый раз на эти письма приходили ответы, даже если он знал, насколько его отец был параноиком по поводу их прослушки или перехвата. План был в том, чтобы написать маленькую заметку, отдать соколу и затем просто следовать тем же маршрутом, что и эта невероятная птица. "Мы возвращаемся домой" написал Уилбур на небольшом куске пергамента и, сложив втрое, отдал соколу. Тот всё также продолжал сидеть на предплечье старшего, вцепившись в рукав серо-коричневого пальто, будто понимая, какое уникальное предназначение ждало его сегодня. Сокол взмыл в воздух только когда двое братьев сели на лошадей, готовые к, как они сами чувствовали, долгому путешествию. Крылья с перьями коричневого цвета рассекали воздух, давая птице возможность парить, безошибочно находя дорогу. Возможно, она в самой глубине сердца чувствовала странную связь своего хозяина и его адресата, благодаря чему безошибочно могла доставлять письма, где бы последний ни находился. Вот и теперь сокол точно не знал, куда ему нужно лететь, не имел специфичного маршрута, но всё равно уверенно стремился на север. Томми и Уилбур успели проехать полдня, решив сделать привал. Старший вставил в рот два пальца и громко свистнул, давая соколу команду снижаться. Тот повиновался, присаживаясь на ветку дерева, у которого двое братьев остановились. Они слезли с лошадей, давая им место и время свободно попастись, а сами устроились под тенью раскидистых веток, что ломились сочной листвой. Солнце стояло в небе высоко, почти в зените, являясь одним большим пятном посреди ясного, безоблачного неба. Томми улыбнулся и достал флягу, делая глоток воды, затем передавая ту Уилбуру, поездка уже несколько утомила младшего, хоть они и не знали, сколько ещё им предстоит вот так проскакать. Они уже успели пересечь несколько деревень. Каждый раз, когда приближались к ним, сердце Томми замирало в надежде, что вот сейчас сокол спикирует вниз, остановившись на периле балкона или заборе одного из домов и он наконец сможет встретить свою семью, по которой так сильно скучал. Но, к сожалению, этого пока не произошло. Вздохнув, Томми подумал, что нет смысла ныть по этому поводу. Они уже далеко от Л'менбурга, не повернуть назад, да и даже если бы они повернули, что бы их там ждало? Как ни грустно, ничего и никто. – Томми? – Уилбур обеспокоенно потряс младшего за плечо и тот удивлённо вдохнул. – Чего тебе? – в своей обычной грубой манере спросил юноша, состроив брату гримасу. – "Чего тебе" – передразнил Уилбур. – Хотел узнать, всё ли в порядке, ты ж кусок говна. Томми фыркнул и отвернулся. Они отдохнули ещё примерно полчаса и вновь запрягли лошадей. Чем больше они проедут за день, тем лучше. Конечно, путешествовать ночью на лошади намного безопаснее, чем пешком, но, в любом случае, они не в том положении, чтобы рисковать. Так их путешествие продолжалось весь следующий день. Подъехав к лесу, что удачно располагался рядом с рекой, они решили остановиться у одного из деревьев. Привязав лошадей, Уилбур и Томми устроили небольшой привал, поели и попили. Река протекала совсем рядом, даже у самого леса было слышно журчание воды. Томми, поглядывая каждые пару минут на неё, жевал задумчиво губу. Уилбур улыбнулся. – Хочешь искупаться? Томми замотал головой и тут же поднялся, начиная быстрее расставлять факелы. Закончив с освещением, младший поскорее побежал к реке, Уилбур поплёлся за ним. Старшему не очень-то хотелось купаться, но стоило на всякий случай последить за Томми. Поэтому, подойдя к реке, он решил, что просто помоется. – Фух, – улыбнулся Томми, смотря на кристально чистую воду, что порыжела в закатном свете. Он, насколько только мог быстро, стащил с себя одежду, оставаясь в одних боксерах, и разбежавшись прыгнул в реку. – Холодная! Младший вынырнул, начиная поскорее плавать от одного берега к другому, чтобы согреться. Уилбур потрогал локтём воду и хихикнул. Она не была, конечно, ледяной, как драматически описывал Томми, но уже успела слегка остыть после захода солнца. Уилбур разделся и зашёл в воду, слегка хмурясь от холода и, стоя совсем рядом с берегом, начал мыться. Сегодня был достаточно жаркий день, на нём был пот и грязь, что старший тщательно оттирал. Он ненавидел грязь, пот и пропахшую или измазанную этим одежду, кожу, волосы. Конечно, когда прямо под твоим носом гремит война, нет времени проверить, что у тебя там запачкалось, или даже помыться. Как будто Уилбур вообще хотел втягивать свою задницу во что-то подобное. Решив всё же немного искупаться, старший оттолкнулся от дна и заплыл на середину реки, оглядываясь вокруг. Солнце уже давно село, вдалеке он видел только заспавнившихся мобов, но не волновался. Они осветили это место вполне хорошо и оно совсем недалеко от привала. Но внезапно он почувствовал, что стало слишком уж тихо в последние пару минут. – Томми? – позвал Уилбур, пытаясь разглядеть в темноте брата. Почувствовав крепкую хватку на своей ноге, Уилбур закричал, барахтая руками и ногами, пытаясь повернуться, увидеть, что его схватило, и отплыть одновременно. Но перед ним оказался всего лишь выплывший на поверхность и ржущий, как сумасшедший, Томми. – Сука, – прерывисто дыша, старший, со слегка бледным лицом, пытался успокоить бешенно стучащее сердце. – Видел бы ты своё лицо, – всё ещё не успокоившись, смеялся Томми. Уилбур посмотрел на его уже слегка покрасневшие от холода щёки и нос, прищуренные глаза и белые зубы, что выглядывали из-за покусанных губ, и тоже засмеялся. Он никогда не сможет злиться на Томми за подобные забавы, потому что он... просто Томми и это часть его характера, его индивидуальности и шарма. Дойдя до привала, младший быстрее полез в сумки за полотенцем, трясясь, как лист на ветру. Обтираясь, он всё причитал то про ветер, то про плохую погоду, то про что-то ещё, чего Уилбур не мог разобрать. Вытеревшись, старший повесил своё полотенце на одну из веток ближайшего дерева и устроился у костра, буквально впитывая тепло, что тот излучал. Томми через некоторое время подсел к нему, закутанный в большое голубое полотенце. – Как думаешь, – тихо подал голос младший, – что мы будем делать, если Техно с папой откажутся помогать нам? Уилбур нахмурился и закусил губу. Конечно, такой вариант проскальзывал в его голове, но он просто-напросто не мог думать об этом. Он не представлял, что им нужно будет в таком случае делать. – Они не откажутся, я уверен. – Но всё же? – Нет, Томми. Они оба анархисты, они будут рады оставить ещё одно государство плыть по течению без лидера. – Но ведь после Шлатта мы хотим удержать власть. – А мы им не скажем, – ухмыльнулся Уилбур, посмотрев на Томми, который тут же хихикнул и отзеркалил выражение лица брата. – Ну ты и мудак. Старший фыркнул и закатил глаза. Они помолчали ещё некоторое время, пока Уилбур не почувствовал толчок в плечо. – Ты не замёрз? – спросил младший, когда брат посмотрел на него. Уилбур хотел ответить, что нет, но увидел, как Томми, будучи закутанным в полотенце и пристроенным у самого костра, продолжало слегка знобить. – Да, немного, – улыбнулся старший и, пододвинувшись ближе к Томми, обнял его под полотенцем, чувствуя чужую тёплую кожу и даже с такого расстояния горящие щёки брата. *** Проснулись они рано, солнце только начало подниматься по серому небу, даже не все мобы ещё успели сгореть или вползти в более тёмные уголки леса. Конечно, когда ты лежишь в траве почти голый, используя как источник тепла только объятия своего брата, такой холод кого угодно даже из могилы изведёт. Проверив целостность сумок, братья запрягли лошадей и вновь отправились в путь, следуя за соколом, что продолжал лететь высоко в небе. Через некоторое время все претензии Томми по поводу температуры испарились, он смеялся и кричал что-то, вечно перегоняя Уилбура и говоря об абсолютно не связанных друг с другом вещах, периодически кидаясь в старшего камушками, что прилетали к Томми из-под копыт лошади. Примерно через четыре часа сокол без какого-либо предупреждения начал снижаться и за холмом показались сначала тонкие струйки дыма, вздымающиеся вверх, затем дымоходы с крышами, а затем и стройные ряды домов достаточно большой деревушки. Томми возбуждённо вскрикнул и погнал со всех ног по направлению к широкой дороге, что вела к въезду в деревню. – Да не гони ты так! – засмеялся Уилбур. – Собьётся же лошадь. Ближе к дороге младший всё-таки сбавил обороты и они поехали намного спокойнее. Деревня выглядела красивой, окружённая несколькими рядами фруктовых деревьев, въезд в неё был усыпан опавшими цветочными лепестками. Улицы, широкие и чистые, были наполнены всяким народом, что сразу обратил внимание на двух парней, что, будто не замечая их, следовали за птицей, которая теперь летела совсем низко, ловко обходя всякий скот, лошадей и других людей. Свернув, они попали на улицу поменьше, где, сидя на балке одного из заборов, их уже ждала умная птица. Дав той сесть на свою руку, Уилбур забрал записку и погладил ту по гладкому боку. – Потерпи немного, я попрошу у отца лучшего мяса для тебя. Сокол вскричал одобрительно и вновь взмыл в воздух, устроившись на одном из выступов деревянной крыши. Они слезли с лошадей и открыли калитку, тут же слыша лай нескольких собак, что были потревожены нежданными гостями. Высокий, окрашенный голубой краской забор скрывал большой двор с несколькими амбарами, баней, нескончаемыми грядками и беседкой. Двухэтажный деревянный коттедж был украшен различной резьбой, растениями в кашпо и просто пущенных по стенам. Окна, глухо закрытые и почти все зашторенные, дополняли такую же закрытую дверь и такие же закрытые характеры их отца и старшего брата. Но ненадолго. Подойдя поближе, оба услышали скрип нескольких крючков и дверь распахнулась, являя им никого иного, как Техноблейда. Тот, не помещаясь до конца в проёме, хмуро оглядел двор и застыл, увидев две до боли знакомые фигуры у крыльца. Уилбур поднялся, смотря, как старший брат тут же меняется на глазах, как панцирь из грубости, холодности и жестокости трескается, являя им, пусть и в маленьких щёлочках трещин, любящего старшего брата. – Томми, Уилбур, – выдохнул тот, подходя ближе. – Привет, – Уилбур улыбнулся и аккуратно обнял брата, видя по его реакции, что даже спустя девять лет Техно не очень справляется со своими навыками коммуникации в присутствии других людей. Томми, конечно же, ничего из этого не волновало. Он повис на Техно, словно коала, выкрикивая что-то и заставляя старших задыхаться от смеха своими фразами. Уилбуру иногда даже было завидно, что Томми мог так легко разбавить тяжёлое чувство неловкости. Даже спустя девять лет Томми видит в Техно своего героя, пример для подражания, как будто и не было всех этих лет, не было Л'манбурга, войны и проигрыша, а маленькому Томми, что любит доставать всех вокруг, всё ещё тринадцать лет. Войдя в дом, они продолжали наперебой разговаривать и смеяться, совсем забыв, что вообще-то в этом доме живёт ещё один человек. Плотная высокая фигура вышла из глубины дома в коридор у входа, встречаясь взглядом с невероятно магической картиной трёх братьев, что снова, казалось, были не разлей вода даже после разлуки в почти десять лет. А вот Фил, кажется, совсем не изменился. По-прежнему держащийся строго и прямо, его взгляд всё так же мог пронзить не хуже острия меча, а крылья с серым оперением создавали вокруг него что-то вроде божественного ореола, который, как ни странно, очень мужчине шёл. И именно так раньше три брата и думали об отце: божество, что снизошло на них, подарило им жизнь, воспитало лучшими из людей. Сейчас, конечно же, Уилбур так не считает. Более того, он единственный из братьев, кто знает постыдный секрет их отца. Всё дело в том, что он совсем не бессмертен, более того, по своей глупости имеет только одну жизнь. Фил не вдавался в подробности, рассказал только маленькому Уилбуру, что ещё до рождения Техно он участвовал в нелегальном бизнесе. Это была экстремальная игра на выживание: участников заколдовывали сильной тёмной магией, сокращая жизни до одной, и оставляли выживать, попутно убивая друг друга. Те, кто мог продержаться неделю и не умереть, становились победителями, получали две жизни обратно и большое денежное вознаграждение. Фил успел поучаствовать в четырёх таких и каждый раз становился одним из победителей. Но в один день этот бизнес раскрыли, всех работников арестовали, а с участников, которых удалось уличить в поддерживании нелегального бизнеса, решили не снимать проклятие, подвергая тем самым очень тяжёлому наказанию. Уилбур единственный знал об этом, но никогда не думал даже рассказать своим братьям. Авторитет у сыновей был для Фила тростинкой уверенности в себе и в том, что мужчина ещё что-то из себя представляет, за которую тот активно держался. – Здравствуй, отец, – Уилбур улыбнулся, прерывая тишину. Первая встреча с отцом проходила уже менее зрелищно, чем со старшим братом. Томми уже не лез обниматься, а, как взрослый парень, подошёл и пожал Филу руку. – Почему вы не написали, что приедете? В последнем письме ты говорил, что скоро должны будут начаться выборы. Так, разве вам не нужно улаживать это? Томми сразу поёжился, щёки его покраснели от стыда. Было всё ещё невероятно обидно, что такой мужчина, как Шлатт, что не имел к Л'менбургу никакого отношения, посмел выгнать их с земли, которую Уилбур и Томми построили на собственной крови. Но ничего не поделаешь, подумал младший, чувствуя прикосновения Уилбура к своему плечу. – Выборы уже закончились, мы проиграли. Нынешний президент нас недолюбливает, поэтому изгнал, нам больше нельзя приближаться к Л'менбургу. Поэтому я уговорил Томми приехать сюда. Думаю, кто, как не вы, сможете помочь нам свергнуть неугодного президента с его поста. Фил вздохнул и, на удивление, слегка улыбнулся, подходя ближе и приобнимая обоих сыновей. Те на секунду застыли, но быстро опомнились, также обняли отца, хватаясь за его просторные одежды, словно младенец за пальцы матери. Это объятие длилось пусть и недолго, но достаточно, чтобы Уилбур почувствовал – как же сильно он скучал по отцу, несмотря на то, что в силу характеров между ними всегда были слегка холодные отношения. – Я рад, что вы живы и здоровы, – старший мужчина улыбнулся и прошёл вглубь дома, ведя за собой и сыновей. – Техно, позаботься об их лошадях. — Да, сэр, – без промедления ответил Техно, уходя в коридор. Внутреннее убранство дома не блистало множеством предметов интерьера, было минималистично и просто. Гостиная со светло-голубыми стенами и дубовым полом имела из мебели только диван, несколько кресел, маленький столик и два серванта, что гордо прятали за стеклянными дверцами различные награды, трофеи и прочие памятные вещи, что напоминали о том, что в этом доме живёт семья гордых воинов. На стенах висело несколько кашпо с яркими, свисающими по стенам цветами и пара рамок с фотографиями. Уилбур подошёл ближе, уже чувствуя странную волну ностальгии от одной только ауры этого места. Пробежав глазами по фотографиям, он улыбнулся. Вот их первая вылазка в горы, когда Томми чуть не упал вниз головой со склона, а потом полчаса ревел от страха, пока отец не пригрозил выпороть его, если не прекратит. А на другой они были на выпускном Техно, который единственный из братьев закончил школу, чего Уилбур не стыдился, а скорее насмехался над самим этим фактом. Их "идеальный" старший брат, конечно же, выделился и здесь. Самая большая фотография, что висела посередине и именно вокруг неё столпились фотографии поменьше, являлась портретом Фила, что выглядел намного моложе, и его жены. Точнее... их матери, да. Уилбур уже отвык называть эту прекрасную женщину, что всё это время смотрела на него добрыми глазами с лёгкой улыбкой, матерью. Она умерла, пока рожала Томми, а Уилбуру на тот момент было только три года, поэтому он её, конечно же, не помнит. В памяти были, кажется, только нежные прикосновения и тихий голос, что нашёптывал ему разное, стараясь убаюкать. Но за столько лет этот образ так сильно стёрся, что у Уилбура была только идея, факт того, что эти прикосновения и этот голос когда-то существовали и имели к нему прямое отношение. – Уилбур! Ты, блин, чего там завис?! – послышался из другой комнаты голос Томми, что сразу вытащил старшего из пучины собственных мыслей. Обернувшись, он побрёл дальше по дому. Насколько ему помнилось, на первом этаже находились гостиная, кухня и спальня Фила, а на втором спальни братьев, библиотека и оружейная, в которой также хранились доспехи и более опасные артефакты. Поднявшись по извилистой лестнице, он встретил отца и младшего брата. Фил держал большой тюк ключей, открывая дверь, что в сознании подозрительно была ему знакома. Подойдя ближе, Уилбур заглянул в комнату и с удивлением понял, что поначалу не узнал собственную спальню. Она всё же за столько лет очень изменилась: поменяла цвет стен, да и пол стал поновее. Постельное белье на кровати отсутствовало, как и какие-либо его личные вещи на столе. Со шкафом, он был уверен, была точно такая же ситуация. Фил подошёл к нему, давая постельное бельё и сумки с их с Томми вещами, что они брали в путешествие сюда. Открыв несколько застёжек, они начали перебирать вещи между собой, периодически переговариваясь. – Я буду внизу, займусь ужином, – сказал Фил уходя. Как только шаги отца стихли, Томми облегчённо вздохнул и сильнее зарылся в содержимое сумки. – Мне кажется, отец не рад нас видеть. – Почему ты так думаешь? – заинтересованно спросил Уилбур. – Ну, не знаю... Пока мы шли сюда, он ничего у меня не спросил, только взял у Техно наши сумки, да эти чёртовы наволочки достал! Он же девять лет сыновей не видел, а ведёт себя так, будто мы на недельку в поход уезжали. Старший на подобное замечание засмеялся. – А ты, похоже, забыл, какой Фил по характеру. Он же твердолобый, словно камень. Небось, сам думает, что ещё расщедрился на слова. Да и улыбка, мне кажется, была у него вполне искренняя, так что не парься по пустякам. – Да, наверное, ты прав, – вздохнул Томми, пожёвывая слегка губу. Видя то, как младший опять погружается в собственные мысли, Уилбур схватил его за плечо, поваливая на пол и начиная безжалостно щекотать. – Уилбур! Блять, отвали от меня! – кричал Томми, периодически прерываясь на смех. Лицо его покраснело, а дыхание участилось, но он продолжал пытаться побороть брата или хотя бы сначала скинуть с себя его тяжёлую тушу. Через пару минут такого спарринга оба совсем выдохлись, окончательно развалившись на полу. Томми, лёжа сверху Уилбура, пытался отдышаться и параллельно выдавал пару-тройку матерных слов в сторону брата. Тот на это лишь хихикал слегка и периодически тыкал Томми костлявым пальцем в бок. – Эм... Вы идёте ужинать? – послышался внезапно откуда-то сверху голос. Сбросив с себя Томми, Уилбур увидел Техно, стоящего недоумённо в проходе. – Да-да, переоденемся только и спустимся, – ответил он, легко улыбаясь. На это Техно лишь кивнул, уходя обратно. – Забирай вещи и быстрее переодевайся, Томми. Младший кивнул, хватая сумку и проходя дальше по коридору в сторону собственной спальни. Та, как и у Уилбура, имела абсолютно нулевой уровень какого-либо уюта или признака, что тут вообще кто-то живёт. Скоро это, зная Томми, изменится, но пока он кинул сумку на кровать, достал оттуда чистую футболку и штаны, переодеваясь как можно быстрее. Он помнил, как в детстве за опоздание на общий приём пищи отец мог высечь его или заставить мыть посуду неделю. Сейчас, пусть такого и не случится, всё-таки он уже не маленький мальчик, а взрослый мужчина. Но этот страх продолжал слегка колоть его сердце, из-за чего пришлось пару раз сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Кухня была освещена ярко, несколькими лампами, что направляли свет по всей площади большого помещения. Подойдя ближе к столу, он увидел четыре пустые тарелки по краям вместе с приборами, а посередине большое блюдо с мятой картошкой, блюдо с нарезанной говядиной и глубокую чашу с простым салатом. Возможно, для кого-то это совсем не смахивает на праздничный ужин, но Томми прекрасно знал, что отец не любил смотреть, как они наедаются. Он всегда считал, что еды должно быть минимум – для поддержания здоровья и правильного функционирования организма, но не больше. Так что ужин из трёх блюд уже казался огромным. Правда, пока они правили Л'менбургом, Уилбур вечно заказывал огромное количество блюд, оправдывая это тем, что они политическая элита и обязаны показывать свою роскошь, своё превосходство над простыми жителями страны. Томми уже тогда не понимал, зачем нужно было столько еды, которую они никогда не доедали до конца, странные вечеринки с танцами, нескончаемые партии азартных игр и алкоголь, что к концу вечера становился Томми противен. Но он никогда не перечил брату, потому что доверял, потому что верил, что тот знает, что делает. С таким же доверием он садится за один стол со старшими и, как ни странно, говорит без устали, только успевая в паузах между словами пропихивать в рот еду, разжёвывая лишь наполовину, проглатывая с громким звуком. Никто ему не делал замечания, трое старших понимали – это невероятно возбуждающее для Томми событие и он попытается как можно сильнее выплеснуть на них свою такую обаятельную и поглощающую до костей энергию. Техно слушал внимательно, вежливо не прерывал периодические столкновения тем и перепрыгивание между ними со стороны Томми. Лишь иногда он позволял себе отпустить редкий комментарий или шутку, но всё остальное время лишь слушал, впитывая в себя каждую частичку информации. Дело в том, что Фил всегда не очень охотно посвящал сына в содержимое писем Уилбура. Самому Техноблейду не хватало смелости спросить у отца, как там поживают его братья, а Фил не считал нужным в эту самую жизнь его посвящать. Филза и Уилбур слушали через раз, больше беседуя между собой, так как все истории Томми уже знали. Уилбур рассказывал, как они добрались до отца и старшего брата, убеждая, что пока нет смысла менять их место жительства. Фил молчал, поджимая губы, Техно не переставал говорить, как ему нравилось это место, ставя отца в трудное положение. В этой местности они не являются ни преступниками, ни наёмниками, что давало некоторое ощущение комфорта и безопасности, которому поддаться для Фила было сравнимо с прыжком в самый центр костра. Ужин продолжался долго, почти до часа ночи, из-за чего Уилбур чувствовал, будто сляжет прямо на полу в коридоре, так и не добравшись до спальни. Но, на его собственное удивление, мужчине даже хватило сил переодеться и расстелить постельное бельё. Когда Уилбур лёг на жёсткий матрас, зарывшись в толстое пуховое одеяло, странное чувство накрыло его с головой. Стены, потолок и вид из окна казались ему одновременно и знакомыми, и нет. Они ещё жили в этом доме, девять лет назад, тогда только переехали после того, как Фил по заказу убил премьер-министра той территории, где они жили в последний раз, и сделался преступником. Через пару недель он и Томми налегке отправились путешествовать. А потом был Л'менбург, война и прочее, о чём вспоминать уже не было смысла. Он не знал, где находились его отец и брат, а Фил никогда не рассказывал в письмах, переехали они или нет, маниакально боясь перехвата информации. Но сегодня, когда Уилбур увидел первые виды этих резных домов и фруктовых садов, он понял, что действительно возвращается в тот дом, откуда девять лет назад уходил.