I always thought I might be bad (Now I'm sure that it's true)

Он чувствовал нежные прикосновения. Господи, как же, оказывается, приятно, когда нежные руки еле-еле проходятся подушечками пальцев по твоим щекам, носу, лбу. Кажется, была ещё ночь, но Уилбур отчётливо видел свет и солнце, и голубое небо, и маленький домик. Тот стоял слегка покосившись, но всё ещё выглядел уверенным для того, чтобы простоять лет двадцать после. Уилбур не узнавал эту местность, просто бродил туда-сюда у порога, пока не услышал странные громкие звуки со стороны заднего двора. Чем дальше он шёл, обходя дом по кругу, щупая деревянные балки с мыслью запомнить ощущение этого странного места, тем сильнее этот ультразвук напоминал, на удивление, обычный детский плач. Выйдя наконец к заднему двору, Уилбур жмурится даже сильнее, но быстро привыкает к солнцу, что палит прямо в глаза. Вдалеке он видит мужчину, блондина, в зелёных брюках и белой свободной рубашке, что бегает за мальчиком, что наспех напялил одни только бордовые шорты. Уил улыбнулся, если бы он так же бегал, то и правда отказывался бы носить что-то кроме лёгких шорт. Их лица почему-то размыты слегка, но Уилбур не оставляет попытку их разглядеть и подходит ближе, с удивлением понимая, что это Фил и Техно. У их отца теперь и крылья проявились, по которым безошибочно можно было его узнать, а брат обзавёлся парой клыков, косо торчащих из-под губ, и острыми, ещё не покоцанными в боях ушами. До него вновь донёсся плач, на звук которого резко повернулся мужчина и застыл на месте, не в силах пошевелиться. У стены дома, на простенькой скамейке сидела женщина, укачивающая на руках маленького ребёнка, завёрнутого в светло-жёлтую пелёнку. И ему не нужно было подходить ближе или прищуриваться, чтобы чётко увидеть эти добрые глаза, тёмные, прямо как у него, волосы, мягкую улыбку и полноватые руки, что с нежностью всего этого мира поглаживали младенца по головке с лёгким пушком первых волос. Гадать, кем был этот ребёнок, Уилбуру также не было надобности. И вот, что странно: каждое это прикосновение он не только видел со стороны, но и ощущал на себе, что слегка дезориентировало и запутывало, но мужчина быстро привык к нежным поглаживаниям, тут же чувствуя, что больше не может, в принципе, жить без них. Он закрыл глаза, пялясь при этом в пустоту, опорошённую жёлтыми и зелёными пятнами грязного оттенка. Он растворялся в этих пятнах, будто они складывались в широкую дорожку, проводящую его сквозь пустоту. Головокружение замедлилось и он внезапно почувствовал не только нежные прикосновения к своим вихрам, но и ласковые поцелуи утреннего ветерка на щеках. Не было слышно уже ни его собственного противного плача, ни отдалённых криков Техно или Филовского "Догоню, догоню!", только чей-то неразборчивый шёпот. Открыв глаза, Уилбур видит лицо Томми, что ясно выделяется перед ним, в первую очередь, широкой линией челюсти и подбородком. Он лежит у парня на коленях, пока тот аккуратно поглаживает его волосы на чёлке и макушке, слегка зарываясь пальцами, и шепчет себе под нос. Старшему не кажется это странным, он уверен – брат шепчет только те вещи, которыми считает нужным поделиться с попутным ветерком и солнечными лучами. Возможно, это секреты Таббо, или глупые анекдоты, что рассказал ему Квакити, или советы по лечению акне от Эрета, или... Томми моргает и, продолжая шевелить еле-еле губами, наклоняется, смотря на брата. Голубые глаза нежные, как и прикосновения. Уилбур так хочет притвориться глупым и невежественным спросонья, назвать его мамой, тут же получая гневный толчок в бок и кучу матов. Но Уилбур не глупый, к сожалению, но очень любознательный, поэтому приподнимается на локтях, чтобы послушать, о чём же шепчет так долго Томми, ведь старшему так хочется, чтобы, в конце концов, каждый шепоток был о нём. – ...Бур?! Уилбур! Ебёт тебя бодливая корова, вставай уже! Старший вскочил, полусонно оглядываясь вокруг. Пусть и звучало, будто в его комнату целый десант высадился, у кровати стоял лишь Томми, который, впрочем, достаточно грозно упирал руки в бока и хмурился. Часы показывали половину одиннадцатого утра, отчего старший простонал и плюхнулся обратно на подушку. – Какого чёрта ты орёшь в такую рань? – прошипел он сквозь зубы и перекатился на правый бок, спасаясь от света из окна, что вчера он так и не зашторил. – Так мы уже как час должны были тренироваться на улице, папа сказал, что ты проспал и мне стоило тебя разбудить, иначе не начнём. Там такая круть! Я наконец-то могу снова поспаринговать с Техно и показать, насколько крут и опытен я стал после войны. На этих словах по спине Уилбура прошёлся мерзкий холодок. Он вновь поднялся в сидячее положение и не верил довольному,  даже предвкушающему лицу своего брата. Господи, он помнил, как каждый день, кроме воскресенья, отец поднимал их с первыми петухами, выводя на улицу и обучая всему, что только сам он умел, будь то самооборона, владение луком или мечом, боевые искусства. А после завтрака наступал нескончаемый период драк, не важно, против кого – отца или братьев, они должны были оттачивать всё то мастерство и знания, что впихивал в них насильно Фил. Техно всегда справлялся превосходно, слушал не отвлекаясь и схватывая на лету. Он повторял все приёмы в точности, оставлял самые глубокие вмятины и делал самые точные выстрелы. Даже если у него что-то не получалось, Техно вставал, отряхивался и на второй раз делал даже лучше, чем от него ожидали. Фил никогда, впрочем, не выделял его в какое-то подобие любимчика и прочее, наоборот, принимая огромные успехи старшего сына как должное, возможно, и как необходимый минимум, который Техно только предстояло превзойти. Томми также держался молодцом. Он не был вундеркиндом, как Техно, но всё равно старался изо всех сил, всегда ища способ удовлетворить старших, получить похвалу или хотя бы поощрительный взгляд. Будучи не очень атлетичным, но очень нескладным, ему не всегда удавалось вложить нужное колличество сил в удар или бросок. Зато голова на плечах помогала моделировать ему реальные ситуации, применимые в жизни. Не хватает сил вырубить противника ударом в лицо? Не беда, заряди ему между ног, а уже потом делай с ним, что хочешь. Не получается попасть ровно в цель? Используй все свои стрелы и вдобавок любые подручные предметы, что-то да и попадёт обязательно. И вот из таких лазеек был сложен стиль боя Томми, что никогда был не прочь достичь победы даже немного нечистым путём. Что же до Уилбура, тут дела обстояли намного сложнее. Он просто ненавидел каждую секунду, проведённую рядом с отцом и братьями, пока те, как варвары, пытались с эйфорией в глазах линчевать его. Жара и пот, боли в каждой клеточке тела, мозоли от рукояти меча или шершавой тетивы и вечное валяние в грязи превращали несколько утренних часов в личный ад Уилбура. После полудня, когда жара делала физические активности на улице немного опасными для здоровья, они заходили домой и садились за учебники. В школу им не нужно было ходить, так как все трое состояли на домашнем обучении. Единственное – они должны были примерно раз в три месяца приходить в школу, в которой "учились", и писать контрольные наравне с другими. Уилбур любил учится, любил читать и познавать новое. Преуспевал во всех предметах, не так хорошо, как Техно, но и не так скудно, как Томми, молодому Уилбуру нравились история, право, физика, философия. Может быть, тогда, в шестнадцать лет, он уже настолько не мог вытерпеть такой образ жизни, что просто решил бросить собственную семью и уйти. Может быть, Томми просто-напросто увязался за ним, а старший так и не смог отказать, но чувствовал, будто именно этот поступок спасал его брата от отца-тирана. Была ли война и вечная угроза их жизни спасением? Разве Техно не был, по его мнению, достоин быть вытащенным из лап Фила наравне с Томми? – Уил, с тобой всё нормально? – Томми потряс плечо брата, смотря в его стеклянные глаза. – У меня же рана на спине серьёзная, нужно подождать хотя бы недели две, чтобы она зажила. – ответил внезапно Уилбур таким тоном, будто сам в это не верил, считая просто отмазкой. – Оу, – младший поджал губы и покраснел слегка,– Я как-то забыл об этом... Прости, я просто был так рад, что мы будем тренироваться как раньше. Я скажу Филу, он подождёт, ты же знаешь. Уилбур кивнул слегка и лёг обратно, видя боковым зрением, как Томми уходит, тихо прикрывая дверь. Облегчёгный выдох вырвался из него, кажется, он и правда смог придумать себе спасение по крайней мере на недели две. Даже не верится, он сможет жить здесь как нормальный человек, не боясь, что вновь будет переживать весь тот ад, который ему когда-то пришлось испытать в детстве. *** Проспав ещё часа два, Уилбур наконец поднялся, чувствуя тяжесть в висках от нескольких лишних часов сна и боль в шее, что тут же заставила зажмуриться. Но он не рад этому утру, как хотел бы, такое чувство, будто он абсолютно один в этом доме, в этой вселенной. Наедине лишь с головной болью и болью в шее. Глупые мысли прерывает крик на улице. Подойдя к окну, что выходит на заднюю часть двора, он видит Техно и Томми, которые, держа мечи в руках, дерутся как в последний раз. Томми смеётся, кричит что-то брату и вечно старается его задеть или выбесить, сражаясь нечестно. Но на лице его чистая, ничем не омрачённая радость, которую можешь увидеть только на лице ребёнка. Удивительно, как взрослый парень вроде него мог до сих пор сохранять такую детскую непосредственность и честность. С другой же стороны, Техно абсолютно не поддаётся на провокации, смотрит на противника сосредоточенно, а в движениях его нет ничего лишнего или необдуманного. Уилбур кривится, смотря на чужую широкую грудь, сплошь покрытую густой розовой шерстью, накачанные руки и ноги, длинные волосы, заплетённые в тугую косу. Почему с их вчерашней встречи Уилбура не покидает странное чувство отвращения? Техно же умный парень, почему он не проводит свои дни в библиотеке, пополняя знания, а тренируется на износ да и к тому же стал выполнять работу наёмника? С самого начала Уил не одобрял эту идею, но Фил его как будто не слышал, не переставая говорить о том, как он рад, что хотя бы старший сын пошёл по его стопам. Открыв сумку, мужчина начал перекладывать все вещи в шкаф, мешок с деньгами спрятал в тумбочке, что закрывалась на ключ, а у кровати прицепил единственную фотографию, что выпросил у Таббо перед отъездом. Это был слегка смазанный снимок с ним, Томми и Таббо в новеньких синих мундирах, сидящих у костра и что-то во всё горло распевающих. Лёгкая улыбка тронула губы Уилбура. Как же это давно было, как же быстро он понял, что война это не то далёкое, метафоричное действие, о котором он читал в книгах. Прежде чем спуститься вниз, он вновь окинул взглядом комнату и понял, что нужно бы купить перья, чернила и прочее, а то его стол кажется уж совсем каким-то пустым и безжизненным. Зайдя на кухню, Уилбур тут же принялся обыскивать холодильник и шкафчики на наличие кофе, без которого его день просто не может начаться. Кроме кофе, он обнаружил также и практически полное отсутствие продуктов. И как Техно с Филом только жили тут? Что ж, это был ещё один повод сходить на рынок. Брезгливо осмотрев бумажный пакетик без какого-либо этикетки, Уилбур всё же отважился открыть её и попытаться вдохнуть аромат содержимого. Это был обычный, самый дешёвый растворимый кофе, что походил на порошок смешанных вместе земли, песка и атомных отходов, после нескольких чашек которого ты просто не можешь слезть с унитаза, чувствуя, как через мочу у тебя душа выходит. Ну, говорят, это организм очищает, токсины и прочая хуйня... Мужчина хихикнул на свои мысли, но засунул свою гордость куда подальше и поставил чайник кипятиться. Открыв один из ящиков, он достал кружку, сыпанул туда добротную ложку с горкой кофе и две ложки сахара. Услышав шаги, он повернулся, видя, как на кухню заходит Фил. – Доброе утро, – сухо сказал Уилбур и тут же отвернулся, начав гипнотизировать чайник. Сейчас ему точно не хотелось бы заводить разговор с отцом, тем более он знал, на какую тему тот хотел поболтать. – Доброе, – просто ответил старший, подходя ещё ближе к сыну. Уилбур мог чувствовать чужое присутствие давлением на спину. – Покажи рану. Младший выпрямился и неверяще обернулся, смотря отцу прямо в холодные голубые глаза. Вырвался нервный смешок. – Тебе ещё и доказательства нужны, да? Почему ты не можешь поверить собственному сыну на слово? – Успокойся, я просто хочу осмотреть её на случай, если нужно медицинское вмешательство, – ответил хмуро Фил, на что Уилбур фыркнул, закатывая глаза. Чëрта с два он поверит такой отмазке. – И не повышай на отца голос. Сколько раз я должен тебе говорить, перестань вести себя как баба. Уилбур схатил полы своей свободной серой футболки и потянул наверх, открывая область поясницы и спины. Филза подошёл ещё ближе, предвзято оглядывая только начавшую заживать рану и наконец отошёл. – Я оставлю несколько мазей на твоём столе, – тихо сказал старший и вышел из кухни. Провожая чужую фигуру до входа, Уилбур глубоко вдохнул, понимая, что практически не дышал. Ему пора избавляться от этой привычки, отец больше не может ему ничего сделать. Он – взрослый и самостоятельный мужчина, который правил пусть и маленьким, но государством, который прошёл через войну и выиграл её. Налив в чашку кипяток, Уилбур выпил кофе практически залпом, хоть и обжëг язык. Ему хотелось поскорее выйти на улицу, проветрить голову и осмотреть улочки, которые он, может быть, даже вспомнит. На улице было жарко, поэтому он просто сменил футболку на рубашку и, взяв мешочек с деньгами, вышел на улицу, вдыхая свежий воздух и румянясь от теплоты, что так добротно дарило миру сегодня солнце. Несмотря на жару, улицы были всё ещё полны людьми, которые, словно муравьи, бегали, сталкивались друг с другом, собирались в кучки. Оглядываясь, Уилбур и правда начал узнавать некоторые вывески и дома, но сейчас не это было для него главным. Побродив ещё немного, он наконец нашёл магазин с письменными принадлежностями. Открыл дверь, лёгкий ветерок сквозняка полоснул по щекам и тут же исчез, будто пытаясь не спасти его от жары, а только подразнить. Деревянные прилавки, освещённые из больших окон магазина, были забиты перьями различной расцветки, красивой узорчатой и простой белой бумагой, стеклянными баночками для чернил с гравировками имён, животных и богов. Среди всей этой красоты ходила, сосредоточенно расставляя новый товар, продавщица. Похоже, она была гибридом какой-то птицы, вьющиеся чёрные волосы и ореховые глаза дополняли, как может сначала показаться, чёрные крылья, но на свету Уилбур мог видеть, как они переливаются лазуритом. – Прошу прощения? – подошёл к ней Уилбур, смотря, как продавщица взметнулась резко, всё ещё держа в двух руках горстку скрепок. – О, здравствуйте! Не каждый день к нам заходят иностранцы, хотите что-то специфическое? – девушка улыбнулась и протянула руку. Уилбур с радостью пожал её, женщина выглядела хорошим человеком. – Нет, не совсем. Я не то чтобы проездом. Я жил здесь девять лет назад с семьёй, может, знаете Филзу, который ниже по улице живёт, – девушка знающе кивнула и улыбнулась ещё теплее. – Меня зовут Уилбур, хотел купить перья, что посоветуете? – Приятно познакомиться, я Джой. Не знала, что у Филзы есть ещё один сын. Он к нам не заходит, насколько я знаю, все покупки делает Техноблейд. – девушка немного непонимающе пожала плечами. – Ну, не мне их судить. Так... раз вам перья нужны, для каких целей? – Эм-м... я обычно занимаюсь научной деятельностью, больше философией, пишу сочинения. Работаю примерно от шести до восьми часов в день. Джой кивнула и ушла к прилавку с перьями, аккуратно стоящими на специальных подставках. Она брезгливо осмотрела товар и потянулась к одной из моделей. – Могу предложить вороньи перья. Это новая поставка, их оперение пропитано смолой, благодаря чему само перо держит форму дольше и ломается труднее, а оперение не изнашивается. Я знаю, многим такое не нравится с эстетической точки зрения, могу предложить что-то другое. – Нет-нет, – Уилбур аккуратно взял перо в руки и оглядел. Оно и правда ощущалось по-другому, твёрже что ли, он и сам не понимал, как обьяснить, ведь экспертом в таких вопросах совершенно не был. – Я возьму четыре штуки. – Отлично, что-то ещё? – Да, лимонную бумагу и среднего размера баночку. Они подошли к главному прилавку со всеми покупками и, аккуратно упаковав, Уилбур заплатил пятью золотыми. – Спасибо за покупку, – Джой улыбнулась и помахала ему. – Вам тоже спасибо. Уилбур вышел обратно на жаркую улицу и вздохнул. Часы медленно плыли к отметке в два часа дня и он направился прямиком на рынок, вспоминая, чего утром недоставало в холодильнике. В первую очередь, он купил нормальный кофе. В дальних ящиках он видел маленький котелок для его варки, просто знал, что только он в этом доме не будет лениться правда им пользоваться. Далее он прошёлся по всем палаткам, накупил овощей и фруктов, много лапши и круп, взял сладостей и специй. С двумя большими пакетами он наконец отправился домой, предвкушая радостное лицо Томми, недоумение Техно и разочарование Фила. О первом и последнем он почему-то грезил особенно сильно. Двор, как и прежде, встретил его лаем бесчисленных собак, что ещё не успели привыкнуть к новым обитателям дома. Уилбур еле открыл дверь, удерживая оба пакета в одной руке, и прошёл на кухню. По коридору, в стороне гостиной, слышались приглушённые голоса Фила и Техно. Может быть, Томми сидел рядом, не в силах разговаривать после тренировки, а может быть, отдыхал наверху, в своей комнате. Уилбур взглянул на часы, что показывали почти два часа дня. Он уверен, никто из троих ещё не обедал, значит, ему нужно заняться едой. Не то чтобы он был профессионалом в готовке или страстно любил это дело, но будучи взрослым мужчиной, что никогда не имел рядом с собой женщины дольше, чем на одну ночь, он понял, как важно иногда засунуть свою неуверенность в задницу, взять нож и приготовить хоть что-то, чтобы не умереть с голоду. Поэтому он достал кастрюлю из ящика, наполнил её водой и поставил на плиту, затем достал из мешка несколько больших картофелин, морковь, лук, упаковку лапши и решил, что сегодня он будет есть именно суп. Пока Уилбур нарезал нужные продукты, тихо напевая себе под нос, он даже не услышал приближающихся к кухне шагов. – Что ты делаешь? – как гром среди ясного неба послышался голос Фила. Младший повернулся и сжал в руке нож, смотря, как отец подходит, предвзято оглядывая доску с нарезанной на ней морковью. Филза попытался выхватить у сына нож, но тот быстро отдёрнул руку, кладя нож подальше на стол. И что на него нашло? – Я спросил тебя, что ты делаешь? – А на что это похоже? Готовлю. – Ясно, так какого чёрта ты внезапно превратился в бабу? Когда ты уже одумаешься и станешь нормальным, как твои братья? Уилбур испустил вздох возмущения. – Ты с ума сошёл. Скажи тогда, кто все эти девять лет торчал на этой кухне? Кто готовил для тебя еду? Правильно, Техноблейд, потому что ты никогда бы не смог взять яйца в кулак и притронуться к плите. – Ах ты щенок! – скрипя зубами прошипел старший, с силой хватая Уилбура за воротник рубашки. Даже через слой одежды Уилбур мог чувствовать, как тряслись чужие руки. Филза задействовал весь свой актёрский талант: хмурился, гримасничал, скалил зубы, но младший отчётливо мог видеть на дне чужих глаз страх. Уилбур был удивлён, как за такое короткое время дела смогли приобрести такой неожиданный поворот. Он грубил и перечил отцу не потому что ненавидел. Презирал, быть может, но точно не ненавидел. Он делал это больше чтобы доказать себе в первую очередь, что он вырос и больше не боится Фила, как это было раньше. – Если я сказал Техно, чтобы он приготовил еду, значит, это приказ, его обязанность. Ты же сам лезешь на кухню, как будто тут мёдом намазано! У тебя ведь сын есть, одумайся, что он подумает, когда вырастет и поймёт, что у его отца вместо члена пизда! – И что ты мне сделаешь? Уже не получится нагнуть меня на скамейку и высечь, не получится лишить еды на несколько дней или заставить тренироваться несколько дополнительных часов. Кстати об этом, мне что раньше эти пляски с мечами не нравились, что и сейчас не нравятся, так что не надейся, что после заживления раны я на всех парах побегу драться против своих братьев. Фила трясло всем телом, пока он слушал нравоучения от собственного сына. В голове, кажется, летало много мыслей, но ни одну он не мог поймать и осознать, отчего складывалось ощущение полного вакуума внутри. Никогда он ещё не слышал подобных слов от собственных сыновей. Все девять лет, что среднего и младшего не было дома, Техно беспрекословно выполнял его приказы. Он отвык от того, как люди действительно могут не соглашаться с ним, и чувство, дающее оплеуху и заставляющее вспомнить, ему совсем не нравилось. Он разжал хватку на чужой рубашке и, не имея каких-либо других вариантов, просто ушёл. Уилбур вздохнул и схватил нож, только сейчас понимая, как сильно дрожат его руки. Ну ничего, это был первый шаг к тому, чтобы показать Филу, что он не властитель Земли, а просто мужчина. Он такой же, как его братья – человечный и смертный, что может ошибаться и быть неправым. Уилбур не знал, насколько быстро к отцу придёт это осознание, но он надеялся, что раньше начала разработки их плана по вторжению в Л'менбург. Интересно, как там остальные? Он надеялся, что Таббо хорошо платят на высокой должности. Надеялся, что Никки хорошо ухаживает за Фанди, которого он отдал ей, пока будет в изгнании. В письме, неуклюже написанном, что он молил Таббо передать девушке, Уилбур писал, как любит своего сына, что у него должен быть хороший родитель, которым может стать пусть не он сам, но хотя бы Никки. С тяжёлым сердцем Уилбур поднялся на второй этаж, собираясь разложить свои покупки, но заметил странную вещь – дверь в комнату Томми была открыта. Младший не любил, когда заходят без стука, а тем более оставляют дверь нараспашку. Оставив пакет на столе, Уилбур аккуратно подкрался к двери и постучал, слыша какое-то задушенное бормотание. Комната уже была в некоем беспорядке с рубашкой, что валялась на полу. Уилбур с удивлением обнаружил Томми лежащим на кровати лицом вниз и убедительно прикидывающимся мёртвым. Такая мысль позабавила старшего, но он не стал озвучивать её вслух, чтобы ненароком не обидеть брата. – Ты в порядке, Томми? – спросил Уилбур, на что младший заворчал что-то невнятное и перевернулся на бок. Поджатые губы и нахмуренные брови выдавали, что он был как минимум чем-то обеспокоен. – Ты поругался с папой. Вот в чём дело. Уилбур подсел ближе и попытался улыбнуться, дать понять младшему, что он совсем не расстроен. Но Томми нахмурился ещё сильнее и поднялся, скрещивая ноги и садясь напротив брата. – Не нужно пытаться из-за меня лыбу натягивать. Я же расстроился не потому что мне грустно, а... просто я не хочу, чтобы было грустно тебе. Меня пусть камнями забьют, всё равно, но нам нужна твоя стойкость, ум, храбрость, ведь ты, в первую очередь, не только мой брат, но и мой президент... Я не хочу, чтобы кто-то говорил, что ты чего-то недостоин, даже если это будет мой собственный отец, – Томми посмотрел ему в глаза и Уилбур почему-то вспомнил свой сон, хотелось лечь и чувствовать мягкие прикосновения к собственным вихрам. – Ты ведь самый дорогой для меня человек. Пожалуйста, обещай мне, что больше не будешь злить папу. Уилбур вздохнул. Он не может ничего обещать. Сейчас, когда он внезапно понял, насколько тяжёлым было его ментальное состояние, любое обещание может быть разрушено, словно стеклянная ваза, упавшая с края стола. Это может быть отвращённый взгляд Фила, фыркающий пятак Техно или его дёргающиеся иногда от напряжения уши, пролитые на бумагу чернила, пересоленный суп, грустные глаза младшего брата. Боже, эти голубые глаза, два шарика, наполненных морской водой, что застряли в кремовых белках и были присобачены на слишком милое и блестящее от пота лицо. И как он мог им отказать? Иногда Уилбур думал, что готов пожертвовать всем ради одного взгляда перед смертью, лишь бы уловить это воспоминание, запечатать и прокручивать в голове без конца, пока его тело будет гнить и в конце концов не превратится в пыль. – Хорошо, я обещаю. Только ты должен сделать кое-что для меня. – Хм? – озадаченно поднял бровь младший. Уилбур расстегнул пуговицу на воротнике, давая шее больше свободы, и пододвинулся ближе к брату, ложась тому на бёдра. Томми отшатнулся слегка, подняв руки и явно пребывая в немного неловком замешательстве. Но старший лишь улыбнулся на это. Он умеет хорошо врать, хорошо знает, как подать Томми ложь так, что тот проглотит её, как барбарисовые конфетки, так обожаемые им с детства. – После ссоры у меня сильно болит голова, Фил так сильно меня тряс. Помассируй немного вот здесь, – старший показал на место у макушки. – И я обещаю, что буду самым послушным и ответственным старшим братом на свете. Томми на это лишь фыркнул, закатывая глаза, но без лишних протестов запустил худые, изрешетённые мелкими шрамами и ранками пальцы в каштановые локоны. Пряди не всегда проходили гладко, от чего старший хмурился слегка, пусть и не ругался и не ворчал. Томми постепенно расслабился и, кажется, стал наслаждаться этим даже больше, чем старший. Всё-таки, когда ещё у них будет подобный вечер? Настолько спокойный и умиротворённый, пока они сидят, будто ограждённые от всего мира пространством этой маленькой комнатки. – Знаешь, мне кажется, мама любила вот так же гладить меня по волосам. – Чего? – спросил Томми, которого подобная реплика Уилбура застала врасплох. – Почему? – Просто... – Уилбур было хотел рассказать брату о своём сне, но что-то его остановило. Странное чувство, словно он собирался поделиться чем-то не столько сокровенным, сколько опасным. Настолько опасным, что это должно было остаться тайной. Уилбур считал это чувство надуманным, но оно никак не проходило, а наоборот усиливалось. Проглотив горький ком стыда в горле, старший всё же тихо бросил, – Можешь считать это просто предположением. Всё же её не стало, когда мне было три, я её и не помню уже. – Уилби, мне жаль... – Только не говори, что ты опять назвал меня Уилби – ответил как можно быстрее старший, лишь бы отвлечь брата от подобного. Меньшее, чего он хотел, это чтобы Томми считал, что это в какой-то мере была его вина. И младший действительно разразился матами и криком, шутливо, но с долей серьёзности нападая на Уилбура с кулаками. Обоим казалось, что этот шаловливый и лёгкий момент может продолжаться вечно. Удивительно, насколько возвращение домой смогло за такой короткий период времени превратить их в последних детей.