Сад теней

      Родясь изначально нормальным ребенком, Юи счастливо жила в семье первые три года своей жизни, о которых уже мало что помнит, как и о родителях, которые по стечению обстоятельств погибли вместе. Ребенка вытащили из горящей машины и отправили в больницу, а после каждый год появлялись новые люди. Опекунство никто не оформлял однако такая личность, как Сатору часто мелькала перед глазами, и пожалуй, он единственный, кого она помнит с детства, и даже несмотря на это, не испытывала к нему сильной привязанности. Но он был для нее кем-то вроде дяди.       Именно он находил ей семьи, к которым она не успевала привыкать, поскольку постоянно приходилось переезжать. И последний раз она попала в семью Аои, и завела заботливых взрослых и строгого, но порядочного старшего брата. Это были лучшие пару лет её жизни.        Школьные годы вне техникума проходили достаточно сухо: посещение — только ради учения.       В тот день, когда Сатору забрал ее из последней семьи, она оказалась здесь среди таких же странных, как и она сама. Видеть проклятья Юи начала не сразу, но в тот день, когда машина горела, в этом неясно пламени — было что-то пугающе-живое и повезло, что её успели спасти.       Это единственное воспоминание о том случае. Шок, запечатлевшийся в памяти ребенка и запах горелой то ли обивки, то ли кожи, как явное подтверждение тому, что это не детские выдумки.

***

      — Ты отлично справился, — слышится отчётливо, незнакомыми голосом. Открыть глаза кажется непосильной задачей, словно сон, из которого не можешь выбраться и от этого страшно, а ещё от такой дезориентации в пространстве. Вроде чувство, что она лежит на чём-то, но опора неприятно-неестественно мягкая, словно живое существо.       Глаза слабо приоткрываются и силуэт мутно-виднеющийся заставляет немного расслабиться, ведь раз один из магов здесь, то всё уже в порядке. Но почему он именно один? Почему они будто в каком-то подвале и почему опять не получается встать? Ситуация повторилась, но на этот раз, тело словно парализовано.       — У нас гости, — словно она только что пришла, заявляет тот же приятный мужской голос, а после приближается на несколько шагов. — Мы как раз тебя обсуждали, — поясняет он.       Прилагая все усилия Юи, старается хотя бы поднять руку, чтобы ударить его всей имеющейся проклятой силой, но ничего не происходит, и тело все так же приковано к кровати.       — Звёздочка моя, — как-то неестественно растягивая прежде красивые губы в отвратительном оскале, начинает мужчина, — мне жаль, но ты умрёшь сегодня и барахтаться бесполезно. — Его гетерохромные глаза смотрят уверенно и без жалости, словно перед ним не человек вовсе, и смерть это нечто само собой разумеющееся.       — За-мной-при-дут, — по слогам проговаривает Аои, явно не без труда и мужчина перед ней заливается громким хохотом.       — Твоя наивность поражает. На ваш техникум напали и сейчас они прилагают все силы, чтобы сберечь особые предметы и собственные жизни. — Рука его опускается ниже и палец деформируется в острый коготь, и проводя им вдоль шеи девушки, Махито наслаждается.       — Я так люблю людей, — добавляет он, — такие тёплые, живые, дышащие, но невероятно глупые существа. Когда с тобой будет покончено я обязательно сделаю из тебя красивую куклу, — словно стараясь утешить, говорит он и стоящий позади Тоге напрягается от его слов. Он необдуманно двинулся навстречу, как вдруг проклятье заговорило снова:       — Ещё шаг и ты меня сильно разочаруешь, заклинатель. Может ты уже забыл наш уговор? — словно угрожая, интересуется проклятье, но тот отрицательно кивает головой и снова делает шаг назад.       Юи понемногу осознает своё положение, положение Инумаки и ситуацию в целом.       Вся их псевдоблизость была ничем иным, как попыткой усыпить бдительность. Она действительно знала, что тот может оказаться тёмной лошадкой, но за его показательной невинностью вряд-ли кто-то мог такое разглядеть. И сейчас всё стало на свои места, она — перед проклятьем, которому зачем-то нужна ее жизнь, и он, — который привёл к неизбежной гибели, и это настолько сложно принять, что вместо обиды и горечи в голове абсолютная пустота. Темно-лазурные глаза устало смотрят прямо перед собой и слезы не жгут, обидный ком не подкатывает к горлу, они молча стекают по щекам, теряясь где-то в волосах и оставляя неприятные мокрые дорожки. И факт смерти не так страшен, как факт предательства, ведь о первом она слышала достаточно часто, а второе осознала неожиданно.       Мужчина всё ещё смотрит на человеческое лицо с любопытством, вряд-ли ему известны чувства, овладевшие этой душой сейчас, но несмотря на это, он бережно касается уже пальцем щеки, вытирая ее тыльной стороной. Выглядит обманчиво-заботливым, ведь нет в нём сожаления, как и ничего человеческого тоже нет.

***

      Разобравшись с общей массой проклятий, маги считали понесенные ими жертвы в лице нескольких дежурных периметра и это нападение, становится очевидным, было спланировано.       — Кто-нибудь видел Инумаки? — интересовался у всех присутствующих Панда, и пятеро собирающихся вместе заметили, что Аои тоже нигде нет и не было во время сражения.       — Годжо-сенсей? — вопрошает Мегуми, но тот выглядит спокойным и скорее задумчивым, — мы не можем найти двоих.       — А если с ними что-то случилось? — взволнованно добавила Кугисаки, но это снова не возымело должного действия.       — У этих двоих своя миссия, и, — Годжо делает неуместную паузу, словно обдумывая, как объяснить отсутствие, — я верну их живыми.       — То есть?.. — Юджи, кажется, первый, кто понял, что если они не здесь, то всё же их схватили. — Они ведь не здесь, сенсей? Вы знали, что так будет? — добавил Итадори и губы его исказила болезненная улыбка. — Почему они?       С поразительной невозмутимостью Сатору повернулся и посмотрел куда-то за спину Итадори, а после голос, раздавшийся сзади, заставил вздрогнуть:       — Потому что я попросил, — мужчина стоящий за Юджи был очевидно выше него самого и старше как минимум вдвое. Тёмные волосы немного зачесаны назад и внешний вид говорит о том, что он не просто маг. Один из высших, которые никогда не появлялись перед глазами студентов, которых даже опытные маги иногда не видели ни разу за всю жизнь, сам спустился к ним.       — Член группы второкурсников токийского университета, отправленный за границу пропал две недели назад и мы не могли с ним связаться. Маг по силе уступающий только Сатору не мог пропасть без следа и очевидно с нами связался проклятый шаман, требуя звездный сосуд взамен на него.       — Звездный сосуд? — Мегуми встревоженно переводил взгляд с незнакомца на Сатору. Он знал, что когда сам ещё был ребенком, Сатору имел дело с одним звездным сосудом, но тогда, насколько ему известно — он погиб и сила его исчезла, в поисках себе нового обладателя.       — Юи. — Сухо констатировал Годжо и все пятеро уставились словно впервые видят своего учителя, ведь он никогда не говорил им об этом.       — Она в курсе? — хмурясь больше остальных, и, видимо, поднимая, каково это, ходить с мишенью на спине, строго спросил Юджи.       — Не знает. — Констатировал Сатору-сенсей.       — Мы поручили заклинателю из клана Инумаки, заручившись доверием человеческого проклятья обменять сосуд на шамана особого ранга. — Мужчина говорил настолько безэмоционально, что присутствующие испытывали к нему нескрытую неприязнь, словно тот говорит не о человеческих жизнях, а о простом обмене одной вещи на другую.       — Юта, — как-то болезненно проговорила Зенин, понимая, что сейчас три из пяти членов ее команды, включая подругу, в смертельной опасности, и они ничем не могут помочь.       — Всё в порядке, я слежу за ними сейчас, — показывая на свои прикрытые глаза, пытался успокоить остальных Сатору.       — Вмешиваться в дела верхушки непозволительно. — Холодно чеканит мужчина, который даже не соизволил представиться.       — Непозволительно дать ситуации повториться. — Самым серьезным тоном заговорил Годжо. Никто из присутствующих, кроме Зенин, и Фушигуро не знали о какой ситуации речь, но те, как члены когда-то одной семьи, имели представление о важности звёздного сосуда для перерождения Тенгена.

***

      Тело обездвижено, голова раскалывается от скорее всего последствия воздействия на неё магии заклинателя, но оцепенение — видимо, не его рук дело. Едва проклятье покидает комнату, кивает своему подопечному и он остаётся на охране в случае чего.       Тоге стоит в дверях, собрав руки в замок и продолжает молчать. Не удивительно, он всегда молчит, а так хотелось бы услышать от него хоть что-то, но оправдываться после такого было уже неуместно.       Его можно понять — он пытается выжить и преследует свои цели, но можно было втереться в доверие иным путём, а ещё лучше — не втираться вовсе. У него в любом случае хватило бы магических сил, чтобы сковать и усыпить Юи, но он пошел самым тернистым путём.       — Зачем спас меня тогда? — вяло проговаривая каждое слово, поинтересовалась Аои, — интересно было наблюдать за мной? — слова пропитаны обидой и холодным разочарованием, и голос её режет слух как металл.       Он не ответит, естественно.       Тяжёлая дверь снова открывается с помощью двух сопровождающих и в помещение входит ещё один человек. Его светлая ракуса, одетая поверх черной юкаты, придают его виду необычности, словно он последователь буддийских монахов, разве что волосы его тёмные чуть длиннее плеч и частично собраны в пучок.       — Отлично поработал, — сверкнув магу своей широкой улыбкой, Гето бросил какой-то предмет ему в руки и Тоге, подался вперёд, стараясь поймать тёмный куб, словно он был из хрупкого стекла и мог разбиться.       — Все свободны, — вскинув рукой, словно владыка, отдает приказ Сугуру и когда двери закрываются, они остаются одни. — Давно не виделись, Рико. — Немного расслабившись и присаживаясь около Юи, начинает мужчина.       — Я не Рико, — спокойно проговаривает Аои, считая, что тот ошибся.       — Так ты не в курсе? Забавно. — усмехается мужчина, разглядывая недоумение во взгляде, — ты нет, но вот это, — он показывает пальцем куда-то меж грудных пластин, видимо имея ввиду проклятую силу, — да.       — Я не понимаю о чём вы… — начинает студентка, но её бестактно перебивают:       — Естественно ты не знаешь. Четырнадцать лет назад мы охраняли то, что не принадлежало не миру магов, не миру людей. Сосуд, — он показывает на её висок, приставляя у нему палец, словно пистолет, — который уничтожили. Бам! — Слегка ткнув пальцем, Гето магией передал часть своих воспоминаний и девушка в долю секунды увидела всё, что видел Гето. Как ребенка осуждали за то, что она не такая как все, как её с рождения готовили к смерти, и как в её последний момент она улыбалась до того, как пуля пробила висок, и хрупкое тело свалилось, всё ещё продолжая улыбаться.       Тошнота, подкатывающая к горлу, заставила прикрыть рот рукой, чтобы случайно не вырвало и она испуганно посмотрела в усталый прищур глаз мужчины. Он не выглядел печальным, скорее наоборот, был рад, что нашёл то, что искал.       — Меня зовут Гето, можешь присоединиться ко мне и тебя больше не смогут использовать как сосуд Тенгена. Когда мы уничтожим всех обезьян, на земле останутся только маги, которые будут жить в мире и согласии и больше не будет ненужных войн, все будут равны друг с другом и с природой проклятья. — Он выглядел дружелюбно, что никак не соответствовало его словам и этот предлагаемый ей только что геноцид, у девушки никак не ассоциировался с понятием мира.       — Отказываюсь. — Не комментируя, проговорила Юи.       — Жаль, — встав на ноги, добавил Сугуру, а после коснувшись своего продольного шрама на голове, улыбнулся ещё шире, — у нас общего даже больше, чем ты думаешь, — проговорил мужчина, безразлично отделив верхнюю часть черепной коробки, словно приподнимая шляпу на прощание и там за костным покрытием, были самые настоящие человеческие мозги. Он щёлкнул пальцами и Аои вовремя почувствовала свободу, поскольку сейчас своё отвращение она сдержать не смогла и резко перекинувшись через насиженное место, её вырвало на пол.       — Чудовище, — всё, что смогла проговорить она в след, вытираясь от омерзительно-тошнотворного ещё чувства, тыльной стороной руки, но Гето было не интересно, он оставил её здесь, подумать над своими словами и принять правильное решение.

***

      — Не знаю как ты будешь жить с этим, но лучше тебе убраться поскорее, — заговорил низкий вулканоголовый коротышка, обращаясь к единственному человеку среди них, — Гето может передумать и уничтожить тебя, — в глазе существа, единственном, что был на лице, виднелась издёвка, словно тот пытался убедить Тоге, что еще не поздно поджать хвост и бежать куда глаза глядят, но заклинатель даже не посмотрел в его сторону, дожидаясь опасного проклятого шамана. Всё же их сделка ещё не до конца завершена.       Когда Сугуру появился в большом зале, где его ждали несколько подчинённых, был крайне удивлен увидеть здесь человека.       — Открой, — указывая на запечатанный куб, произносит заклинатель и слова дойдя до Гето колеблятся звуковыми водными, но не воздействуют на него, но Тоге на это и не рассчитывал. Всё же сначала нужно освободить Юту.       — С какой кстати мне помогать тебе? Я обещал отдать и отдал, — не сдерживая свою обычную надменность, заговорил Сугуру.       — Нужен Оккоцу. Не куб. — Лаконичность всегда будет издержкой его проклятой речи.       — Нужен, так высвободи. — Предлагает шаман, замечая небольшой черный шарик в руках парня. — А-а, значит ты не один всё-таки, — тянет Гето, улыбаясь так, что губы растягиваются узкой линией. — Махито, — Сугуру обращается к проклятью, которое все время скрывалось в образе небольшого существа, кивая головой в сторону их недавней заложницы и звёздного сосуда по совместительству.       Трансформируясь по пути, длинноволосое проклятье оказывается остановлено неожиданным:       — Замри, — и когда стеклянный шарик в его руках, разбивается о пол, в помещении появляется главный герой этой заварушки.       Гето смеётся радостно, словно ребенок в цирке, увидевший как тигр перепрыгивает через горящее кольцо:       — Умеете вы удивить. Ханами! — зовёт он растение, всё время наблюдающее со стороны.       Махито, справившись с заклинанием, все же понёсся в указанное место и Тоге, как единственный кто мог бы остановить его сейчас, рванул следом.       — Давно не виделись, — заговаривает Годжо, убирая повязку со своих небесно-голубых глаз и смотря на человека перед собой, точнее то, что от него осталось. — Зачем ты позволяешь ему так с собой обращаться, Гето? — Сатору смотрит остро в самую душу уже в прошлом мертвого тела, взывая к его истинному сознанию.       — Боюсь, он тебя не… — слышит, — хотел сказать Гето, но не договорил, потому как его же рука сейчас врезала ему по лицу. — А это интересно, — утирая кровь с разбитой губы, замечает Сугуру, — я действительно удивлён, — а после бросает пару шариков с проклятьями в сторону Сатору и они вырастают перед ним до полноценных размеров.       — Расширение территории, — складывая пальцы в печати, призывает к своей силе Годжо, погружая всю комнату в его поле боя.

***

      «Слишком быстро вернулся» — решила Аои, увидев перед собой уже знакомое проклятье. Махито подпирал дверь спиной, а после достав из сумки несколько, словно кусочков глины, сморщенных и изуродованных, бросил те на пол и они за секунду трансформировались в нечто страшное и нечеловеческое.       Юи хотела бежать, но бежать по сути не куда, и она успев лишь развернуться увидела уже перед собой лицо со шрамом и безумный животный оскал, тело её прижали к себе с такой силой, что кости болели, пока в проходе существа взрывались одно за другим, разлетаясь в стороны отвратительными кусками.       Среди этого хаоса появился знакомый силуэт, невысокий и уже немного взлохмаченный, и он убирая лишние волосы назад, утер губы рукавом и глотнул что-то из небольшого пузырька.       — Нужно было убить её сразу тогда в лесу, верно? Заклинатель. — Обращается к нему Махито, открыто говоря, что видел ее в тот день, — ты, видимо, не понимаешь, что теперь твоему другу никто не поможет, ведь снять печать с куба может только…       — Заткнись! — слетает приказное проклятье с его губ и Махито действительно замолкает, но ухмыляться не перестает.       Проклятье неестественно вытянуло шею в сторону, встряхивая ей и придавая своей голове новую форму, обошёл приказ Тоге, и дар речи вернулся к нему.       — Ох, погодите-ка, — издеваясь проговаривает он, — я знаю как это у вас людей называется, — он не успевает договорить, как вместе с девчонкой приходится уворачиваться от удара и пусть Махито просто так не убить — в любом случае будет болезненно.       — Ты поосторожнее с этой штукой, — указывая на куб под сжатой рукой Тоге, подначивал Махито, — если её разбить его душе не сдобровать, по кусочкам не соберёшь, — снова предупреждает он будто шутя, и на ходу уворачиваясь от ударов.       Аои, барахтаясь и стараясь отнять его согнутую руку от своей шеи, только лишала манёвренности, поэтому с нечеловеческой силой толкнув ее в стену, Махито облегчённо вздохнул, — отдохни пока. — Бросил он девушке, сползающей от удара по стене и сам меняя облик, начал нападать       Ноги его стали как у резвой антилопы, остры копытами и невероятно быстры, потому Тоге едва успел уклониться от удара на такой скорости.       — С тобой было весело, — заявляет Махито, — но мне надоело, — и меняя руки на подобие металлических сталактитов, проростающих из плечевого сустава, снова бросается вперёд и уже теперь, Инумаки, не успевает ничего сделать перед тем, как его пронизывает резкой болью и намертво приколачивает к стене.       Рука немеет за секунду, вспыхивая яркой болью. Кровь стекает по конечности размеренно капая с локтя Махито на пол и он, смотря на парня свысока, как на проигравшего, оттягивает момент его окончательного убийства, наслаждаясь мучениями.       — Люди слишком хрупкие, — бросает он невинно, словно ему жаль, но все чувства лишь нелепая пародия, — один удар в сердце и все твои старания напрасны, а потом и её, — проклятье указывает на девушку, которая отходя от удара, неуверенно вставала на ноги.       В голове шумело, словно вокруг шторм, темные метелики перед глазами и очередной раз ощущение тошноты, и головной боли мешали нормально сконцентрироваться. Перед глазами все плыло и дойти до сражающихся казалось непосильной задачей.       Последнее смутное воспоминание — лужа крови с пригвозженного тела Инумаки и его руки из последних сил, сдерживающие этот треклятый куб, взгляд фиалковых глаз и спадающие пряди светлых волос, такие раздражающие, прямо как тогда, в начале…       Махито не смотрит, она его не интересует и та из последних сил делает всего один рывок, и останавливаясь от столкновения со спиной проклятья, обнимает его, что есть сил:       — Исчезни, — произносит очередной раз используя своё тело как проводник силы и тот от неожиданности отшатнулся назад. Чужая проклятая энергия попадая с его нестабильные, постоянно-делящиеся клетки, разрывает связи между ними, и они пусть и ненадолго перестают регенерировать, и вся его туша сливается в сплошную жижу с кучей волос наверху и парой несуразных глаз.       Тоге, качнувшись вперёд оказывается пойман женским руками и он, прикрывая зияющую рану вместе со слабо передвигающейся Юи, идут к двери, надеясь застать там ещё живого, Годжо, но голос сзади заставляет всё внутри застывать от ужаса.       — Не плохо сработано, — хвалит Махито, уже практически восстановившись и снова взмахивая своими вновь длинными волосами, улыбается расслаблено, ведь на нем ни царапины.       — Я был милостивым, — искажая голос на какой-то металлический скрежет, подмечает Махито, очередной раз бросаясь, но на ходу его тело разваливается надвое и бессмысленно падает, в то время как проклятье продолжает смотреть на силуэт мужчины, вырисовывающегося за спиной тех двоих.       — Пора домой, — подводит итог их приключения Сатору, опуская руки на плечи и сильнее прижимая тех к себе, исчезает в никуда.