Принятие
21 марта 2022 г., 23:37
Оказавшись в техникуме пострадавших сразу доставили к магическим и лекарям, а куб Сатору оставил у себя и с ним отправился отчитаться перед начальством.
— Ты знал обо всём? — спрашивает директор Яга, потирая виски и смотря на странный магический артефакт, запечатывающий души.
— Не с самого начала, — признаётся Сатору. — В тот день когда на нас напали в лесу Аогигахара, я заподозрил неладное и через пару дней Тоге рассказал мне о своем содействии верхушкам магов, и о их намерениях, а ещё о том, что он вызвавшись спасти друга, втерся в доверие и обещал тем достать звездный сосуд.
— Как они? — бросает мужчина, всё ещё приводя свои мысли в порядок.
— Жить будут, что более интересно, — он присаживается на корточки, склоняет голову на бок и смотрит на объект в котором сейчас был запечатан Юта, — что с этим делать?
— Я полагаю, у высших есть решение этой проблемы.
— Решение может быть и есть, но сил достаточных нет.
— У тебя есть, — уместно замечает Яга, решив, что поручить взлом этого предмета, сто́ит именно сильнейшему магу.
Сатору встаёт и с самым спокойным видом заявляет, что разберётся с этим завтра, а пока ему нужно навести порядок среди своих студентов, которые были совсем не в курсе происходящего.
тудум» — и ей никак не хотелось этого признавать, не сейчас, не здесь.
— Волшебство, — проговаривает Годжо, и эффектно направив на горлышко два пальца на расстоянии пары метров, срывает потоком магии железную крышку и никто кроме Панды не сказал, что это круто. Будь с ними Юджи, однозначно попросил бы научить его сделать так же, но вместо этого хмурый Мегуми сделал то же самое с одной бутылкой не вытаскивая ее из коробки, а после когда та оказалась открытой, взял себе.
— А ты быстро учишься, — даже немного удивился Годжо, ведь он не один провернул этот фокус только что.
— У меня был хороший учитель, — скупясь на лишние сентименты, проговаривает Фушигуро, но всё равно оказывается пойман:
— Так мило, я словно мать, которая гордится своими детьми, — прижимая крепкой хваткой к себе брюнета, проговаривает Сатору, попутно поглаживая его по волосам и Мегуми закипает, отталкивая надоедливого учителя.
— Без рук, пожалуйста, — просит такой не тактильный Мегуми и Годжо грустит, — иначе я возьму свои слова обратно.
— Холодный, как айсберг, — трагически откидываясь на спинку кресла, прикрывается рукой Годжо, явно переигрывая, а после за секунду собравшись, поднимает руку с соджу, и говорит короткое «кампай».
Инумаки делает пару глотков, смотря за тем, что все, кроме девушки уже успели взять себе и решив, поделиться, подвигает той свою, именно ту из которой пил и ему просто интересно посмотреть, как она отреагирует.
— Туна-майо, — проговаривает он, привлекая внимание Юи и протягивая свой соджу.
— Я не… — начинает она, как оказывается перебита таким же тихим — «сушёный тунец».
Инумаки садится рядом нарочно, чтобы было удобнее отдать ей и теперь уже отказаться было бы как-то странно, поэтому Аои осторожно берёт бутылку и поднося к губам отпивает и черт, — «непрямой поцелуй» — крутится в голове и она, поворачиваясь встречается с заинтересованным взглядом глаз, цвета цветущего гелиотропа, а после замирает и единственное, что прерывает их зрительный контакт — неловкое покашливание со стороны Годжо.
— А вы неплохо сдружились, — подмечает Сатору, явно не спроста, а после добавляет, — я рад, что все ученики так хорошо ладят вне зависимости от разных годов обучения. Выпьем за это спокойно ещё раз, поскольку когда придет Иори мне похоже влетит.
Ребята посмеиваются с Сатору, которого будут отчитывать за алкоголь, но тем не менее это именно то, что нужно было им, чтобы расслабиться после всего.
Первыми вернулись студенты, а следом за ними и Ютахиме. Сатору пожалел, что не пошел вместе с ней даже несмотря на то, что та заставила его следить за детьми, иначе они с ней могли бы приятно прогуляться вместе по побережью, и к его удивлению сейчас — второй учитель не сказала ему ни слова, насчёт того, что он портит детей.
Нобара и Итадори мило беседовали, и когда все расселись за стол, места стало мало, поэтому с одной стороны Юи подпирал Итадори в с другой Тоге, к которому сейчас так же подсел поболтать Оккоцу, потому четверо сидели на диване достаточно плотно друг к другу.
Сквозь эти разговоры и общий шум, Юи ощутила что-то совсем невесомое и привлекающее внимание и если бы она не повернулась, бросая взгляд на руку, то возможно не заметила бы как ладонь Инумаки едва касается её собственной и это будоражит. До смущения и чертовых бабочек в груди, которые ударяясь о внутренние стенки лёгких, порхают так сильно, что вот-вот норовят вырваться с лепестками цветов, словно та самая болезнь — ханахаки.
И даже несмотря на неловкость, она не убирает руки, надеясь, хотя бы ещё немного посидеть так, но вместо этого её пальцы обжигает лёгким касанием чужих, однозначно — не случайными, а после ладонь накрывает полностью, слегка сжимая в своей и это ее предел.
Человек, с которым было столько всего вызывает невероятную бурю от одного прикосновения — и это что-то новое. Хочется забраться к нему на колени и спать так, свернувшись как котик, пока тебя будут поглаживать и, возможно, это просто алкоголь, но стараясь скрыть свое смущение, она делает ещё пару глотков и встаёт, направляясь наверх к себе.
— Отдохну немного, — предупреждает остальных девушка и уходит, чувствуя на себе любопытные взгляды.
— Мы ведь только собрались вместе, — недовольно ворчит Кугисаки, но та поворачивается, улыбаясь виновато и разводя руки в стороны, уходит.
— Думаю ей и правда стоит отдохнуть, — намекая на недавние события, заговаривает Иори и под ее довод, один из оставшихся парней встаёт из-за стола и бросив всем, — «туна», — уходит следом.
— Давно это у них? — после молчаливой паузы, первая высказала общее недоумение Нобара.
— Это? — не понимая ситуации, уточнил Юта.
— Ну знаешь, — начал учитель Годжо из далека, — когда парни и девушки взрослеют у них иногда возникает взаимная сим… Кха, — мужчина не успел договорить, и закашлялся, поскольку сидящая рядом Ютахиме пнула его локтем так, чтобы он не болтал лишнего.
— Не стоит делать преждевременных выводов и тем более пока ни одного из них нет здесь, — уняла общее любопытство Иори и все вернулись к более привычным темам.
Аои, осталась сидеть у окна напротив своей комнаты, размышляя о произошедшем, о том, чего она хочет на самом деле и что нужно делать сейчас, когда от одного человека земля уходит из-под ног.
— Листогорчица? — проговаривает Тоге, обращаясь к девушке и останавливается рядом.
— Всё хорошо, — скомкано проговаривает Юи, всё ещё не смотря перед собой. Присутствие Инумаки пусть и смущает, но успокаивает отчасти, — прости, — проговаривает она искренне, — за то, что сомневалась в тебе.
Тоге не говорит, но Аои чувствует, как он улыбается и от этого становится спокойнее, — он не злится.
— Фушигуро, — проговаривает парень, словно призывая её повернуться и это почему-то работает и сейчас она смотрит перед собой растерянно, по ухмылке понимая, что её обманули и этот метод самый надёжный, поскольку теперь между ними ничего и никого. Тоге оглядывается ещё раз, словно сам проверяя нет ли кого за спиной, а после берёт за руку и ведёт за собой и вроде бы чему удивляться? Но стоит двери за спиной захлопнуться — очередной раз этот контраст в лице Инумаки.
Милый и невинный — там, целует с порога — здесь, совсем не смущаясь, прижимая к двери и эта ситуация уже не в новинку, но в прошлый раз за дверью были те, кто мог услышать, и в прошлый раз ощущение было совсем другое. Сейчас же губы сами тянутся за поцелуем, обнимая плечи и вот явно не так Аои представляла себе их разговор.
— Постой, — отрывается Юи, понимая, что ещё немного и она не сможет соображать нормально, — в прошлый раз мы… — она запинается, не понимая как сказать.
Тоге смотрит удивлённо и заинтересованно не понимая, что за секретность, и что та вообще имеет ввиду.
— Когда я пришла к тебе поговорить, ты… После душа, мы… Что?
До парня понемногу начинает доходить, но он не понимает, это вопрос или просто уточнение. Ему неловко и не по себе и безумно жаль, что пришлось применить в прошлый раз на ней проклятые слова, но если бы она не уснула тогда, прямо посреди поцелуев, которые и без того зашли слишком далеко, они бы точно… И сейчас он осознал, что она не в курсе.
Нашарив в кармане телефон, он набирает: «что бы ты хотела услышать?» — и показывая, смущает ещё больше.
— То есть… Мы не?.. — обрывисто вопрошает Юи, и сейчас её речь не менее ограничена, чем у собеседника, потому что сложно сказать прямо.
— Тунец, — проясняет ситуацию парень и ему самому говорить о таком кажется слишком странным. — Ещё нет, — дополняет он обычными словами перед тем, как поцеловать снова и обнимая шагать вместе, чтобы сесть удобнее.
Это — «ещё» — не внушает доверия, скорее звучит как предупреждение и отчего-то сейчас такая перспектива не печалит вовсе.
Фиалковые глаза встречаются с темно-синими, которые в темноте выглядят как морская бездна, большие выразительные, словно два блюдца удивлённые, «как у котиков» — подмечает он про себя и бросает короткое, но такое важное для него — «нравишься».
Время теряет счёт, когда чужие руки обнимают парня так нежно, словно боясь, что он может исчезнуть, а после утягивают за собой, откидываясь на мягкой постели.
Светлые волосы едва касаются лба Юи, когда Тоге очередной раз наклоняется, чтобы углубить такой медленный поцелуй и выдыхает прямо в её губы.
Ощущения действительно отличаются и в прошлый раз, Аои словно понимала все происходящее в общих чертах, предаваясь беззаветному сну, сейчас же даже воздуха вокруг них напряжен, отчего вздыхать приходится глубже и чаще, прерывисто и не сдержанно, закрывая глаза от необъяснимых чувств.
— Нравишься, — наконец-то выдает Юи всего одно слово, которым описывает свои чувства, а после добавляет, — слишком.
И действительно — слишком. Слишком для такого всё время сдержанного Тоге, и упираясь о кровать пострадавшей рукой шипит от боли, но стискивает кулаки, чтобы это не мешало и наконец-то получает полную свободу действий, руками, губами, бедрами, словно стараясь сделать их тела чем-то единым, горячим и безумно смешанным друг с другом, без возможности оторваться, словно мягкий пластилин.
Движения слишком неуверенные, но чувствовать под руками тепло чужого тела невероятно настолько, что Тоге сильнее сжимает пальцы, на краях чужой кофты, стягивая ее через верх. И теперь расстояние между ними сократилось до минимума его футболки, которая вскоре падает следом.
Юи неуверенно касается пальцами спины, притягивая ближе и при самой тесной близости, болезненно сжимает кожу, оставляя следы от ногтей, словно подобным можно было унять своё безумное желание повторить это снова, и когда внутри всё болезненно ноет в последствие тесного контакта, оба не сдерживаясь истошно вздыхают, принимая всю ответственность случившегося.
Время остановилось и всё потеряло значение, всё, кроме человека напротив и его затуманенного взгляда, размеренных движений и принятия своих чувств.
Лёжа рядом на кровати, повсе всего, они не говорят ничего, словно слова могли бы быть лишними и под мерное постукивание чужого сердца Аои впервые осознает своё счастье.
Звук разрывающихся фейрверков за окном привлёк внимание. Девушка садится на кровати и замирая смотрит перед собой, словно в ступоре. Юи наспех натянув кофту, предлагает парню идти первым:
— Поторопись, — спокойно, улыбаясь предлагает девушка, — я догоню, у меня ещё… Кое-какие дела, — давай-дааай, я оденусь и приду, — она скорее выпроваживает Инумаки из своей комнаты и тот немного взлохмаченный, и растерянный поправляет волосы по пути, и спукается на первый этаж, и едва выходит на улицу, смотрит на девушку которая всё ещё стоит возле окна, смотря на него сверху, и возможно, ему просто кажется, что та улыбается.
За его спиной радостные голоса друзей и шум огней, взрывающихся цветными искрами в небе, а впереди самое отвратительное проклятье, сидит на крыше наблюдая за ними со стороны и ухмыляется, прищуривая свой единственный глаз.
Небольшая рука проклятья поднимается и по щелчку происходит огненный взрыв, от которого окна здания сразу выбивает взрывной волной, разлетающимися в стороны осколками и Тоге так же толкает в сторону, а после оставшуюся часть здания обуяет пламенем, адским, всепоглощающим и смертоносным.
«Поторопись»
***
— Почему вы не взяли нас, учитель? — хмуро вопрошает Мегуми, держа руки собранными перед собой. — Мне не нужна была группа поддержки, — Сатору кладет руку на его волосы, слегка потрепав, — все же моей задачей было только вытащить этих троих оттуда. — Как они? — взволнованно спрашивала Зенин, — что с Оккоцу? — Я ещё не разобрался как это взломать, — он кидает ей черный куб обладающий слишком сильной проклятой энергией, и сейчас все пятеро смотрят на него, как будто это бомба. — В клане Зенин нас учили как обращаться с подобными ловушками, но я не уверена, что смогу… — проговаривает девушка, лишённая проклятой силы. — Думаю под твоим четким руководством, я бы мог что-то придумать, — такая своеобразная похвала была редкостью для учителя Годжо, но тем не менее Маки была нужна ему как никогда. — Насколько всё плохо? — стараясь сохранять хладнокровие, спрашивает Нобара, которая очевидно очень волновалась за друзей, — когда можно навестить их? — Пока что, ребятки, — осматривает всех присутствующих Годжо, — расходитесь по комнатам и хорошенько отдохните, ночь была тяжёлой. Можете спать спокойно, сегодня больше никто не наведается в гости, — Годжо смотрит на Мегуми, понимая, что того изначально больше всех волновал вопрос безопасности остальных, — остальное обсудим завтра. Тяжёлый день наконец-то подходил к концу и все, разойдясь по комнатам легли отдыхать.***
Утро началось достаточно рано, поскольку Маки и Нобара поднялись раньше остальных заботясь о завтраке. Зенин направилась к учителям, чтобы озадачить Годжо с утра и поскорее высвободить своего друга, а Кугисаки прямиком в госпиталь к Иери-сан. Госпожа Сёко не отказала бы девушке о встрече с друзьями, или как минимум рассказала бы о состоянии этих двух. Как и ожидалось, доступ в палату Нобаре был обеспечен без лишних проблем и медик, отвечающий за студентов, заверила пришедшую, что оба в порядке. Юи выглядела бодрой сидя в больничной одежде и уминая завтрак, отчего Кугисаки, отступив от привычного образа железной девушки, позволила себе по-доброму улыбнуться и поприветствовать подругу, осматривая её со всех сторон на наличие повреждений. — Я же сказала, что всё в порядке, — дружелюбно проговорила Юи, наблюдая за такой заботливой сегодня, Кугисаки. — В последнее время ни в чём не могу быть уверена, — отводя взгляд и вспоминая вчерашний разговор проговорила студентка. Нобара не уверена, что Аои в курсе происходящего и в курсе себя самой, поэтому предпочла опустить эту информацию, — поэтому лучше проверить, — улыбаясь, добавила Кугисаки. — Чем всё обернулось вчера? — поинтересовалась Юи, ведь прибыв сюда поздно ночью, они едва были в чувствах, а сегодня утром медперсонал тоже практически не видели. В госпитале помимо двух студентов было несколько взрослых магов и Аои слышала о том, что кто-то погиб при нападении, — все целы? — Все. Лучше бы о себе переживала, — усмехнулась Кугисаки, коснувшись пальцем виска девушки, — что с Тоге? Аои печально улыбнулась, сообщив, что он в соседней палате, но пока ещё не приходил в себя. — Ему сильнее досталось, — словно испытывая за произошедшее чувство вины, проговорила Юи. — Не переживай за него, он не такой хрупкий как кажется, — успокаивала Нобара, и убедившись, что всё в порядке, отправилась обратно в корпус, чтобы сообщить остальным, что всё в порядке.***
Спустя пару дней, обоих студентов выписали и, первый и второй курс были в сборе. Вечером Годжо, заявив ребятам, что у них срочное собрание, заставил тех дожидаться его прихода, но к общему удивлению, зашёл сейчас — не Сатору. Первокурсники просто застыли на месте, смотря за парнем, который присоединился к ним сейчас, а Панда бросился в объятья. Зенин, довольно улыбалась, посколько она вместе с Сатору все эти два дня шаманили над проклятым кубом и нашли способ безопасно вызволить оттуда Юту. Инумаки, сидевший ближе всех ко входу тоже поднялся, но в силу повреждения руки, не смог нормально обнять друга. Парень выглядел как обычно, словно ничего не происходило, но всё же какое-то время проведённое взаперти, придавало взгляду усталости и видимо там — ему приходилось не сладко. — А теперь к хорошим новостям, — вошёл Сатору, который очевидно, все это время был за дверью и не мешал ребятам наслаждаться таким долгожданным воссоединением, — поскольку миссию мы выполнили, верхушка одобрила вам небольшой отпуск, который мы проведём, — Годжо-сенсей сделал паузу затянувшейся, чтобы пронаблюдать реакцию всех, — занимаясь ремонтом нашего корпуса. Недовольное зывывание со стороны студентов рассмешило его, и он сжалившись над ними признался: — Летим в Окинаву. Нобара от радости обняла Маки так сильно, что та поморщилась от крепкой хватки подруги, Мегуми лишь довольно улыбнулся краешком губ, а Итадори воспылал, видимо, воображая какой же незабываемый отпуск будет у них. — На чем отправляемся? И когда? — вопрошала Кугисаки, но заметив, как Сатору молчит и стоит гордо выпятив грудь вперёд поняла, и очевидно, не только она. — Ну нет, снова эти скачки в пространстве, — ворчала Нобара, — у меня от них кружится голова. — У нас всего два дня, — заявил Сатору, а на дорогу мы потратим десять часов нашего времени. — Его аргумент был весьма весомым, поэтому несмотря на такой неординарный метод отправки, никто против не был, действуя по принципу — лучше так, чем никак.***
Прекрасный тропический климат Окинавы дарил ощущение настоящего отдыха, словно все они впервые отправились на, пусть и не большие, но полноценные каникулы. Годжо закупился едой на всех и нёс её коробках, шагая последним. Иори-сан он тоже с собой прихватил и хоть та, казалось бы, противилась его предложению, тем не менее прибыла с ним самой последней. Они хотели взять с собой Иери Сёго, но та сказала, что останется приглядывать за техникумом и подопечными. Небольшой домик, арендованный Годжо на непонятно-откуда-взятый лимит нескончаемых средств, выглядел достаточно просто снаружи, но комфортно внутри. Несмотря на то, что погода здесь чаще была теплой, тем не менее вместо отопления в домике стоял камин, что не свойственно типично-японскому стилю и сделано, очевидно, для туристов, но он придавал какого-то домашнего уюта. Кроме этого ничего особенного — два этажа из деревянного профиля, на первом общие комнаты, а на втором несколько спален. Покатая японская крыша и украшение у входа, словно в дом вели ворота тории, покрашенные под цвет осины. Иори-сан была крайне осторожной, сразу заверила всех, что нельзя уходить далеко от остальных и что даже несмотря на то, что они отдыхают — они все ещё остаются магами, а магам всегда в какой-то степени грозит опасность и все покорно согласились с внегласным правилом держаться вместе и далеко не уходить. Кугисаки и Нобара, прихватив с собой недавно вернувшегося с мир обычных студентов, Оккоцу, направились к побережью и Итадори, невзначай, привязался с ними. Не то, чтобы кто-то подумал о том, что он хочет сопроводить Кугисаки, но очевидно так и было. Мегуми улыбался, смотря на них и помотав головой, решил, что потом расспросит Юджи как давно он пришел к такому. Иори отправилась в ближайший ещё работающий магазин, чтобы закупить для них продуктов на ужин и завтрак заодно, поэтому остались только Сатору, Панда, Мегуми, Инумаки и Аои. Единственная девушка не чувствовала неловкости, шок от последних событий только недавно позволил вернуться к нормальной жизни. Странные слова Гето всё ещё звучали в ушах, как и отчаянный вид Инумаки, который пытался спасти её. Они все ещё не разговаривали, два долгих дня и с одной стороны — как обсудить с ним, когда он не разговаривает толком, а с другой — это была всего лишь отговорка и Юи не хватало смелости, ни спросить его, ни признаться открыто в том, что уже для обоих было очевидно. — Ничего не знаю, но нам надо закончить это за сегодня, — Сатору принёс из соседней комнаты коробку, в которой было минимум два десятка ровненько стоя́щих в упаковке бытылок соджу. — Лосось, — кивнул ему будто в благодарность Инумаки, и взяв одну оглянулся по сторонам, кто мог бы помочь ему открыть, ведь одна рука как-то неудобно закреплена перевязкой. Юи, уловив взгляд, сразу отвернулась, просто потому, что выглядел он слишком обычным. Волосы свободно спадающие на глаза, вместо темно-синей формы, обычная белая футболка и темно-серые штаны. Он выглядел слишком..., чтобы продолжать смотреть, поскольку уже одни рисунки по уголкам губ заставляли засматриваться на них, а после и сами губы соответственно и невольно вспомнить пару моментов. В груди послышалось странное — ««Я догоню»
«… кое-какие дела»«Нравишься»
… отрывочные воспоминания чужим голосом до того, как осознание неизбежной гибели настигает острой болью. Скулы сводит от злости и ненависти от собственной глупости. «Не расходитесь…» — говорила Иори. Кто-то пытается задать вопрос женским голосом, но слова и так немногочисленные намертво застревают в горле, а глаза щиплет от обиды и несправедливости. «Каждый маг должен быть готов отдать свою жизнь в любой момент» — единственный жизненно важный урок, который она вынесла для себя на собственной шкуре.
