"Сайранг" - значит "Жгучий булат"

      В ожидании короля и пленных Второрожденных Финдуилас все пыталась не задерживать взгляда на окружавших ее стенах: камень здесь был голый и не обработанный - если только не считать немногих отметок, наподобие тех, которые она видела по пути из королевских покоев – только здесь их стесали долой, оставив одни царапины. Но времени поразмышлять над ними ей не дали: появился Финрод – или «тюремщик Квентаро», как надлежало к нему обращаться под личиной. С собой он привел одного из людей; стоило королю что-то сказать пленнику на его собственном наречии, как тот пал на колени. – Я объяснил ему, что ты леди Финдуилас из правящего дома, что ты хочешь с ним поговорить, – сказал правитель, взявший по притворству роль переводчика.       Впервые в жизни перед девушкой предстал поверженный враг – и зрелище это пришлось ей не по нраву. Второрожденный был невысокого роста, сутулый, с реденькими седеющими волосами. Пухлое лицо его было исчерчено множеством глубоких морщин. Словом, облик пленника рушил все его попытки напустить на себя гордый вид, а надетые на него нарготрондские одежды ничуть не делали его облик привычным – только придавали комичности. И трудно было при виде его думать, что человечек этот противник Нарготронда, что может он быть вообще кому-то враждебен.       Но все же это был враг, тот, кто предпочел встать на сторону Черного Врага Мира. Вспомнились слова Гвиндора о том, как конница эдаин сокрушила его друзей, всплыло лицо супруга Синиэли, изуродованное их ударами. Прищурившись, принцесса взирала на пленника сверху вниз, поймав расфокусированный взгляд его распахнутых в изумлении глаз. Узник словно не верил, что она взаправду перед ним. – Пусть представится…И объяснит, почему напал на нас, – резко добавила Финудилас.       Лже-тюремщик заговорил с человеком на его наречии, тоном куда более приветливым, чем она ожидала. Второрожденный вновь бросил взгляд на эльфийкой, и, покрываясь испариной от волнения что-то забормотал в адрес «Квентаро». Беда была в том, что принцесса не понимала ни слова, ей вообще не доводилось много проводить времени с людьми, а те немногие, с кем доводилось общаться, владели Синдарином. Ей же уже объяснили, что это племя совсем не знает здешних языков. – Я объяснил, что буду синхронно переводить его речь, – обратился к принцессе «Квентаро», – и, точно так же, Ваши слова для него, Ваше высочество.       «Ваше высочество, леди Финдуилас», начал пленник. Заметно было, что ему трудно поднять глаза на вопрошающую, что взгляд его вместо этого прикован к полу. И даже при наличии переводчика от внимания принцессы не укрылось, насколько трудно человеку произнести ее имя.       «Я…» – осекся вдруг «Квентаро», как если бы ему трудно было подобрать слова – «сэр Гарри Стрикленд, предводитель Золотых Мечей. Вассал, принесший клятву верности Его величество королю Эйгону, шестому своего имени, из дома Таргариенов».       Ни титулы, ни слова, прозвучавшие из уст этого сэра Гарри ничего не пояснили принцессе. Правда, она едва удержалась, чтобы не повторить их вслух, но вовремя взяла себя в руки. – Я не могу выговорить имя Второрожденного, – обратилась она к лже-тюремщику – Будем именовать его «Архесто», – предложил король, – созвучно «Благородный воевода».       Это было намного лучше, чем заслуживал подобный персонаж, но, тем не менее, созвучно его самоназванию. И, по крайней мере, он действительно был военачальником. – Ну, ладно, пусть «Архесто», – согласилась она и посмотрела на Второрожденного. – Прежде чем тебе придется ответить за свои поступки, потрудись объяснить смысл своих слов.       Гарри и «Квентаро» обменялись взглядами: пленный разрывался между охватившими его смущением и страхом. – Он спрашивает, что именно не поняла Ее Высочество, чтобы это объяснить       «Почти все», прищурилась Финдуилас, вновь взяв себя в руки и оставив эти мысли при себе. – Начнем с тех имен, которыми он назвался. Почему у него их три, в то время как у его короля только одном.       «Моя госпожа, «Гарри» это собственное имя, которое дал мне после рождения мой благородный отец. «Стриклендами» же зовется наше семейство, благородное от начала дней своих, оправленное в золото, если позволите заметить, вот уже четыре поколения» – Полагаю, это означает, что предки Архесто тоже служили в этих Золотых Мечах, – объяснил «Квентаро», – и это нечто, что он считает заслуживающим внимания, уже много раз от него об этом слышал.       «Что же до обращения «Сэр», Ваше высочество, то это титулование рыцаря. Будучи помазаны септоном семью священными маслами , мы гордо несем это звание под взорами богов.       Как же сильно хотелось ей спросить, что же это за «священные масла», да и как вообще их можно сделать «священными». – Кого он подразумевает под богами, – спросила принцесса, – идет ли здесь речь о Владыках Сил?       Финдуилас не доводилось еще слышать, чтобы люди так рассуждали о Валар, хотя среди эдаин в ходу было много странных верований. Что еще хуже, ей доводилось слышать, что некоторые из них поклонялись Врагу. – Ваше Высочество, мне незнакомы Владыки Сил», удивленно ответил пленник, «но я и не септон, чтобы объяснять сущность богов. Ну, кроме того, что они…заботятся о нас и даруют свои благословения. Мы молимся им о помощи и напутствии в делах. Кто-то более воцерквленный объяснил бы лучше».       Еще один ответ, порождающий еще больше вопросов. – Лично мне эти его «боги» кажутся подобием если не Валар, то их слуг, – задумчиво высказал предположение лже-Квентаро. – По крайней мере, в этом я не вижу тлетворной руки Врага Мира. Уж этот-то не терпит делиться с кем-то славой. Одно ясно точно. Мы заблуждаемся, называя их предателями. Это племя никогда не состояло на нашей службе.       Не было смысла указывать на очевидное, как бы ни хотелось. Вместо этого принцесса задала пленнику новый жесткий вопрос. – Так это ваши «боги» повелели вам нарушить мир и напасть на нас?       Ответ был быстрым и столь же резким. «Нет» – вновь опустил глаза в пол допрашиваемый. – Тогда почему? – потребовала ответа принцесса; гнев закипел в ее груди.       Последовала долгая пауза. Человечек нервно сглотнул, должно быть, тщательно взвешивая свои слова. Наконец, осторожно заговорил:       «Ваше Высочество, мы сражались против вас не из враждебности против вашего народа. Только лишь по необходимости, из горькой и отчаянной нужды. Мы оказались в безвыходном положении, отброшены с нашего пути, без шанса вернуться домой. Я-то был против этого, но десница…он сподвиг мальчишку -короля на это подписаться. Командиры ниже рангом жаждали добыть себе земли и золота, а посол дал им гарантии…       «Земли и золото…» Вновь вспомнились речи Гвиндора. изуродованное лицо Хунила – супруга Синиэли. И образ ее пропавшего отца. Сколько еще погибло из-за жадности этих последышей? И скольким еще предстоит? – Значит, мы вам ничего не сделали, а вы ударили по нам, – гневно зашипела она, – и теперь ты сидишь передо мной и бормочешь, будто меж нами нет вражды? Ты лжец, Последыш, мои соплеменники намного милостивей к тебе, чем вы того стоите.       Взгляд принцессы пригвоздил лгуна к месту, она и сама не заметила, как оказалась стоя над человеком, в то время как растерянный пленник пал ниц, руки его тряслись от ужаса. Прежде Финдуилас не могла понять, что движет Гвиндором и другими воинами в убийстве. Теперь она понимала. За все содеянное пленным и его соплеменником, ей хотелось увечить его без зазрения совести. Орки были злыми по натуре, этот же тип со своим племенем взялся сражаться за Моргота, не найдя лучшей причины, чем обещанное золото. Что ж, тогда они заслужили все то, как поступил с ними Келегорм. Если не хуже. – Ваше Высочество! – взмолился «Квентаро» – Мы же еще не закончили. Прошу, не уходите. Сохраняйте хладнокровие, ведь мы еще многого не выяснили.       И как бы ни был почтителен тон, подобавший личине, жесткий взор, которым одарили девушку, принадлежал подлинному королю Финроду. – Неужели? – перепросила она. – Пленник сказал правду. Это же очевидно. Достаточно было Врагу посулить то, чего этот сброд хотел, чтобы они с радостью купились. Вот что для меня…вот что для нас главное.       Что-то заставило принцессу тут же усомниться в собственных словах. Судя по взгляду понял это и король, пусть и промолчал. – Трудно осудить гнев, эти люди совершили многое, за что должны ответить, – возразил он, – они и ответят. Но не стоит позволять гневу затуманить разум. Я уверен, этому воину есть еще, что нам рассказать. – Он упоминал, что некий посол «дал им гарантии», – прикрыв глаза обратилась Финдуилас к лже-тюремщику. – Спроси пленника о том, откуда он прибыл.       Даже если бы у короля были претензии к необходимости подчиняться, он не подал виду. Кивнул и вновь заговорил с человеком на его языке, медленно, учтиво. Дрожащим голосом Архерсто ответил на вопрос:       «В долине мы встретили беженцев. Один из них назвался Амарфионом. Он умел говорить по-нашему, а остальные – нет. Он и вывел нас из той проклятой долины». – То были беглецы из Лардоса, – добавил переводчик, но уже голосом короля, голосом , полным беспокойства. – Должно быть, он имеет в виду Нан-Дунгортеб, – заключила девушка. Она была наслышана об этом месте: по доброй воле никто бы не избрал подобный путь. – Пересекая Долину Страшной Смерти наши восточные родичи обнаружили следы преодолевшей ее армии, - согласился Финрод. – А затем им пришлось пересечь Бретиль. И провернуть свою уловку.       «Неужели феаноринги им солгали, неужели сами направили пришельцев посеять на западе раздор», задумалась Финдуилас – но тут же отбросила эту идею. И Келегорм, и Куруфин ненавидели золоченое воинство. Каковы бы ни были их собственные намерения, их ярость была красноречивой сама по себе. «Гнев спутник правды. Быть может, обиды есть только в сознании обиженного. Но вот гнев не обманывает». Этот тип, Архесто, должен был назвать своих хозяев, кто бы они ни были, но пока что этого не сделал. – Расскажи нам больше об этом Амарфионе, – приказала принцесса.       «Могу сказать, что то было не настоящее его имя. Через несколько дней проводник представился нам уже по-другому. Назвался Майроном и выглядел при этом по-другому, как знатный вельможа.» – «Майрон», – повторил за ним Финрод, – все, как я и боялся. Гвиндор было прав. – Я прежде не слышала этого имени, – заметила Финдуилас, переводя взгляд с юлящего пленника на короля под личиной.       От холодного презрения в голосе Финрода пробежал по спине холодок. – Майрон не кто иной, как прислужник Ангбанда, тот, которого мы зовем Сауроном или Гортхауром.       Это его орды заполонили Дортонион после Дагор Браголлах, почти убили короля. Теперь же захватили принадлежавший ее отцу остров. – Что же говорил Гвиндор? – переспросила Финдуилас, которая ничего подобного не слышала. – Есть вещи, которые обсуждаются за закрытыми дверями, – пояснил король, – то был именно такой случай.       Наследнице не нравилось, что даже сейчас от неё что-то скрывали. Финдуилас сердито посмотрела на Второрожденного – Продолжай, — велела она. –«Наш лагерь был за стенами Волантиса. А проснулись мы в проклятой долине, которая привела нас в ваши земли» – изрек пленник.       Об этом Волантисе не просто не доводилось слышать, само название не принадлежало ни одному из известных языков. – Спрости, что такое Волантис, если он согласен об этом рассказать.       Пленник посмотрен на эльфов не без любопытства. Он по-прежнему их боялся, но новый вопрос его совершенно не удивил. «Словно ожидал, что мы не разбираемся в том, о чем он толкует». От такого осознания, казалось, пол под ногами утратил былую твердость. – «Волантис это…великий город на Восточном материке, очень далеко отсюда» – объяснил пленник; пусть слова его были непонятны, но настороженность выдал голос. – А сами вы оттуда? Это этот город направил ваше войско в поход против нас? – продолжила давить на пленника принцесса. – «Нет, Ваше Высочество»– настаивал Архесто, как можно более спокойным тоном, – «Я родом с западного материка. Как и Десница Короля».       «Западного материка?» Нет, пленник явно не мог иметь в виду Аман. Но к западу от Эндоре не было ничего, кроме Скрежещущих Льдов. – Если человек лжет, мы понапрасну тратим время, – изрекла принцесса.Обеспокоенный взгляд короля не добавил ей спокойствия. – Не лжет. Думаю, мы выяснили правду – пусть она мне и не по душе. Но, подозреваю, нам чего-то не хватает, одного последнего маленького фрагмента, – задумчиво ответил он.       Итак, этот воин и его повелитель были родом с какого-то Западного материка, но не с Заокраинного Запада. И при этом пришли издалека с востока. С востока Арды через Нан-Дунгортеб – и, в то же время, с какого-то неведомого Восточного материка. Бессмыслица, которую и представить себе невозможно. За одним исключением – о котором и думать не хотелось. – Ты что-то скрываешь, – сверлила Финдуилас глазами пленника, – но от нас больше не скроется ни одна твоя тайна.       Человечек, было, открыл рот, но осекся; в глазах его читались сомнение и страх. Что бы ни было у него на уме, он боялся произнести это вслух. Пленный опустил глаза, пытаясь избежать взгляда принцессы. Но ей не требовалось слов, чтобы на него надавить.       «Все расскажет».       Наконец, губы Архесто приоткрылись, он заговорил, медленно, сбивчиво – «Наш мир – не ваш мир. Вот, что нам сказали. И Десница, и Майрон».       Прежде чем Финдуилас смогла понять, что именно имел в виду Архесто, к ней воззвал король, воззвал могильным тоном, отбросив прочь интонации личины. –Финдуилас, ступай за мной. Нам нужно поговорить. Наедине.       Осталась позади камера, остался позади пленник, а с ним и последний шанс подумать самой над услышанным. – Что он имел в виду, когда говорил, что его мир – не наш мир? – было первым, о чем она спросила Финрода, и добавила: – Ну бессмыслица же какая-то. – Не все так просто, Финдуилас, – к неудовольствию наследницы  как-то странно и отчужденно ответил король. –  Скажи, ты веришь, что Арда  единственная или же величайшая часть Эа? – Не то, чтобы я над этим задумывалась, – промедлив, начала она, – меня волнует другое, почему мы так всерьез рассматриваем слова этого человека?       В глазах Финрода читались любопытство и удивление, на миг они прогнали прочь все прежние тревоги.       – Что ж, многие так думают. Но если бы все, что имеет значение в Эа, находится в пределах кругов мира, то почему бы не создать Арду в одиночестве? — спросил он. – Ты родилась в Нарготронде, под землёй, и я знаю, как сильно ты его любишь. Но разве ты никогда не любовалась звёздами Варды, не восхищалась бескрайними чертогами, окружающими Арду? – Любовалась, – ответила она, –  но что толку тревожиться о том, чего мне не дано увидеть? Звезды да, на звезды я могу посмотреть – и люблю.… Так , значит, ты веришь пленнику, иначе зачем спрашивать о том, что лежит за пределами Арды?       Ответом был почти незаметный кивок. – Да, это так, – объяснил король, расхаживая взад-вперед. – Архесто мог бы наговорить много чего, куда более правдоподобного. И его слова отвечают на многие мои оставшиеся вопросы.       Для Финдуилас это теперь тоже казалось правдой. Более умелый лжец сумел бы сочинить для них и более правдоподобную историю. И Архесто, кажется, было трудно самому в этом признаться. – Уверен, ты разобралась бы во всем и без меня, – продолжал Финрод. – Так что не будем дальше ломать голову над тем, сказал ли Архесто правду или нет. Скорее, подумаем над значением его слов.       Финдуилас не знала, с чего и начать. – Ты сказал, что речь пленника сняли твои вопросы, но, как по мне – только породили новые. Если он прав, если это войско попало сюда из иной части Эа, то как именно это с ними произошло? Уж не по воле ли Врага? Ведь это Саурон нашел их и направил против нас. – Я не знаю. И думаю, не ведают и они. Но послал их сюда не Враг. Ему это не подвластно – Полагаешь, это… воля… Валар? – запинаясь, спросила Финдуилас.       Представить себе, что что эти люди были посланы Владыками Сил сражаться против Инголонде и на стороне врага – сама мысль эта казалась кощунственной, ее даже не хотелось произносить вслух. – Быть может, начальный замысел был испорчен Врагом, – предположил король, – или же есть некая цель их появления еще неизвестна. Быть может, где-то в Эа есть свои Владыки Сил, подобные обитающим в Арде. Или же это случилось вовсе не по их воле. Мне не дано угадать истину, какой бы она ни была.       Финрод прервал речь и посмотрел на Финдуилас; она не могла понять, какие чувства обуревают короля, то ли радость, то ли скорбь. – Когда отцы рода людского появились в Белерианде, я был первым, кто говорил с ними. И то была чисто случайная встреча посреди охоты с родичами. Я выучил их язык – точно так же, как с Архесто и его племенем. Но если бы на моем месте оказался прислужник Врага, эдаин мало бы отличались от этого золоченого воинства. – Так что же надлежит делать Нарготронду? – спросила принцесса. – Какая бы сила ни забросила их сюда, золоченые теперь наши противники, а их король – раб Врага.       Взор правителя помрачнел, лоб задумчиво нахмурился. – Мне было бы намного приятнее развенчать то заблуждение, в которое ввергли людей, чем их истребить, – объявил Финрод после долгого молчания. – Этот Архесто не орк, как и его подчиненные.       Финдуилас не знала, что и сказать. Боялась высказать свои мысли, боялась возможных последствий. Король же вновь обратился к ней не терпящим возражения тоном (словно понял, что у наследницы на уме): – Таково будет мое повеление: Нарготронд встанет на защиту своих земель, и воины его будут разить людей в сражениях, но всякий воин Золоченого Воинства, взятый в плен должен престать предо мной. Так мы поймем, на самом деле ли их правитель марионетка Врага, и какая участь на самом деле постигла его и Нолдор.       Остаток пути в Нарготронд был проделан в тишине. И больше личину "Квентаро" принцесса не видела.