Точка опоры

Сергей Александрович взглянул на часы. Время близилось к половине пятого вечера. Поздновато. Затянул он что-то с проверкой контрольных, в школе, наверное, уже и не осталось никого. Вздохнул, расслабляя галстук, и взялся за последнюю тетрадь. Ну вот, думал он, ещё немного и пойдёт домой. А там, может, возьмёт себе баночку пива и включит хоккейный матч. Чем не заслуженный отдых после тяжких трудов? От мыслей его отвлёк стук в дверь. Мужчина повернулся к ней вполоборота и устало проговорил: «Войдите». В проём просунулся один из учеников. — А, Агипов? Заходи. Что, решил-таки тройку пересдать? Давай, только по-быстрому. Сергей закрыл открытую ранее тетрадь и отодвинул её слегка в сторону, освобождая место на столе под руки. Парень неуверенно прошлёпал от двери в кабинет до учителя и остановился напротив. — Чего смурной такой? — Не дожидаясь ответа от обычно скромного и тихого школьника, Горюшев глянул на него, сразу же приметив свежую ссадину на губе. Значит, конфликты не прекращались… Сергею не было известно, как они начались и по какой причине, но за несколько месяцев работы здесь он понял, что в курсе были все учителя. Но то ли не смогли решить вопрос, то ли просто пустили на самотёк. — Опять побили? Ты хоть скажи, кто именно в этот раз. Мы с твоей классной их мигом к директору вызовем с родителями и накажем. Парень лишь хмуро усмехнулся, кривенько так, словно готов был выплюнуть слюну прямо учителю на стол, но по какой-то причине сдержался и тихо проговорил: — У вас все там такие наивные или только вы? — Агипов кивнул в сторону от себя, имея в виду, правда, не соседний класс, а большой город, из которого приехал их новый учитель по программе обмена опытом. Скинул местами порванный рюкзак на первую парту и сел за стол, доставая ручку с полностью сгрызенным колпачком. Все его вещи не отличались новизной, были застиранные и местами криво зашитые, как рукой ребёнка, но рюкзаку доставалось особенно часто. От чего новые дыры стало бессмысленно зашивать. — Только у меня листика нет… — Сейчас дам. Горюшев порылся в столе, отыскав там запасную тетрадь как раз для таких случаев. Одним чётким движением вырвал оттуда двойной листок и передал его Агипову. — Пиши самостоятельную работу, число, ну, в общем, сам знаешь. — Мужчина махнул рукой, задумавшись, какую задачку дать. Илья не блистал особыми знаниями в математике. Да и, как он слышал, в других предметах тоже, но валить его не хотелось. Наоборот, хотелось помочь и вытянуть хотя бы на четвёрку, пусть и с горем пополам. Так что диктовать Сергей начал одно из самых простых заданий: одну задачу и несколько примеров. — Давай, у тебя максимум полчаса, пока я с контрольными закончу. Если будет что-то неясно — сразу говори, не теряй ни моё, ни своё время. Идёт? Агипов не ответил. Он вообще мало разговаривал и всегда тихо, словно боялся привлекать к себе внимание даже в опустевшем кабинете. Записав задание, парень принялся решать. Сначала, что полегче — примеры, а затем переключился на задачу, где и завис. Знаний не хватало, а помощи он никогда не просил. Нет, не гордый, просто не мог поднять руку и сказать простое: я не понимаю, помогите, пожалуйста. И он правда не понимал. Пытался, тщательно учил, даже зубрил, но толку от этого было мало. Когда Сергей Александрович закрыл последнюю тетрадь и начал собирать собственные вещи в сумку, Илья лишь обречённо сглотнул и, сложив листок, встал. Всё так же молча, с потухшим взглядом, словно на виселицу сейчас отправят, он положил листок на край стола и осторожно, как будто учитель мог ударить, отодвинулся к парте, забирая рюкзак. Горюшев же вопросительно поднял бровь, а потом взялся за листок. Пробежался по написанному глазами и стал понимать ещё меньше. — А что ж ты сдаёшь, если не написал ничего почти? Я тебе за три примера оценку не поставлю. — Заметив, как парень перед ним сжался ещё больше, вздохнул и сменил тон на более мягкий. — Если не понимаешь чего — надо спрашивать. Чего ты просто сидел и мучился? Давай, садись обратно за парту, — сумку мужчина убрал в сторону и подошёл к ученику сбоку. — Открывай, будем с тобой вместе решать. Илья выглядел напуганным. Сложно было сказать, что в поведении учителя поспособствовало смене оттенка кожи парня, но побледнел он быстро, хотя и сел обратно за парту, молча раскрывая листик. Как выяснилось, знаний было не просто мало, а ничтожно мало. Нет, катастрофически. Складывалось ощущение, что парень после первого класса сразу в девятый перешёл. И одному Богу было известно, как он вообще получал табель каждый год до этого. Сидели они долго. Когда Сергей понял, что его ученик имеет огромные провалы знаний за прошлые годы, то едва не взвыл от смеси удивления, раздражения и страха от уровня обучения в этом городе, но собственный стержень педагога не позволил послать парнишку куда подальше, а вынудил мужчину объяснять всё заново. Примерно с пятого класса. — Ну вот, теперь хоть на хлипенькую четвёрку вытянуть смогу… — задумчиво закончил Сергей, убирая листок вместе с остальными тетрадями. За окном давно стемнело, а время близилось к семи. Хотелось бы верить, что проторчали они здесь столько часов не зря. Накинув пальто, мужчина ещё раз взглянул на парня и вдруг решительно так сказал: — Знаешь что, приходи-ка ты ко мне раза два в неделю на дополнительные. Чего так глаза округлил? Бесплатно это, не переживай. — Агипов выглядел так несчастно, что мужчина едва не пожалел о своей идее, но взял себя в руки. — У тебя, откровенно говоря, слабый уровень. Очень слабый, и его надо подтягивать, иначе из школы тебя выпустят, только если оставят пару раз на второй год. Тебе оно надо? Вот и я так думаю. Так что на выходных пока отдыхай, а со следующей недели придумаем с тобой расписание. Агипов нерадостно кивнул и, бросив ручку в рюкзак, первым покинул кабинет, пулей вылетая из стен школы на свежий воздух осеннего вечера. Сергей Александрович хотел бы так же, но возраст и статус обязывали вести себя иначе. Да и в учительскую ещё требовалось зайти, занести журналы и подписать несколько бумажек. Процедура, которая повторялась каждый рабочий вечер, уже походила на традицию или даже на тайный ритуал, что, правда, только обременял. Горюшев привык всё делать на компьютере, отвыкнув от толстых журналов, которые тут берегли как зеницу ока, от личных росписей в дневниках и даже от необходимости заполнять документы вручную. Даже удивительно, как прочно цифровой мир вошёл в его жизнь, а приехав сюда, он словно окунулся в прошлое. Очень далёкое и безрадостное прошлое, которое в больших городах пытаются забыть. Обшарпанные стены школы, пьяный трудовик, грубый качок-физрук в растянутых спортивных штанах и расфуфыренные училки. Да-да, именно училки, с высокими причёсками из начёсов и с надменными взглядами. Признаться, Сергей даже не поверил собственным глазам в первые минуты, как увидел педколлектив, что вышел поприветствовать приехавшего по обмену опытом учителя. С языка едва не слетело вместо приветствия: «У вас снимают сериал про 90-е?» Конечно, после Сергей разглядел и остальных, более молодых и спокойно одетых учителей, но первые пять затмили собой всех, как в реальности, так после и в памяти. А ведь это он думал, что после выделенного здесь жилья хуже не будет. А жильё было то ещё: обшарпанная однушка в старой хрущёвке недалеко от школы, благо, хоть с водой и газом. После просторной питерской квартиры это казалось наказанием. Но человек такое существо, что привыкает ко всему. Рано или поздно. И за пару месяцев Сергей сумел обжиться. Купил новое постельное бельё, скатерть и ещё множество вещей по мелочи, чтобы создать уют. Потому что он физически не мог работать в обстановке запустения, затхлости и отчаяния. А работать приходилось много. Он, выпускник престижного вуза, был научен современным методикам обучения и общения с детьми, знал, как подать материал интересно и легко, но всё это разбивалось о безразличие коллег. Другие учителя, кроме разве что молодых, работали по старинке, не брезгуя руганью и унижением детей при всём классе. Горюшев от такого приходил в ужас. И ещё больше его «добивало» нежелание что-либо менять. Так что приходилось бороться с системой одному. Почти безуспешно, однако же ученики к нему тянулись, и тогда он понимал, что старается не впустую. Как с тем несчастным Агиповым. Парень был тихий, слабый и до того неприметный, что Сергей сам не сразу узнал о его существовании и проблемах, что тянулись за Ильёй следом. Решив ему помочь, мужчина почувствовал наконец-то, что он на своём месте. Там, где действительно мог пригодиться. — Илья! — Горюшев поймал парня в коридоре и, отведя в сторонку, напомнил ему об уговоре. — Смотри, у меня есть свободные часы в среду и пятницу, иногда во вторник. Приходи в любой из этих дней после уроков, будем с тобой учиться. Сначала подтянем знания из прошлых классов, а потом уже будем догонять твоих одноклассников. И не думай отлынивать, я за тебя возьмусь серьёзно, будешь скоро лучшим в классе. Попрощавшись, он оставил Илью одного осмыслять неизбежное — математикой таки придётся заниматься.