Точка опоры

Сергей потратил несколько недель на попытку встретиться с трезвой матерью Ильи, но миссия оказалась не выполнима. Днём он работал, а если и удавалось выкроить час свободы, то Агиповой просто не было дома, а вечером она уже была пьяна. Математик даже удивлялся такому здоровью, чтоб каждый день пить на протяжении многих лет. Тем не менее, договориться с ней он не смог, а завуч подлила масла в огонь, потребовав, чтобы Илья явился на занятия или его отчислят. — Что, словно весь мир против меня? — Илья лишь горько усмехался на рассказ Сергея, что поведал за ужином о необходимости вернуться в школу. — Не волнуйтесь, Сергей Александрович, это нормально. Я привык. К тому же теперь я под вашей защитой. Просто буду стараться не попадаться никому на глаза. Несмотря на улыбку, подросток боялся. Его трясло от мыслей о школе, учителях, одноклассниках. Воспоминания о туалете, казалось, расцвели с новой силой, и всю ночь парень промучился, то выныривая из кошмаров, где его вновь и вновь били, то обдумывая и представляя жизнь дальше. И теперь грубая фраза, брошенная официанту, казалась роковой ошибкой. А что, если он и дальше общается с ребятами из школы? А что, если его одноклассники уже знают про «отца» и крутую машину, на которой Агипов приехал? К утру Илья был уже измождён и, несмотря на урывки сна, абсолютно не выспался. Сергей тоже изрядно переживал, но старался это скрывать, чтобы не нагружать Илью и своими эмоциями. Вместо этого он попытался сгладить печальную необходимость возвращения в школу, приготовив парню его любимый завтрак, чистую одежду и намекнув, что вечером его ждёт сюрприз. — Подарок?.. В честь чего? Сейчас же не день рождения, и даже не Новый год… Несмотря на все старания, Агипов был угрюм, но Горюшев его не винил и не упрекнул ни словом, ни взглядом. Эти чувства надо просто пережить, а там уж они как-нибудь разберутся, благо, это был выпускной класс, и скоро можно будет увезти Илью как можно дальше отсюда. По крайней мере, мужчине хотелось в это верить. — На самом деле я давно хотел тебе его подарить, просто всё никак времени не находилось… Понимаю, отговорки, но надеюсь, что он сможет поднять тебе настроение хоть немного. — Ну хорошо, попытаюсь домой прийти на своих двоих, — всё так же угрюмо ответил школьник, совсем не имея в виду выпивку и веселье. Позавтракав, он ушёл первым, но чем ближе была школа, тем медленнее делался его шаг. Так что вскоре они снова встретились. Да и под присмотром учителя было всё же спокойнее. Но счастье продлилось недолго. Илье пришлось уйти в другую часть крыла, где у него был первый урок истории. Не сказать, что его ждали, но и эмоций окружающие сильных не испытали. Кто-то затянул «оооооооо», кто-то даже удостоил колкими репликами в духе: «не сдох» — как констатация факта. Но в целом, казалось, все успокоились и Агипов их интересовал меньше всего на свете. Отчасти это было правдой. На носу маячили ЕГЭ, целая армия контрольных и главный вопрос, на который ни у кого не было твёрдого ответа: а поступлю ли я? Тем не менее расслабляться Илья не собирался, прекрасно помня, к чему приводит беспечность. Он вёл себя так же, как и в прошлом году: передвигался бесшумной тенью, избегал мест скопления школьников без единого учителя, на уроках сидел в самом углу, поближе к двери, и не привлекал внимания. Изменилось лишь несколько деталей — на большой перемене Илья сидел в кабинете математики, а после уроков решил сидеть с Горюшевым до вечера и вместе идти домой, чем снова устраивать марафон или спринт в надежде, что и в этот раз не догонят. Сделав все домашние задания, Агипов откинулся на спинку жёсткого школьного стула и тяжело выдохнул. За окном ещё не стемнело, но казалось, что они провели в этих стенах вечность. — Пойдёмте уже домой, мне тут плохо… — тихо заканючил школьник и на всякий случай ещё раз осмотрел закрытую дверь. В школе вряд ли кто-то ещё остался, но лучше не рисковать. — Да-да, сейчас пойдём, я почти закончил, — Сергей сделал последние записи в журнал и, закрыв его, с облечением выдохнул. Он и сам уже хотел домой, поэтому, быстро прибрав на столе, унёс журнал в учительскую и, закрыв кабинет, поспешил с Ильёй на выход. Парень шёл быстро. Отчасти подгоняемый голодом, отчасти помня, что его ждёт загадочный сюрприз, что весь день, так или иначе, но маячил перед глазами подростка, заставляя ломать голову, что это может быть. Уже дома, скинув ботинки и помыв руки, парень возник перед учителем, протягивая к нему руки, сложенные лодочкой, ладошками вверх, а на лице вновь расцвела знакомая Сергею улыбка. Илья наконец расслабился. — Давайте. — А как же ужин? Давай сначала поедим, а уже потом и сюрприз. А то, я боюсь, ты и о еде забудешь. Агипов надул капризно губки и захныкал, но такая гримаса совершенно не подействовала на математика, тот лишь рассмеялся и пошёл переодеваться. — Сначала ужин. Много времени на готовку не ушло. Они лишь разогрели вчерашнее блюдо и заварили свежий чай. Свою порцию Агипов проглотил меньше чем за пару минут и с надувшимися щеками протянул вновь ладошки к учителю. — Даффайте. Горюшев лишь вздохнул, неодобрительно покачал головой, прочитал попутно короткую лекцию о необходимости есть спокойно и наконец вручил подростку его сюрприз — коробку с телефоном. Илья так и замер, даже перестав жевать. Он думал о многом, но никак не о столь крутом и дорогом, а потому через минуту, отозвавшись на голос Сергея, что спрашивал, нормально ли всё, лишь кивнул. — Эфо же дорохо… — Прожуй сначала, а потом говори, — Сергей мягко коснулся волос парня и вернулся к своему ужину. Агипов поспешил сдуть щёки и, запив всё чаем, повторил сказанное, но Сергей лишь махнул рукой и посоветовал скорее распаковать новую игрушку. Что Илья и сделал с особым удовольствием. Его первый телефон. Красивый, стильный, продолговатый и тоненький. Парень содрал все наклейки и долго вертел гаджет в руках, наслаждаясь переливами насыщенного синего цвета на корпусе. — Спасибо, — сорвавшись с места, он крепко обхватил Горюшева за шею, а после и вовсе залез к нему на руки, заставляя прервать трапезу. Вилка со звяканьем ударилась о стол, когда мужчина выронил её, дабы обнять Агипова в ответ и с силой прижать к себе. Тот был тёплым и пах домом — уютно и хорошо; Сергей зарылся носом в его волосы около уха, вдыхая запах шампуня, потом повёл им чуть ниже, к шее, ощущая аромат самого Ильи, и расплылся в улыбке. Почему раньше никто другой не заставлял его чувствовать себя так окрылённо? Даже с самыми разными, умелыми и не очень любовниками ему не было так хорошо, как от простых объятий с этим парнем. Горюшеву оставалось только удивляться странному явлению и наслаждаться каждым редким мгновением, когда он мог позволить себе прикоснуться к Илье чуть дольше, чем на пару минут, или сжимать его в своих руках, ощущая, как оголтело бьётся чужое сердце. — Не за что, Илюша. — Одна рука осталась лежать поперёк талии, а второй учитель гладил возлюбленного по спине. — Тебе точно нравится? И цвет? Смотри, если что-то не подходит — всегда можно поменять. — Неет, всё круто. — Парень отложил телефон, ведь до момента объятий и не подумал, что тот может мешать, а после с новой силой прижался к учителю. — Теперь буду вам каждые пять минут писать, чтобы и на уроках обо мне не забывали, — Илья ехидно улыбнулся, а после поцеловал Горюшева в губы, пользуясь удачным моментом и открытостью мужчины. И не прогадал — Сергей вновь не смог устоять. Нежно углубляя поцелуй, он переместил ладони на бёдра юноши, мягко их массируя и сжимая. Реакция на близость дорогого человека была очевидной и ожидаемой, но спешить Горюшев не собирался, растягивая поцелуи так надолго, пока у Агипова не стали вновь опухать губы. — С тобой можно обо всём забыть, — с улыбкой признался математик, проведя пальцами по щеке Ильи и наблюдая, как тот льнёт и ластится к нему, будто кот. — Я, кажется, никого так ещё не… любил. — Любил? — На мгновение могло показаться, что глаза парня заиграли новыми красками, словно в них сверкнула восходящая звезда. — И меня вы правда любите? По-настоящему? Как парня, а не ученика? Вопросы были очень глупыми, но Илье сильно не хотелось обмануться, понять Сергея неправильно и не придумывать ничего от себя. Но, судя по мягкому взгляду и улыбке, ошибки не было. И математик не спешил забирать слова обратно, что лишь сильнее грело душу подростку. — А мне и говорить не надо, по мне и так видно, правда? — и вновь широко улыбнувшись, он прижался щекой к плечу Сергея, закрывая глаза и тихо говоря: — Я тоже вас очень-очень люблю. Вы самый родной и близкий, и хочу, чтобы так осталось навсегда. И чтобы мы больше никогда не ругались, и вы меня не выгоняли… — Ох, — на пару секунд Горюшев словно мысленно вернулся в те несколько жутких и мрачных дней, когда он корил себя и не знал, как вернуть доверие между ними. В груди тяжело сдавило, выбивая из него дух, однако мужчина попытался совладать с голосом. — Прости меня за тот случай, я… я взял на себя слишком многое, не подумав о твоих чувствах, и подвёл тебя. — Сергей обвил парня руками так, будто закрывал от всего мира. — Обещаю, что больше никогда не стану тебя ругать или кричать на тебя, и в обиду тоже никому не дам. — Обещаете? — Илья поднял голову и снова поцеловал Сергея в губы, но уже мягче и намного короче. — А мне можно уже к вам в постель? И снова он сменил тему, даже не задумываясь о тех громадных прыжках, которые совершал. С другой стороны, что это, как не природная чуйка на «удачные моменты»? Сергей медлил с ответом, сомневаясь, какое решение принять. Однако взгляд Ильи — влюблённый и в то же время умоляющий — склонял его на одну чашу весов. Из-за чего в конце концов он тихо согласился: — Можно, Илюш, можно. После этого счастливого донельзя Агипова наконец согнали с колен. Впрочем, получив две желанные вещи за раз — разрешение спать рядом и телефон, — он особо и не возражал. И просто отсел на своё место, принимаясь разбираться с управлением новым гаджетом. Горюшев же спокойно доел свой ужин и поставил тарелки отмокать в раковину. — Ну что, в душ и укладываемся? Илья кивнул и уступил место учителю, а сам быстро помыл посуду, чтобы остаток времени провести в телефоне. К тому моменту, как Сергей вышел из душа, парень уже успел освоиться: разобрался с основными функциями, прослушал все мелодии, настроил громкость и выбрал звук сообщений, рассмотрел все немногочисленные обои и поставил будильник. — А как вас записать? Куда нажимать надо? Сергей улыбнулся и, показав, где и что нажать, продиктовал свой номер, а так же напомнил номер службы спасения. — Это на всякий случай, не только из-за школы. Просто запомни его, он не сложный. А теперь иди в душ, и будем спать. Но что-то Горюшеву подсказывало, что Илья так легко «спать» не ляжет. Либо в телефон уткнётся до ночи, либо… О втором он решил не думать, совсем не понимая, зачем вообще согласился и как теперь себя продолжать сдерживать? Тем не менее, подготовив свою кровать для двоих и убрав всё с дивана, математик с удовольствием лёг в прохладную постель, улыбаясь столь простой вещи, что могла сделать счастливым каждого. Когда Илья вышел из душа, то про телефон даже и не вспомнил, ведь всё его внимание переключилось на мужчину, рядом с которым теперь можно было спать всегда. Теперь отдых на озере казался разминкой и блёк перед возможностями, о которых уже грезил парень. Плюхнувшись возле Сергея и поймав его взгляд, Илья улыбнулся и, признаться честно, впервые почувствовал смущение. — Точно можно? Ещё не передумали? — Не передумал, — Горюшев слабо улыбнулся, сонно щуря глаза, и помотал головой. Агипов при этом заметно выдохнул и придвинулся к учителю чуть ближе. В кровати вполне хватало места на двоих, чтобы спать, даже не соприкасаясь, но сомнений, что Илья обязательно захочет спать в обнимку, у Сергея совсем не возникало. Да и, честно сказать, он тоже не был против, будто так точно мог убедиться, что парень спит в полном покое, ни о чём не волнуясь и не переживая, хотя бы до утра. — Добрых снов?.. Сергей лёг на бок, лицом к Илье, и стал внимательно его разглядывать: чёткий контур скул, густые брови, которые тот часто жалобно хмурил, красивой формы губы и нос, и глаза, в которые ему, казалось, никогда не надоест смотреть — умные и ясные, хотя и такие печальные порой. Горюшев не сдержал судорожного вздоха, юноша вызывал в нём слишком много чувств, которые можно было бы осмыслить одномоментно. — Добрых. — Парень погасил свет лампы и как только комната полностью погрузилась во тьму, прижался спиной к груди учителя, с облечением выдыхая. Пожалуй, именно это и было лучшим сюрпризом, чем телефон. Не потому, что гаджету Илья был мало рад, а потому, что спать с обнимку с Сергеем для него было важнее всего на свете. В объятиях любимого человека. Быть любимым и любить в ответ. Вещи, столь простые для многих людей, у него были впервые и вызывали неописуемый восторг и трепет в душе. Этой ночью школьник засыпал с широкой улыбкой на губах, не представляя даже, как завтра сможет выпустить учителя из своих объятий в этот холодный и злой мир. Но утром его не спрашивали. У Агипова всегда был очень крепкий сон, от чего Сергей успел и душ принять, чтобы сбить возбуждение, которое отказывалось проходить, стоило, проснувшись, ощутить молодое податливое тело парня, почти закинувшего на него ногу, и завтрак сделать. Так что Илье оставалось лишь умыться, поесть и идти в школу, надёжно спрятав мобильный телефон в карманах. Поначалу он не хотел брать его с собой, но Сергей настоял. — Так я могу в любую минуту связаться с тобой. А ты со мной. Аргумент, против которого школьник не возразит никогда. Они вышли в разное время, чтобы не привлекать внимание жителей домов, но поравнялись уже у школьных дверей. Это позволяло Сергею проследить за тем, чтобы Илья спокойно снял верхнюю одежду и ушёл в класс, ведь возле гардероба никогда никого не было из взрослых, отчего оно было первым местом, где школьник рисковал получить очередной пинок. Но и не в этот, и не в последующие дни Илью не трогали. Да, по-прежнему оскорбляли, иногда прямо во время уроков, но больше не били и рюкзак не пыталась растоптать. Конечно, подросток предпочёл бы стать полностью для них всех невидимым, но рад был и такому исходу. Сентябрь закончился для Ильи неожиданно. Впрочем, он-то начал обучение с опозданием в пару недель, так что ничего удивительного. Пришёл октябрь, принёсший с собой дожди и холодный ветер. В такую погоду лишний раз из постели не хотелось вылезать, чего уж говорить о школе. Но Сергей выманивал подростка запахом еды и обещанием поцеловать, если тот умоется, почистит зубы и придёт есть. Делая вид, что плачет от такой несправедливости, парень всё же выбирался из-под тёплого одеяла и шёл в ванную, шаркая тапочками. Такое обучение Илье нравилось. И хоть днём он продолжал вести себя осторожно и напряжённо, после занятий можно было выдохнуть. Сделать домашнее задание в кабинете математики и провести несколько часов в телефоне, осваивая очередную игру. Правда, долго так продолжаться не могло, и вскоре школьник вновь вернулся к занятиям с репетиторами. Всё, что требовалось — наушники и скайп, — у него уже было. И пока Горюшев заполнял журналы и проверял тетради, парень снова поглощал новую информацию. Казалось, все были довольны. Первые тревожные звоночки для Ильи прозвучали в середине месяца, то ли с осенним обострением у одноклассников, то ли из-за высоких оценок по первому пробному тесту ЕГЭ. Нет, Агипов не стал самым умным, но по баллам обошёл многих хорошистов, у которых и троек никогда по предметам не было. Это вызвало если уж не скандал, то очень шумные споры о том, способен ли «этот Агипов» на подобное. Многие сошлись на мнении, что просто хорошисты и отличники не готовились, вот такие, как Агипов, и показали хорошие результаты. Лучше всего он написал русский язык, но вместо похвалы на следующем уроке услышал о себе массу нелестных отзывов. Раньше, будь всё как прежде, он бы молчал и смотрел перед собой, но теперь каждое слово директрисы будило в нём гнев, и в конце концов подросток не выдержал. Он резко поднялся на ноги и посмотрел с вызовом на женщину. — Я не списывал. Это мои знания! Просто вашей заслуги здесь нет! Вы всего лишь глупое недоразумение в моей жизни, которое я скоро забуду. Сто́ит ли говорить, что от такой наглости у директрисы даже челюсть отвисла, а когда она пришла в себя, то орала, как резаная, весь оставшийся урок, смешивая с грязью уже всех отличников и хорошистов, которые позволили «этому» почувствовать себя умным. Уже тогда Илья поймал знакомые озлобленные взгляды и понял, что его ждёт. Оставалось достать телефон на уроке и написать Сергею короткое смс: «Я на русском. Мне пизда». Он впервые пользовался телефоном в классе, но старался сделать всё как можно незаметнее. К тому же это был последний урок, и что могло произойти по звонку — сомнений не вызывало. А когда директриса вышла из класса под глупым предлогом, Илья поймал её взгляд, и холодный озноб пронзил его тело. Он понял. Он всё понял. Она сделала это специально. Так что стоило двери закрыться, как большая часть парней тут же встала и направилась к Илье. Они тоже расценили это как разрешение и не могли не воспользоваться моментом. Благо, бить с разбега не стали, а потратили несколько минут на выяснение «кто здесь главный» и почему Агипов забыл своё место. Илье же оставалось лишь молиться о спасительном звонке и о том, чтобы Сергей оказался рядом. Того же желал и сам мужчина. Стоило ему только прочесть сообщение, как сердце тяжело ухнуло вниз, а ноги сами понесли его по коридорам прочь из кабинета математики. В голове творился полный ад и непонимание, что могло пойти не так, хотя… Чего он себя обманывал? «Не так» могло пойти всё что угодно, особенно на уроке директрисы, которая Илью на дух не переносила. И всё же за последние недели он искренне желал расслабиться и не бояться за здоровье ученика каждый божий день и каждую минуту. — Лишь бы успеть, — с трудом выдохнул Сергей, дёргая дверную ручку и наблюдая в классе парней, что гурьбой окружили Агипова. Пришлось потратить секунду на то, чтобы взять себя в руки и не начать орать с порога. Выдохнул, моргнул и сурово спросил: — А Валентина Николаевна здесь? Школьники немного расступились, не ожидая, что кто-то из взрослых так быстро объявится — Горюшев застал их врасплох и сейчас еле сдерживался, чтобы не кинуться к сжавшемуся и бледному Илье, обнимая его и уводя прочь оттуда. Но они продолжили доигрывать свои роли. Илья едва не вскрикнул от счастья и облегчения, стоило увидеть за расступившимися одноклассниками суровое лицо Сергея. И больших трудов стоило сдержать себя, не бросившись в объятья, но он лишь молча скинул вещи в рюкзак и вышел, пока остальные без особой охоты объясняли, куда делась директриса. Сергей Александрович с суровым видом выслушал все теории и, закрыв дверь, пошёл прочь от злополучного класса. Агипов ждал у кабинета математики, виновато смотря в пол. Звонок прозвенел в то же мгновение, как Горюшев открыл дверь своего кабинета, пропуская вперёд школьника, а затем выпуская седьмой класс, у которого вёл урок. После чего закрылся на замок и крепко обнял Илью. — Простите, — только тогда парень подал голос, — это я виноват. Я сказал ей, что это не её заслуга в ЕГЭ, а она взбесилась и начала всех настраивать против меня. Типа вот какие вы все тупые, а этот Агипов умный… И знаете что? — он выпутался из крепких объятий, в которых страх отступил, и устало сел на парту, заглядывая в лицо учителя, — она, мне кажется, специально ушла после этого. Ещё смотрела на меня так… мерзко, словно знала, что они будут делать… — Не удивлюсь, эта сука и не на такое способна, — зло сплюнул Сергей, садясь за стол. Ноги гудели, руки всё ещё дрожали от запоздалого страха не успеть, а голова шла кругом. Будь проклята эта школа! Горюшев очень жалел, что не может забрать документы Агипова прямо сейчас и перевести его куда-нибудь в другое место — только не посреди учебного года, к тому же без толковых альтернатив. — У тебя ещё есть уроки? Или посидишь со мной? — Вопрос был глупый — Сергей и так знал, что решит Илья, и всё же он не мог оставить парня без права выбора. — Даже если бы и были — не пошёл бы, — Илья спрыгнул на пол и, отложив рюкзак, подошёл к учителю, нагло взбираясь к нему на руки, помня, что дверь по-прежнему закрыта. — А вам обязательно здесь сидеть? Может, заберём все тетради и пойдём домой? — тихо попросил школьник и положил голову на плечо Сергея, устало закрывая глаза. Он так давно не убегал и не испытывал чувства страха, что сейчас с трудом приходил в себя. Отвык. — Малыш, у меня есть обязанности… и время, в которое могу уйти без последствий. Давай так: немного посидим тут, ты придёшь в себя, а как директриса свалит, мы тоже отправимся домой. — Говоря это, он гладил Илью обеими ладонями по спине, неосознанно желая успокоить и напомнить, что теперь тот в безопасности. — Ну почему учителя не могут сбегать? — с искренней горечью в голосе проговорил парень и, поцеловав Сергея в скулу, встал, чтобы открыть дверь класса и сесть за парту. Раз иного выхода не было, кроме как остаться здесь, то стоило вернуться к прежнему ритму: сделать всю домашнюю работу и подготовиться к занятию с репетитором по скайпу. А ещё, самое главное, написать Артуру в социальные сети и поведать о хорошей отметке в тестах. К концу рабочего дня, а Сергей постарался закончить все дела ещё быстрее, они неспешно покинули школу и зашли в продуктовый магазин. Горюшев решил кое-что купить Илье, чтобы поднять его боевой настрой и побаловать, но оставлять одного на улице не рискнул, помня, что и толпа взрослых не остановит этих малолетних зверей. Умудрившись расплатиться на кассе так, чтобы парень не видел товар, Сергей только дома, после ужина, вручил ему небольшой презент в виде киндер-сюрприза. И судя по выражению лица подростка — не прогадал. Удивление и счастье было едва ли не в той же пропорции, что и при получении мобильного телефона. А возможно, и больше. После нескольких минут восторга Илья разделил половинки шоколада и ушёл в зал, по привычке занимая своё место там, где должны были быть подушки. Однако подвоха он не заметил, пока всё его внимание было нацелено на пластиковое яйцо, что не поддалось с первого раза, и на игрушку, которую теперь нужно было ещё собрать. Горюшев как раз и застал парня за тем, как тот соединял части фигурки вместе, и не мог не улыбнуться. Илье для счастья нужно было так мало, и мужчине из раза в раз хотелось делать для него всё возможное, чтобы продлить это состояние подольше. — И что тебе там попалось? О, машинка. Круто. — Сев на диван рядом, математик взял в руки крохотную цветную инструкцию, на обратной стороне которой были все игрушки из коллекции, с интересом разглядывая. Из своего детства Сергей помнил всего несколько киндеров, за которыми «охотились» дети: это были пингвины, львы и бегемоты — очень потешные и яркие, он и сам их собирал по мере возможности. Повертев игрушку в руках, Агипов ещё раз поблагодарил мужчину за подарок и чмокнул его в щёку. Вечер оказался гораздо лучше дня. По крайней мере, они были вместе и могли вдоволь наобниматься и наговориться, прежде чем пойти спать, потому что, стоило им пересечь порог спальни, как последние силы были исчерпаны. Хотелось только принять горизонтальное положение, закрыть глаза и часов на семь-восемь забыть о внешнем мире. Одно было грустно — как бы Илье ни хотелось обратного, утро всё-таки наступало и приносило с собой новые тревоги: сможет ли он невредимым пробыть все уроки или снова пристанут? И не поступят ли остальные учителя по примеру директрисы, натравливая на изгоя одноклассников? На душе было неспокойно с самого пробуждения. Агипов как мог оттягивал сначала подъём, потом завтрак и выход из дома. Горюшев старался поддерживать оптимизм и окружать им ученика, но помогало слабо. Парень сжимался и становился бледнее с каждым шагом к школе — ничто уже не могло изменить его реакцию на это место. — Всё будет хорошо, не поддавайся панике и если что, сразу мне маякни, — шепнул ему Сергей перед тем, как им пришлось разделиться и пойти в противоположные части здания: мужчине — вести урок, а Илье — на физику. Теперь обучение напоминало Агипову прошлогоднюю осень. Время, когда он вздрагивал от каждого шороха, как трусливый заяц. Правда, теперь он и сам подумывал поддаться, чтобы вновь на полгода уйти на больничный. В конце-то концов, он же не спортсмен, чтобы переживать за будущее своих костей? Одна сломанная нога, а столько времени покоя. Разве это не было бы лучше? Но потом урок заканчивался, и от смелости Ильи не оставалось и следа. Он хватал свои вещи и бежал как можно дальше от одноклассников и всех, кто был угрозой. А единственным безопасным местом теперь был кабинет математики. Даже просто находясь рядом, можно было не переживать и перевести дух, дождаться окончания перемены и побежать дальше на уроки. Но надолго его не хватило. Через пару дней столь напряжённого графика Агипов стал уставать, а вот его одноклассники наоборот — входить во вкус. Теперь они гоняли его, как гончие псы лиса, выматывали, запугивали, но сами серьёзно не лезли. Помнили последствия с прошлого раза и ограничивались лишь оскорблениями и лёгкими пинками. Пустяки после «туалета», но всё равно обидные и жёсткие. Илья пытался быть сильным, пытался уходить от любого контакта, но, когда до каникул оставался всего один день — всё изменилось.