Точка опоры

Прижимая лёд к разбитой брови, Илья слушал чьи-то крики и едва различал слова. Голова гудела и грозила вот-вот взорваться. От каждого тяжёлого движения директрисы по вздутому линолеуму тряслись все склянки на тумбе, прибавляя к общей какофонии звуков ещё одну ноту. Но это было не важно. Ни его «будущее», которое Валентина Николаевна пыталась решить на месте, а точнее — обрубить все связи школы с ним. Ни физрук, что тут же, в медпункте, вынужден был писать объяснительную под крики начальницы и сурово смотрел на Агипова, молчаливо обвиняя подростка в утере своей премии. Ни прибежавшая уже мамаша, кричавшая на всех и поглаживающая по влажным волосам сына — одноклассника Ильи. Все эти люди были не важны. И он — улыбался, смотря на них. Кровь испачкала волосы, лицо, болели снова рёбра и живот, сломанная ранее нога, которая требовала покоя, а не драк, и подозрительно немели пальцы на правой руке. Но он продолжал улыбаться. Хотя это больше походило на оскал. Безумный оскал свихнувшегося хулигана. Его вид, настолько суровый сейчас, создавал впечатление угрозы, и казалось, подросток с минуты на минуту кинется на окружающих вновь. Как дикий волчонок, что ощутил вкус крови. Именно таким его застал Горюшев, когда ворвался в медпункт, стоило только услышать новости о драке в одиннадцатом «Б». Сергей даже дослушивать не стал — кто с кем, как бросился вон из учительской. — Да он же дикий у вас! — мать школьника тыкала в Илью пальцем и продолжала требовать немедленного исключения. Директриса была бы только «за», но закон защищал несовершеннолетних и их право на обучение, так что поделать ничего было нельзя, к превеликому сожалению всех. — Что произошло? — Пройдя в комнатку, куда и так набилась куча народу, Сергей бросил обеспокоенный взгляд на Илью, но тут же отвёл глаза, чтобы не создавать лишних подозрений. Впрочем, директриса и без того не особенно была рада его видеть. — И вы тут! Сергей Александрович, если вы ко мне по какому-то делу, то зайдите потом. Я не могу разорваться на всех сразу! — Нет, я… Услышал про драку, решил проверить. — Проверить? А вы у нас кто? Завуч, медбрат? Насколько я помню, вы — учитель математики! Вот и идите в класс, — она посмотрела на наручные часы, — звонок прозвенит через три минуты. Мы сами тут разберёмся… — Но Илья мой подопечный, и я за него в ответе. Это стало последней каплей. Валентина Николаевна вышла в коридор, попросив подчинённого выйти вместе с ней, и там Сергею пришлось выслушать целую тираду о том, что он лезет не в своё дело. Опять. — …вы уедете, а нам тут ещё жить и работать, так что, уж поверьте, нам самим лучше знать, как с такими поступать. А этот Агипов вообще антисоциальный элемент, выродок! Он только и делает, что встревает во всякие истории и отвлекает одноклассников от учебного процесса. — Да эти одноклассники сами же его толпой забивали! — не выдержал мужчина. — Или вы забыли, как его в туалете мутузили? Он мог серьёзно пострадать или вообще погибнуть, а вам плевать! — Не смейте разговаривать со мной в подобном тоне! — Директриса выпрямилась и смотрела на Горюшева уже далеко не так снисходительно, как раньше. — Ваша беда в том, что вы совсем не различаете, кто из детей сто́ит усилий, а кого лучше даже не касаться. Понимаю, вы специалист пока ещё молодой, не очень опытный… Но если вы хотите на выходе отсюда получить достойную характеристику, лучше бы вам перестать страдать ерундой и заняться и остальными своими учениками тоже. Вот Дацкий, например, на золотую медаль идёт, способный мальчик, вы бы его к ЕГЭ как следует подготовили. Глядите, отметили бы вас потом, когда он с отличными баллами в вуз бы поступил… — У Дацкого и так орда репетиторов, — отмахнулся учитель, — и родители к тому же, которые им интересуются. А у Ильи никого нет. — У него есть мать, — отрезала Валентина. — Паршивая, но какая есть. А вам-то он чего сдался? — Я шёл в эту профессию помогать детям, всем без исключения. Поддерживать их и направлять — это и есть мой долг как учителя, и Илья нуждается в этом, как никто другой… — Ясно мне всё с вами. Валентина Николаевна выдохнула, покачав головой. В её голове Горюшев окончательно закрепился в образе идеалиста и мечтателя, и на эту придурь она и готова была списать такое бурное беспокойство за самого непутёвого ученика её школы. — Звонок уже прозвенел, идите к своему классу. А с вашим Агиповым ничего не будет… Вера зелёнкой намажет и отпустит домой. На этом разговор был окончен. Приняв в каком-то смысле поражение, Сергей отправился на урок, всё время думая о том, как Илья доберётся до их квартиры и не случится ли что-то с ним по дороге. Но и тут Агипова ждали бы свои трудности, ведь ключи от квартиры ему никто не давал. Так что ничего удивительно в том, что он провёл в медпункте ещё несколько уроков, сославшись на слабость в теле, а после поспешил по опустевшим коридорам в кабинет математики. Закрыв дверь, Илья тут же обнял учителя, не переставая улыбаться, но сразу же разжал объятья, вспоминая о крови на лице. К сожалению, было поздно — на пиджаке математика появилось бурое пятно. — Блин! Простите! — шёпотом воскликнул подросток и сделал ещё шаг назад. Но Сергей даже внимания не обратил на пиджак и придвинулся к юноше ближе, ощупывая его ладонями, будто выискивал другие, невидимые под одеждой повреждения. — Ты как, живой?.. Что случилось? Я так ничего и не узнал, только на скандал нарвался… Похоже, директриса теперь нас двоих сторониться будет, хах. — Я ему зуб выбил! — так же тихо проговорил парень, но с настоящей гордостью в голосе, словно пару часов назад он мир спас, а не устроил драку на уроке физкультуры. — Представляете?! Я смог! Он на меня таким взглядом смотрел! Как будто я ему все кости переломал! Правда, — Илья осёкся, не зная, как отреагирует Сергей на несколько других фактов, — я первый начал… — Хулиганьё, — добродушно выдохнул Горюшев, осторожно привлекая к себе Илью, чтобы обнять. — Я, конечно, такого не одобряю, но ты молодец, что смог постоять за себя. Жить в постоянном страхе всё равно гораздо хуже, чем парочка зубов или чей-то нос… — Да! — воодушевлённо подтвердил подросток и улыбнулся. — Только я не за себя бил, — Илья облизал пересохшие губы и смущённо улыбнулся. — Они про вас начали… болтать. Заметили, что я возле кабинета трусь всё время, и решили про вас начать то же самое говорить. Я и не думал даже… — Илья замолчал, чтобы подобрать правильное слово. Если честно, он до сих пор ещё не понимал, как осмелился напасть первым. К тому же настолько жёстко. — Я словно на минуту потерял контроль над телом, а когда пришёл в себя, то Влад уже лежал на полу, а я сверху бил. Кажется, я с ноги его повалил. А остальные расступились! Представляете?! Они не стали меня оттаскивать, а просто расступились! Совсем не понимаю этого. — Они просто привыкли к другому, что ты прячешься и пытаешься защититься, но не нападать. Особенно первым. — Сергей гладил парня по волосам, расчёсывая пальцами пряди. И думал о том, насколько Илья прикипел к нему, раз, позабыв о страхе, кинулся отстаивать его репутацию. — Спасибо, что вступился за мою честь, но прошу, впредь береги себя. Посудачат и забудут, а твоё здоровье мне важнее. В подтверждение этих слов мужчина взял руки Агипова в свои, поднося их к губам, и нежно расцеловал сбитые костяшки. — Не подвергай себя напрасному риску… Тот снова смутился, но улыбка с лица не сошла. — Хорошо. Это всё равно бы произошло, мне кажется… Просто на этот раз я ударил первым… С завтрашнего дня начинаются каникулы. Мы можем уже идти домой? Вам же не надо проверять опять тетради? — Я и дома их проверить могу, — засмеялся математик, чувствуя, как тревога стала отпускать. — Пойдём домой. Больше времени не тратили: Горюшев собрал портфель, надел пальто и повёл Агипова прочь из школы. По дороге они по привычке заглянули в магазин, где Сергей закупился продуктами на пару дней вперёд, чтобы вообще не выбираться на улицу, а провести свободные часы с Ильёй наедине, чему последний был только рад, стараясь, как ему казалось, незаметно придерживать ушибленные рёбра. Уже дома, едва ли не с порога, школьник достал телефон и написал Артуру большое сообщение, в котором в подробностях расписал произошедшее, чтобы похвастаться. Но в ответ получил короткое: «Если спросят, кто твой учитель по русскому — никогда не называй моё имя». Потом, правда, когда Илья успел принять душ и хорошо, крепко поужинать, Логинов позвонил друзьям и уже тогда поздравил парня с первым серьёзным шагом. Но Артур же первым и высказал опасения о мести, которая может ждать Агипова через неделю. — Не думаю, что они так просто забудут об этом. Теперь на месте Сергея я бы добавил к твоему расписанию ещё и силовые упражнения в обязательном порядке. Хотя нет, на месте, — выделяя это слово, — Сергея я бы вообще тебя оттуда увёз, и пусть меня хоть в розыск объявляют. — Думаешь, я не хотел бы того же? — подал наконец голос Горюшев, что большую часть разговора молчал и цедил чай. В горле першило и болела голова, но он всё оправдывал усталостью и стрессом. Ничего, сейчас отдохнёт, выспится и будет, как огурчик, так он думал. — Только никто не даст увезти его просто так. Да и к тому же, сколько тут осталось? Полгодика отмучиться, потом экзамены и всё — езжай хоть на край света. — Ну, смотрите сами, моё дело — предупредить, — пожал плечами Логинов. — Илья, будь всё-таки осторожен… И укладывайтесь спать, а то, смотрю, наш ударник педагогического труда уже носом клюёт. Давайте, спокойной ночи. Попрощавшись с Артуром, Илья вызвался поухаживать за возлюбленным — отобрав у него пустую чашку, сам помыл посуду, а затем расстелил постель. Им обоим действительно нужно было расслабиться. Сергей даже не искал силы возражать, лишь послушно прошёл в спальню и плюхнулся на кровать, протяжно вздыхая. Почему-то всё тело ныло так, будто это он накануне дрался, а не Илья. Так что, обняв парня, словно игрушку-антистресс, он практически мгновенно провалился в сон, а уже наутро не мог и слова сказать из-за севшего голоса и высокой температуры. Агипов редко вставал раньше мужчины, но тут был особый случай. Ночью Сергей перевернулся на спину, выпустив его из рук, и так и лежал, в полудрёме, тяжело дыша и весь в холодном поту. О чём-то попросить или, тем более, самостоятельно подняться и сделать он не мог, а потому дожидался, когда Илья зашевелится рядом, чтобы хотя бы принести стакан воды и лекарства. Но Илья болел редко, а если такое и случалось, то рядом всегда были воспитатели из детдома, поэтому собственных знаний и навыков у него не было. Так что при пробуждении он не сразу сообразил, что происходит. Потратив минут пять на пустые вопросы о самочувствии Сергея, парень всё же принёс мужчине воды, правда, она оказалась комнатной температуры, что для больного было равносильно растаявшему льду. Так что легче не стало. — Я чайник поставил, скоро чай сделаю… Вспомнив, что ещё нужны лекарства, Илья бросился искать аптечку, и тут его встретили новые трудности — противопростудных лекарств-то у них никаких не было. Даже парацетамола, не говоря уже о самом градуснике. Агипов начал переживать сильнее и нервно метаться из одного угла в другой, совершенно забывая про свои ушибы. Закипела вода, и он бросился делать чай. Благо в холодильнике всё время лежал лимон, но даже Илья понимал, что это уже не поможет. — Я чай принёс, — парень осторожно поставил на стул возле кровати две чашки. — Тут горячий, а сюда отлил немного, чтобы он быстрее остыл… — Спасибо… — едва слышно произнёс математик, жмурясь от боли. Не часто он так простужался и обычно проводил всё на ногах, так что этот случай, когда он вообще не мог функционировать, был из ряда вон. — Подай мне телефон… Напишу список, что надо купить в аптеке. С трудом набрав в заметках всё, что нужно, мужчина рассказал Илье, где карточка и пин-код от неё, а после устало откинулся на подушку. Оставалось надеяться, что, несмотря на панику, Агипов сможет быстро всё принести, иначе, боялся Сергей, он долго не протянет. Илья, стоило получить все напутствия, побежал в аптеку. В прямом смысле. Ещё пока учитель всё писал, он уже одевался, а потом бежал со всех ног, боясь забыть что-то или сделать неправильно. Но с покупкой он справился, вернувшись, поскидывал на ходу ботинки и разложил все лекарства перед учителем, словно одна таблетка могла мгновенно вылечить. — Вам что-то ещё нужно? Но Горюшев отрицательно помотал головой, выпил лекарство, закапал нос и устало упал обратно на подушки. А вспомнив про градусник, попросил парня достать прибор из упаковки и, всунув его в подмышку, стал ждать. Ждал и Агипов, сидя рядом. Про него Сергей тоже не забыл и записал несколько пунктов, заставляя купить противовирусное и себе, чтобы пить в целях профилактики. Не хватало ведь заболеть обоим. — Сколько там? — Математик достал градусник и передал его Илье. — Почти тридцать восемь. Это же очень плохо, да? — в голосе парня сквозил страх. — Может, скорую вызвать? — Пока не надо, — промычал мужчина, перевернувшись на бок, — я лучше поспать попытаюсь… Сходи на кухню, поешь чего-нибудь… Горюшев засыпал, надеясь, что по пробуждении ему станет хотя бы в половину лучше, чем сейчас. В итоге проспал он до самого обеда и практически сразу попросил ещё чая и что-то лёгкое перекусить. Есть, конечно, совсем не хотелось, но и помереть от голода тоже, да и для выздоровления нужны были силы. — Спасибо тебе, Илюш, — отдав пустую тарелку Агипову в руки, Сергей слабо улыбнулся. — Не знаю, что я делал бы без тебя… Один бы точно тут загнулся, а ты так ухаживаешь. — Неправда. Я только в аптеку сходил, — кажется, Илья даже обиделся на такие слова мужчины и быстро вышел из комнаты, чтобы унести грязную посуду и принести новую порцию чая. После чего сел на постель и обнял учителя, положив голову ему на живот. — Вам точно хватит этих таблеток? Может, ещё что-то?.. — Точно, малыш, точно. — С трудом подняв руку, Сергей положил её на голову Ильи, мягко погладив. — Побудешь со мной немного?.. Уснуть обратно всё равно не получается… — Конечно! — Илью даже упрашивать не нужно было. Он словно всё утро только и ждал этого приглашения. — Хотите, я ноут принесу? Хотите что-то посмотреть? — Отличная идея. Давай. Парень управился быстро и, устроившись рядом с мужчиной, положил ноутбук ему на колени, когда они выбрали сериал. Теперь пришла очередь постапокалипсиса, и вскоре они окунулись в мир слепых. В мир людей, что из-за ужасного вируса вынуждены были заново учиться жить, больше не полагаясь на глаза. Первый сезон они просмотрели за два дня. Нет, серий там было мало, но Сергей то засыпал, то прерывался на «тишину», когда спать уже не хотелось, а вот просто полежать — да. Потому и Агипов без учителя тоже не смотрел ничего. Они разделялись лишь во время занятий парня, ведь для репетиторов каникул не было. А всё остальное время школьник не отлипал от математика, готовый в любую минуту принести ещё чашку чая или полноценный обед, сбегать в аптеку или магазин. Горюшев был искренне благодарен за всё это. От одного только присутствия парня рядом ему становилось легче, хотелось поскорее выкарабкаться и забыть о болезни, как о страшном сне. Но, увы, к утру понедельника ситуация не сильно изменилась, и пришлось мужчине брать волю в кулак и отправиться в больницу, чтобы оформить больничный и не подвергать себя ещё бо́льшим мучениям хотя бы в ближайшую неделю. Температурить математик перестал ещё в воскресенье, но слабость в теле оставалась, а вместе с ней и кашель с насморком. Сергею даже думать не хотелось, сколько салфеток он уже израсходовал, и это только за одни выходные. — Тебе хоть не надоело со мной возиться, Илюш?.. — Нет, — подросток просто светился от счастья. — Теперь вы будете со мной рядом всю неделю, правда? Это же лучшие каникулы. Как в августе, только короче и без озера. А сколько всего мы можем посмотреть вместе, да? Список, что ещё посмотреть, был огромен, но, к несчастью для Ильи, по завершении второго сезона сериала, который они начали в субботу, математик настоял на занятиях. — Времени не так уж и много, а вот материала для изучения — наоборот. Так что давай продолжим заниматься. Агипов спорить не стал, хотя по его кислому выражению лица и так всё было ясно. Единственное, что радовало школьника, занимались они по-прежнему в кровати. Горюшеву это нравилось бы не меньше, если бы не болезнь. — Чувствую себя развалюхой, — печально вздыхал он. Даже по прошествии нескольких дней самочувствие было всё ещё не на высоте. — Может, всё-таки попробую встать и приготовить что-то? А то скоро пролежни появятся… Что думаешь? Хочешь, картошку с мясом натушу, как в прошлый раз? Вроде вкусно получилось… Илья задумался. С одной стороны, вкусно поесть он любил, а особенно мясо, но с другой — учитель ещё болел. — Может, не надо, вы ведь ещё болеете… Может, лучше давайте я? А вы рядом будете? Как тогда, когда мы картошку жарили вместе. Только теперь меня не нужно будет поддерживать и бояться, что я упаду. Долго раздумывать мужчина не стал и согласился, и потому что простуда ещё до конца не отступила, и для Агипова было полезно развивать дальше навык готовки. — Договорились. Через полчаса оба уже шуршали на кухне: Сергей пил чай с лимоном, а Илья мыл все необходимые продукты, то и дело переспрашивая, как что нарезать и в какой последовательности готовить. — Не переживай, если криво нарежешь — на степень готовности и вкус это не повлияет, всё равно съедим. Илья кивал, улыбался и продолжал серьёзно смотреть на овощи, как будто они — главные враги человечества и с ними необходимо как можно скорее разделаться. Вот только разделывать их приходилось медленно и долго. Навыки обращения с ножом у парня были по-прежнему слабыми. Да и, как заметил учитель, просто криво нарубать кусков не хотелось, а для ровных полосок картошки, что норовила увильнуть из-под лезвия ножа в любую секунду, приходилось стараться. Наконец все ингредиенты были готовы, и можно было медленно переходить к сложному этапу — жарке. Правда, вот тут Илья уже управлялся куда лучше и увереннее, не боясь огня и брызг масла. А когда основная часть была сделана, Сергей с огромным удовольствием похвалил Илью за старания и немалые успехи. — С тобой и правда отлично жить — и готовить умеешь, и водить, весёлый, начитанный, заботливый… Ты — просто мечта! — Мужчина улыбался и не мог себя остановить, а Илья, совершенно не привыкший, чтобы его хвалили, да и к любому ласковому слову, лишь продолжал отводить взгляд, словно его ругают, и смущённо сопеть. — Хватит издеваться. Я же ничего не делаю такого… Вы куда лучше! Мне до вас, как до луны. Пешком… Стараясь особо не отвлекаться от огромной сковороды, вскоре парень выключил газ и поставил на стол две тарелки с большой горой картошки и мяса. — Приятного аппетита! — Спасибо тебе. — Математик переставил стул, чтобы сидеть поближе к возлюбленному, и нежно поцеловал его в щёку. — И вообще… за всё спасибо. Без тебя моя жизнь была бы гораздо более унылой и серой. — Не надо так говорить. Это без вас моя жизнь была бы такой. А с вами — всё наоборот. — Значит, всё взаимно. — Горюшев пребывал в каком-то очень чувственном настроении, желая проявлять к Илье больше нежностей. — Мне повезло встретить тебя, и хоть… ты перенёс столько всего, это сделало тебя тобой, и я только надеюсь, что однажды ты заживёшь полноценной, счастливой жизнью. — Если только с вами, — уже жуя, ответил, улыбаясь, подросток, — вы ведь меня больше не прогоните, да? — Ни за что на свете. Коротко приобняв парня за плечи, Сергей наконец тоже принялся есть. Правда, в итоге его тарелка опустела едва ли на треть — больше принять он просто физически не мог. Зато Илья съел две порции и, пожалуй, мог бы осилить и третью, если бы она была. Мыть посуду вызвался тоже он, не позволяя Сергею напрягаться даже в таком простом деле. Так что после ужина мужчина снова был свободен и волен налёживать пролежни дальше. Что он и сделал, наскоро умывшись и вернувшись в спальню, где долго вздыхал и ворочался, дожидаясь Илью. А стоило парню наконец оказаться рядом, как он был заключён в крепкие объятия. Тепло родного человека рядом и лёгкая эйфория от взаимности их чувств помогли Сергею полностью расслабиться и погрузиться в долгий, крепкий сон, после которого ощущал он себя гораздо лучше, а в следующие дни активно шёл на поправку. — Надеюсь, я так больше никогда не слягу, — улыбнулся учитель, когда в последние выходные перед новой учебной четвертью снова сам готовил завтрак и накрывал для двоих на стол. — Это было ужасно, за исключением того, что ты всегда был под боком. По кухне разливались приятные ароматы свежего кофе и омлета, в окно светило холодное осеннее солнце, и даже как-то не верилось, что скоро обратно в школу. И если Горюшев, выкарабкавшийся после простуды, почти ни о чём не беспокоился, то Агипова едва ли не трясло. — А что, если Артур прав… и меня опять где-нибудь подкараулят? — суетился он. — Это одному я врезал, а что мне делать против толпы? Мне страшно… — Илюш, — мужчина в секунду оказался рядом, приобнимая за плечи и целуя в висок. — Ты сильный, ты справишься, тем более я буду рядом и всегда помогу. Можешь хоть каждую перемену в моём кабинете сидеть, чтобы лишний раз по коридорам не шляться. И постоянно будь на связи, ладно? Я пополнил тебе счёт недавно — звони или пиши в любой момент. До утра понедельника Сергей утешал и подбадривал ученика ещё не единожды, однако эффекта это почти не возымело. Не удивительно — Илья знал, на что способны его обидчики, и ощущал перед ними практически животный страх, побороть до конца который не могла даже злость за поруганную честь любимого учителя. В общем-то, Горюшев тоже прекрасно осознавал этот риск, но выбора «идти Илье на уроки или нет» они не имели. Потому оставалось только надеяться, что всё обойдётся и одноклассники не станут затевать месть за товарища в первый же день. Впрочем, некоторые предосторожности они ввели, чтобы уменьшить шанс скорой расправы над подростком, а как выяснилось позже — и вовсе свели на нет любые попытки одиннадцатиклассников. Илья теперь не просто бежал к кабинету Сергея Александровича каждую перемену, но и сидел там почти на всех уроках, кроме тех, что нельзя было прогуливать, потому что с учителями ни Агипов, ни математик не смогли договориться. Мария Фёдоровна, та самая, что рыдала из-за тяжкой судьбы парня, первая согласилась на странное предложение Сергея Александровича о «мнимой удалёнке». Всё, что от неё требовалось — давать задания и проверять их, ставя оценки в журнал, закрыв глаза на отсутствие школьника в классе, хотя сам Илья всё это время будет в школе под бдительным присмотром Горюшева. Все были наслышаны о выходке Агипова перед каникулами, и все знали, что с ним будет, стоит остаться без присмотра. Поэтому вскоре на эту авантюру подписались и остальные учителя. Кто-то из жалости к Илье, кто-то из-за простого нежелания писать объяснительные и лишаться премии, ведь случись что — виноват будет только учитель, а кто-то, кому дисциплина на уроках и без того давалась с трудом, был даже рад возможности избавиться от Агипова и не портить картину успеваемости в классе. Исключением были лишь четверо. К завучу Илья не рискнул идти, учителя физики и химии едва не подняли скандал, а директриса хотела вовсе запретить такую самодеятельность с другими учителями, пока сам Илья не пригрозил ей драками на всех занятиях, а Сергей поддержал ученика, намекнув, что такие вести быстро дойдут до администрации города. Отстоять идею отдельного обучения удалось, но вот ходить на русский пришлось со всем классом. Впрочем, это всё равно была победа. Илья проводил в кабинете математики почти весь день и больше не беспокоился ни о чём. Если к Сергею Александровичу приходили младшеклассники, материал которых парень уже усвоил, то он выполнял задания других учителей, но чаще всего слушал математика. — Повторенье — мать ученья, — умничал он, когда Сергей напоминал о других предметах, хотя и был отчасти согласен. Пожалуй, так внимательно учителя не слушал ни один отличник или отличница. Порой Илья за весь урок даже взгляд не отводил и не отвлекался ни на что, пристально наблюдая за Горюшевым, за каждым его движением и каждым словом. И дело было далеко не в жажде знаний. Стоя у облезлой доски, что застала ещё времена Сталина, Сергей был величественен. Таким его видел Илья. Белоснежная рубашка, казалось, ослепляет, стоило осенним лучам солнца пробраться через помутневшее стекло и коснуться дорогой ткани. Костюм, всегда с иголочки, был идеально подобран: цветом, фасоном, моделью — так бы Илья сказал, если бы разбирался в подобных вещах. Но он не разбирался и лишь молча пускал слюнки на внешний вид человека, что совершенно не вписывался в здешнюю картину. Сергея словно вырезали из популярного модного журнала и вклеили в фотографию кабинета математики. Даже указка — длинный, выцветший кусок дерева, с надломленным кончиком, тех же времен, что и доска — в руках Горюшева смотрелась неестественно. Как будто работа новичка в фотошопе. Тем не менее он был в своей стихии. Сильный и уверенный голос, от которого у Ильи бежали мурашки по всему телу и весь мир сужался до одного человека. Пристальный взгляд из-за очков в металлической оправе, которую учитель время от времени поправлял, сводя школьника с ума. Столь простой и незамысловатый жест отзывался в юном теле недвусмысленным жаром внизу живота. Каждый урок. Каждый день. Так дни складывались в недели, а те — в месяцы. Агипов и не заметил, как пролетел ноябрь и середина декабря. Казалось, только вчера, за несколько часов до начала осенних каникул, он мутузил одноклассника на пыльном полу спортзала, а уже сегодня обсуждает новогоднее меню с Артуром по телефону и ловит ртом снег, пока ждёт учителя у продуктового магазина. — Так, и не позволяй ему готовить заливное! — напутствовал учитель русского, чем-то шурша на другом конце провода. — А это чё? — пропустив очередную снежинку ртом, но словив с десяток глазами, Илья зажмурился и резко опустил голову вниз, смахивая всё с лица. — Это, дорогой мой, — сочувствующе проговорил мужчина, — твой ночной кошмар. И дневной. И утренний. Будешь его жрать сутками, а оно, с субстанцией, больше похожей на прозрачные сопли, никогда не закончится. Короче, не умеет он это готовить, но, к ужасу окружающих, пытается с завидной регулярностью. Кстати, что на завтра планируете? — А что завтра? — Ну как, тридцать шесть лет, все дела… — растерялся Артур, пока до него не дошло. — Стапэ! Он что, ничего не сказал? Теперь пришла очередь Ильи растеряться. Что-то промямлив нечленораздельное в микрофон телефона, он поднял взгляд на вышедшего с двумя пакетами Сергея. — Вот же ж…! — на другом конце провода послышался отборный мат, который учитель русского языка, из интеллигентной питерской семьи учителей, не должен был знать в принципе. Теперь их узнал и Агипов. — Днюха у него завтра, мелкий! Дню-ха! День варенья! Постарел этот мудень ещё на год! Капец, он ещё в магазине? Я ему сейчас позвоню и всё выскажу! Ответить Илья не успел. Артур быстро закончил вызов и через полминуты раздался звонок у Сергея. Математик передал один пакет Илье и до окончания разговора больше ни разу не улыбнулся, задумчиво кивая невидимому собеседнику и произнося угрюмое «угу» на каждое обращение к себе. После разговора остаток пути они прошли молча. Школьник не знал, что говорил Артур Викторович своему другу, но выглядел Сергей хмуро. Впрочем, настроение испортилось и у Агипова. Едва ли не швырнув пакет из прихожей на кухонный стол, он молча скинул ботинки и, безжалостно, но нервно расправившись с курточкой и шапкой, скрылся за дверью ванной комнаты, остервенело намывая руки ещё несколько минут. Лишь когда за спиной послышался голос мужчины, которому тоже нужно было совершить данный ритуал чистоты, а узкий проход загородил школьник, Илья опомнился и поднял взгляд на старое зеркало. — Почему вы мне ничего не сказали? Уже завтра. А я даже не знаю, что могу… — он запнулся. Осознание собственной беспомощности резко резануло по юношеской гордости. Ничего он не мог, знай дату хоть с первой минуты их знакомства. Полностью на попечении учителя — что он вообще мог? Стишок рассказать? Песенку спеть? Ведь даже готовить не умеет. Эту же неловкость ощущал и мужчина. Он молча прошёл к раковине, намыливая руки, и не знал, как исправить ситуацию — ему ужасно не хотелось обременять Илью подобным знанием, но вышло как вышло. «Прибью Артура», — подумал он, вытерев руки, вынужденный снова наблюдать перед собой расстроенного Агипова. Вроде бы такой мелкий повод, по крайней мере, для Горюшева, а парень был темнее тучи. — Илья, тебе не стоит так переживать. — Учитель сделал осторожный шаг ближе к школьнику, кладя ладони на его плечи, чтобы развернуть его лицом к себе. — Я ничего не сказал потому, что не собирался отмечать. Да и чего тут праздновать? Что я старею? — Слабая улыбка коснулась его губ. — Мне ничего от тебя не нужно — в радость, что ты просто рядом, понимаешь? А подарки — это всё такая ерунда… Мне хочется, чтобы этот день просто прошёл, а мы провели время вместе, как и прежде. Ответа не последовало. Агипов привычно погрузился в свои нерадостные мысли, и Горюшеву ничего не оставались, кроме как провести его до кухни и усадить на стул. Чтобы затем самому разложить продукты и по-быстрому придумать, как бы поднять Илье настроение. Сергей не выносил видеть его таким уязвлённым и потерянным, желая броситься спасать в ту же секунду. — Слушай, — не выдержав, математик бросил готовку на полпути и уселся на корточки перед Ильёй, — не грызи себя. Я действительно не очень люблю свой день рождения, так было с детства. Родители часто были заняты на работе, я оставался с бабушками и дедушками, иногда — с друзьями, когда подрос, и никаких грандиозных празднеств мне не устраивали. Мама с папой просто дарили потом что-то дорогое и типа «крутое», чтобы я не расстраивался, и так продолжалось из года в год. Я их не виню, они работали с утра до ночи, но мне, маленькому, просто нужно было их внимание. Поэтому… Он поднял руку и коснулся щеки парня, нежно её поглаживая, пока говорил. — …я всего лишь хочу тихий вечер с тобой. И всё. Никаких вечеринок, сюрпризов и уж тем более подарков. — Но ведь… — Спорить, конечно, было глупо. Учитель был прав и волен сам выбирать, как провести этот день, вот только на душе от этого легче не становилось. Парень накрыл своей рукой руку Сергея и тяжело, неподдельно вздохнул. — Вы ведь сделали мне подарок. А как я могу просто… это же… День рождения — оно только твоё. То немногое, что для нас в детском доме было «только твоё». А вы предлагаете просто быть вместе. Нет, это, конечно, тоже очень круто, но такой день не будет отличаться ни от одного другого, когда я липну к вам и мы вместе смотрим фильмы… Сергей бессильно улыбнулся. К груди и шее поднялась тёплая волна нежности, которую никак не получилось перевести в слова — эти запутанные отношения каждый раз заставляли его ощущать что-то новое, ранее неизведанное и очень сильное. — Ну что с тобой делать? — Поднявшись, мужчина чмокнул Илью в нос, а после прижался к его лбу своим, прикрыв глаза. Так он простоял с минуту, пока наконец не отпрянул, выпрямившись. — Ты правда так сильно хочешь что-то мне подарить? Последовал утвердительный кивок. Агипов не мог так просто оставить любимого без чего-то особенного в «его» день. — Ну, я даже не знаю… У меня правда всё есть. И ты. — Я же ещё не ваш, — как-то ехидно улыбнулся парень, меняясь в лице в мгновение ока и слегка наклонив голову. Битва была выиграна, осталось лишь придумать сам подарок. И на ум приходил лишь один. Тот самый, который был у Ильи на дне рождения. — Э, ну да. Но ты же со мной… живёшь и мы… так близки. Замявшись, Горюшев вернулся к плите, лишь бы не смотреть сожителю в глаза. И принялся усердно делать вид, что готовит что-то очень грандиозное и никак не может отвлекаться. Илья позволил, к счастью, сыграть ему эту роль, и вскоре мужчина действительно ушёл в процесс с головой, выставляя на стол шикарный сытный ужин. — Что будем смотреть сегодня? — Фильм «что я должен подарить взрослому мужчине тридцати шести лет, у которого всё есть и даже я», — быстро проговорил парень и снова ехидно улыбнулся. Правда, руки тут же подвинули ближе тарелку и столовые приборы. Горюшев покачал головой, тоже принимаясь есть. Атмосфера, казалось, значительно наладилась, и в доме стало гораздо уютнее — то, чего ему и хотелось, вернувшись после тяжёлого и долгого дня. — Тогда, как поешь, готовь ноут и нам место для лежбища, а я сгоняю в душ. Спина сегодня просто отваливается, может, хоть после горячей воды отпустит… Учитель покрутил шеей туда-сюда, чуть хмурясь. Боль в спине, ногах и напряжение в мышцах были вечной проблемой, преследующей представителей его профессии, и неприятные последствия преследовали даже в таком, не самом пожилом возрасте. — А может, я сделаю массаж?! — едва не подпрыгнув на месте, воскликнул школьник и удивлённо посмотрел на Сергея, сам не ожидая от себя такой реакции. — Буду весь вечер делать массаж, пока вы будете смотреть фильм. Мм? — Это звучит слишком соблазнительно, чтобы отказываться, — хохотнул Сергей, мысленно умилившись такому рвению. — Тогда договорились. Массаж мне сто лет никто не делал, а это будет очень кстати. В душе математик не слишком задерживался. Как только он встал под тёплые струи, то понял, насколько сильно устал и до чего же ему хочется упасть на мягкую, чистую постель. А там под боком Илья… И можно наконец отдохнуть, не переживая ни о чём. — Выбрал? — Ага, уже грузится. Вернувшись в спальню, Сергей прыгнул под одеяло, растянувшись на кровати и довольно промычал. Илья незамедлительно прильнул к его боку и запустил «Звёздные врата». Вечер был именно таким, каким и должен был быть. И таким же началось следующее утро — расслабленное и вялое. Сергей позволил себе понежиться подольше в постели, обнимая Илью и совсем не желая выпускать того из рук. Его посещало странное, но приятное чувство, что наконец в свой день рождения он не чувствовал себя таким одиноким. — Ну что, встаём? — Агипов улыбался, румяный и согретый двойным теплом — и от мужчины, и от пухового одеяла. — Я уже голодный… Может, я попробую что-нибудь приготовить? — Давай, — кивнул Сергей. — Тем более, уже почти полдень, самое время подкрепиться. Позволишь мне ещё пару минут поваляться? Илья, конечно же, не возражал. Выскользнув из объятий, он ускакал на кухню, где принялся готовить им двоим то, что мог. А именно, кофе и яичницу, щедро приправив её зеленью и колбасой, которую они вчера купили. — Готово! Идите к столу. Теперь встать точно пришлось. Горюшев, зевая и потягиваясь, поднялся и через ванную прибыл на кухню. Плюхнулся за стол и расплылся в широкой благодарной улыбке, первым делом берясь за чашку со свежим кофе. — Ты чудо, Илюш, спасибо. — Итак, какие планы? У нас будет тортик? — Илья словно спросил между делом, но по глазам Сергей сразу понял, с какой целью интересуется школьник. И, признаться, испытал чувство стыда и немой укол вины, что собирался лишить подростка сладости. — Забыл совсем. Давай поедим и прогуляемся в магазин? Нагуляем аппетит, придём, наготовим вкусняшек и проведём остаток дня в постели. — Идеально, — расплылся в широкой улыбке Агипов, отмечая вслух, что такой день рождения лучше всяких празднований, которые он видел в кино. Вскоре телефон Сергея начал разрываться от звонков. На экране и без того уже виднелись смс, что пришли, пока они спали, но теперь до друга пытался докричаться Артур. Следом за учителем русского, как из рога изобилия, посыпались звонки от родителей, родственников и даже некоторых коллег из Питера. Горюшеву пришлось выпасть из мира Ильи на добрых полчаса, уйдя в спальню, но парень не обижался. Лишь на секунду он ощутил укол ревности, смешанный с чувством одиночества. Однако быстро отбросил в сторону ненужные мысли и, разобравшись с завтраком, начал прибираться. Когда Сергей вернулся, то быстро допил остывший кофе, закинул в рот остатки яичницы и, помыв посуду за собой, оделся со скоростью пули. Меньше чем через полчаса они уже брели по заснеженной дороге, смеясь и обсуждая насущные планы. Горюшев не мог перестать улыбаться, не ожидая, что этот день, который он обычно проводил абы как, часто просто напиваясь с Артуром в баре, может быть таким хорошим. — А ты какой торт хочешь? — Мужчина, пользуясь тем, что на улице было пусто, позволил себе поправить на Агипове шапку и шарф, и эти мимолётные касания вызвали у парня лёгкий трепет. — Ну, ваш же день рождения, вам и выбирать! — Но есть-то мы его будем вдвоём. Хочу, чтобы обоим всё нравилось. Сергею и правда с каждой минутой всё больше хотелось устроить им как можно более идеальное празднество. В их, конечно, стиле и вкусах, но всё-таки. Поэтому к выбору главного угощения дня подошли основательно, долго разглядывая разные торты, обсуждая крем и читая этикетки. Пока в итоге не остановили свой выбор на большом грильяжном красавце. — Вот его и возьмём, — кивнул учитель, беря торт в руки. — О, сходи-ка ещё за чаем, а то вчера столько накупили и даже не глянули, что осталось всего два пакетика… — Я мигом! Илья чуть ли не бегом сгонял в соседний отдел и, схватив их любимый чай, перехватил математика уже у кассы. Больше они не задерживались, быстро расплатившись и выйдя из магазина снова на мороз. В этот раз их путь был нестандартным, можно сказать, пролегал по улицам в другой стороне от школы. Илья тут шёл впервые и поэтому, когда взгляд наткнулся на тёмную вывеску со странным названием «Казанова», до подростка не сразу дошло, что за товар скрывается за такой же тёмной дверью. — Сергей Александрович, а вы когда-нибудь бывали в таких магазинах? — тихо спросил школьник, и математик, проследив за его взглядом, стал рассматривать баннер, на который ранее совершенно не обращал внимания. — Пару раз доводилось заглядывать… — Зачем? — Агипов глянул на мужчину в упор, не позволяя уйти от ответа. — За смазкой и ещё парочкой… штук. — Горюшев, говоря, ощутил, как по спине прошли мурашки. Последнее, чего он хотел, это рассказывать парню подробности своей интимной жизни. И всё же он забывал, что Илья далеко не так наивен, как мог казаться, и судьба, увы, заставила его узнать о многих вещах раньше положенного срока. — И что это были за «штуки»? Илья прищурился. В его глазах плескалась ревность пополам с любопытством. — Ну, кольцо там, что ещё? Мастурбатор. Одинокими ночами, знаешь, порой хочется себя, как бы это сказать… развлечь. — Что за кольцо? Зачем? — не унимался подросток, и стало ясно, они так просто этот отрезок улицы не пройдут. — А что такое мастурбатор? Он для чего? Или, правильнее спросить, куда? От этого потока мыслей Сергей не удержался и искренне расхохотался. По-доброму, с теплом смотря на Илью и радуясь, что тот всё так же живой и любопытный, каким и должен был быть всегда. — Всё это — и кольцо, и мастурбатор — для члена. Первое, чтобы дольше не… финишировать, а второе — просто для получения быстрого удовольствия, что-то типа замены реального человека… — Оооо, — у Ильи начался быстрый мыслительный процесс, — а зачем нужна замена реального? У вас же были парни, зачем ещё что-то? А зачем не финишировать? Разве всё не направлено на то, чтобы, наоборот, финишировать? А… И на Сергея посыпался целый град вопросов, на которые сложно было отвечать, потому что то и дело мужчина пытался сдерживаться и не смеяться. — А можно мы зайдём? Сюда? Или это плохо? Ну, что я вместе с вами? О нас плохо подумают? — Ты можешь зайти и сам, если хочешь, — Горюшев широко улыбался. Кто бы мог подумать, что простая прогулка принесёт столько эмоций? — Город у вас маленький, и новость, что учитель математики шастает по секс-шопам с учеником разлетится со скоростью лесного пожара. Держи, — мужчина протянул Агипову свою карту, мол, на всякий случай. — Иди, осмотрись, а я пока отвечу на звонки. А то пока мы гуляли, телефон чуть не разорвался… Илья взял пластик в руки и несколько секунд смотрел на него, как заворожённый, а после молча бросился в сторону магазина. Словно ребёнок в отдел игрушек. Правда, теперь уже не ребёнок, да и игрушки другие, но восторг во взгляде от этого не изменился. Пробыл Агипов внутри довольно долго, Сергей даже успел замёрзнуть. Однако вскоре на телефон пришла смс о списании суммы, а ещё через полминуты на улицу вышел довольный, но смущённый подросток. — Извините, я правда хотел только посмотреть, но там всё такое интересное… И я, вот… Школьник чуть тряхнул пакетом и, вернув карту, опустил голову, рассматривая свои ботинки. Ему было вновь стыдно за то, что он потратил чужие деньги, но, к слову, целый пакет игрушек и огромный торт не позволяли настроению упасть. — Вы же не против, если мы… — едва не заливаясь краской. Илья поднял взгляд на мужчину, — ну, сегодня, это?.. У Сергея вышибло дух из груди, когда он представил, что такого мог выбрать Илья и как они вечером будут всё это пробовать: каким соблазнительным будет юноша в его руках, или он — в его, и сколько наслаждения они смогут вместе испытать. Взволнованный подобной перспективой, мужчина с трудом кивнул, соглашаясь, и повёл возлюбленного домой, потому что приступить к «распаковке подарков» хотелось как можно скорее. Этот день рождения обещал быть самым ярким и запоминающимся за все его тридцать шесть лет.