Точка опоры

Дверь тихо открылась, и на пол с приглушённым стуком опустился огромный, тяжелый рюкзак. Однако входной замок неприятно щелкнул, разрезая утреннюю тишину громогласным лязганьем. Послышался тихий мат, а затем попытки закрыть дверь аккуратнее и тише, чем она открылась. Правда, это уже не имело никакого значения — с кухни донеслись тяжелые шаги, и вскоре в коридоре появился разгневанный Сергей. — Какого хрена, Илья? — взревел учитель. — Что у тебя опять с телефоном? Я уже почти сутки не могу дозвониться! Снова разбил? А я ведь говорил, фигня полная эти твои «неубиваемые» модели! — Да тише, тише, любимый, — Илья виновато улыбнулся, перебивая тираду любимого, и, скинув берцы, подошел ближе к Сергею, обнимая его за шею. Теперь они были почти одного роста. — Не разбил — разрядился. Я так спешил к тебе, так хотел оказаться в день рождения рядом, что совсем про него забыл. Ещё и «новенький» наш дел натворил. Думал, дня три прошло с зарядки, а как он сдох, то я сразу подсчитал и офигел. Пять дней! Представляешь? Пять день без зарядки и в режиме активной работы! Ну ты чего? Молодой человек сделал шаг назад и, взяв мужчину за плечи, заглянул в побелевшее лицо, отмечая темные круги под глазами. — Ты же у меня не истеричка, чтобы сразу паниковать, так что случилось? — Ничего, пойдём есть, — Сергей попытался отмахнуться, но его руку тут же поймали и прижали к лицу, покрытому трёхдневной щетиной. — Любимый, что случилось? — уже более напористо спросил Илья, и под его настойчивым и серьезным взглядом Горюшев сдался. — Просто мне снова приснился тот день. Ты почти сутки не отвечал, и я… — Прости меня. — Не надо, ты же не виноват… — Я должен был не только о себе думать, но и о тебе. Должен был тебе позвонить сразу, в тот же вечер. Тогда тебе не пришлось бы переживать весь тот ужас. — Ладно, хватит. Иди мойся и спать. — Ты сам хоть спал? Сергей не ответил. Илья поспешил в ванную, принял долгожданный душ, побрился и уже спустя час стоял свеженький и чистый на залитой солнцем кухне. Голый, пышущий силой и энергией, несмотря на полубессонную ночь. Горюшев уже такой бодростью, спустя двенадцать часов переживаний, больше похвастаться не мог. На столе стояла тарелка с бутербродами, салат и чай — легкие закуски перед сном. Ел в основном Илья, а Сергей допивал свой остывший кофе, совсем не боясь, что кофеин начнёт действовать и прогонит сонливость. — Артур приедет? — Нет, ему в Россию пришлось уехать, отец заболел. Но он передаёт тебе привет и слезно обещает привезти самый большой дилдо с родины. Илья усмехнулся, вспоминая глупый разговор много месяцев назад на пьяную голову. Похоже, теперь это станет очередной шуткой «для двоих». — Передай ему, что я не хочу обычный. Мне теперь нужен «дракончик». — Он же привезёт. — Ну и пускай. Вместо вешалки поставим, — парень злорадно усмехнулся и чуть наклонился вперёд. — Ты только представь, как он на таможне это будет показывать… Сергей представил и тоже не смог сдержать смех, ощущая, как тревога и страхи постепенно отступают. Даже дышать стало легче, а сердце словно разжали стальные клещи. От чего, несмотря на выпитую чашку кофе, и не одну, мужчину сморило. Илья, видя это, быстро закинул остатки салата в рот и, пережёвывая на ходу, потащил любимого в спальню. У них оставалось чуть больше двенадцати часов, чтобы выспаться перед приходом гостей.

***

— И где наш именинник? У меня уже чешутся руки! — Ты же не думаешь, что я так просто позволю меня тронуть? Илья вышел в прихожую в шапке-ушанке, крепко завязанной под шеей шнурками, вызывая у друзей приступ смеха. Поэтому процесс снятия уличной одежды затянулся, а тапочки для гостей Сергей и вовсе искал пару минут. — Ну уж нет! Так не пойдёт! Ты меня дергал? Дергал! Я тебя предупредил, что ты следующий? Предупредил! Давай сюда уши! — парень бросился на Илью и, зажав его голову в локтевом сгибе, попытался снять шапку, которую сам именинник завязал на крепкий узел. Так они и ускакали в гостиную, где уже был накрыт стол. — Женя, ну что вы как маленькие? — Это не я, а он! — послышался сдавленный голос парня. Илья не давался, боролся, как лев, и даже начал побеждать, осыпая врага серией щекотки. Сергей лишь усмехнулся, и они с Русланом сели за стол, интересуясь делами друг друга. Вскоре битва завершилась. Илья, красный как рак, сидел перед гостями и тяжело дышал, пока его с садистским удовольствием тянули за уши. — …И… двадцать воо-осемь! — потянув как следует, Женя удовлетворенно сел за стол. Как говорится, с чувством выполненного долга и свершившейся местью. Теперь можно было начинать праздновать: сыпать пожеланиями о здоровье, богатстве, счастье и разливать коньяк по бокалам.

***

— Серьёзно, что ли? — Куница не верил своим ушам, когда услышал ответ Сергея на вопрос о самочувствии, — Ты чуть не сдох в день выпускного? Охренеть. А что случилось-то? Илья грустно и серьезно кивнул, последним выпивая свою порцию алкоголя перед тем, как начать рассказ. Они выпили достаточно, чтобы расслабиться, да и поднимать эту тему он больше не боялся. Теперь она казалась чем-то далеким и чужим. Просто фильм ужасов, который он хорошо запомнил, но больше не переживал каждое мгновение в холодном поту. — …Но я выплыл. Чудом, наверное. Или, может, сыграла роль тяга к жизни. Я жить хотел. Я к Сергею хотел. Жить с ним. Вот, возвращаться к классу, конечно же, не стал, а побежал сразу домой. Забрал паспорт и ушёл. Никто меня не видел и не знал даже, что я был дома. Да и я хорош, думал, успею дойти за пару дней, до его отъезда. Или хотя бы додумался позвонить от кого-то в городе, от соседей хотя бы. Паспорт и аттестат додумался взять, а предупредить единственного родного человека — нет. Он приехал, меня ищет, а ему и говорят — утопился. Женя присвистнул, в то время как Руслан посмотрел на Сергея, понимая, через что прошел его коллега. — И когда ты узнал, что с ним всё в порядке? — Через два дня, — Горюшев кисло улыбнулся. — И то просто повезло. Ещё пара мгновений, и мы бы разминулись… — он тяжело вздохнул. Вспоминать те дни было невероятно тяжело до сих пор. — Я как узнал, кинулся к реке, потом только понял, как это глупо. Потом к его мамаше, чтобы она в полицию шла, его тело хотя бы найти. Та в отказ, я в полицию, а там главный у них сидит — отец одного из задир. Он-то, как я понял потом, уже в курсе был, что его сынок натворил, и заявление моё принимать не собирался. То опечатка у меня, то строку неправильно заполнил. В общем, я плюнул и помчался обратно в Питер. Там у нашего знакомого оказался нужный человек в МВД и мог помочь. Я ведь даже не помню, чего домой поехал. Вот действительно — судьба. Какая-то мелочь совсем. Помню только, что ещё думал, сто́ит ехать или нет? Психовал жутко из-за этого. А домой только зашёл — звонок. Я дверь открываю, а там он… — Сергей сглотнул, прижимая к себе возлюбленного, чтобы мягко поцеловать в макушку. — Стоит. Тиной воняет, грязный весь, волосы в колтунах и траве. Я даже сначала подумал, что с ума сошёл. А он улыбается вовсю, говорит так довольно «а я сбежал» и чуть ли не пританцовывает. Честно? Я ни до, ни после не помню, чтобы так рыдал. Я ревел навзрыд. Прижимал его к себе и думал, что сейчас точно сердце не выдержит. — Да уж, — Илья улыбнулся, — а представляете, каково мне было? Я шёл-шёл, шёл-шёл, представлял, какое у него удивлённое и радостное лицо будет, наконец пришёл — а он рыдает! И главное, меня из рук не выпускает, сказать внятно ничего не может, сам бледный. Я уже испугался, начал сам думать о плохом. А попутно вспоминать, где тут аптека была и какой номер у скорой. Ладно у него коньяк оказался дома. Отпоил… — парень ненадолго замолчал, наблюдая за Женей, что уже разливал новую порцию алкоголя. — И где ты был всё это время? — Где-где, — Илья усмехнулся, — в Питер шёл. Пешком. Через леса и поля. На автобус денег не было, телефон ещё в реке сдох, а машины на трассах мимо все проносились. Хотя я себя потом как увидел, то не удивился. От меня даже бомжи на улице шарахались. Всё удивляюсь, как Сергей меня узнал тогда. Я реально на чудище был похож… Ну хорошо ещё, что с того дня ничего плохого больше не случалось. — А как же травля? — Куница неспешно закрыл бутылку и поставил её на место, внимательно слушая. — А, то… — Илья взглянул на любимого, но Горюшев лишь улыбнулся уголками губ, давая понять, что сил вести этот разговор у него нет. — Это был неприятный инцидент, но знаешь, после моей мнимой смерти — это детский лепет по переживаниям. К тому же мы были вместе. Я сразу сказал, если надо — я сам буду всю жизнь работать. Надо будет — на заочку переведусь, я тогда уже второй курс горного в Питере заканчивал, мог даже устроиться на работу, на подработку. Сергей как раз тогда подсуетился, и я права получил. Мог пойти в таксисты. Да пофиг вообще куда. Просто я готов был на всё. Плюс Артур рядом был. Конечно, Сергей переживал. Там с родителями его были ссоры и всё такое. Чертово давление гомофобного общества и неадекватных мамаш, что тут же начали пиздеть про их несчастных личинок, которых растлевает учитель-гей. — Илья, — Горюшев неодобрительно взглянул на возлюбленного, и тот без лишних слов понял, что пора следить за словами. Он всегда злился, вспоминая тот случай. Впрочем, все окружающие жили в том обществе и понимали чувства парня. — Ну и вот… Сергей ушел из школы, на репетиторство перешёл. И я стал подработки всякие искать, но на заочку он мне не дал уйти. Так пару лет и пролетели, а там Артур про вас рассказал. Я ещё, помню, подумал, кому нах нужен русский математик в Германии? Типа — не бывает всё так радужно и прекрасно. Просто переехать в другую страну, не зная языка, и сразу найти работу, и даже жильём помогут? Сказки. Правда, потом Артур уточнил, что школа для русскоговорящих. А потом с вами по скайпу пообщались, и как-то легче стало. Так что мы, как только я диплом получил, руки в зубы — и на самолёт в тот же вечер. Илья перевёл взгляд на Сергея, и оба загадочно улыбнулись. Их первые ночи в Германии были странными, сумбурными, наполненными неопределённостью и страстным сексом. — А из-за чего вообще всё началось? Вы же, я так понял, ещё до этого инцидента вместе жили. Как спалились? — Да не мы это. Не, ну-у, мы, конечно, но не тогда… Тут наконец подал слово учитель, видя, как его возлюбленный сомневается: сто́ит ли рассказывать всё? — Мы бдительность потеряли ещё в школе Ильи. Он у меня жить начал, когда в десятом классе учился… — О! — тут же встрял Женя, мягко пиная своего мужа в бок локтем, — смотри, не один ты педофил! А тебе он тоже мозг чайной ложечкой выел про аморальность своих поступков? Вторая фраза уже была адресована Илье, и парень со знанием дела горячо закивал в ответ. На что старшие мужчины, как отражение в зеркале, одновременно тяжело выдохнули, закрывая обречённо глаза. — Тебе уже было восемнадцать, когда я… мы… Короче, это не считается, — попытался оправдаться Руслан, на что Илья довольно расплылся в улыбке и, смотря Жене прямо в глаза, с гордостью произнёс: — А я его уломал в семнадцать! В ответ Кунаев лишь фыркнул, не желая признавать игривое поражение. — А мне в семнадцать не до этого было! Я до него вообще не представлял себя с мужиком! Я мальчик нежный был, невинный и наивный! — Ага, — рассмеялся Руслан, — только курил постоянно перед школой, дрался и прогуливал. А так да — полный профан в делах амурных. — Не, правда, у меня были девушки! — попытался защитить свою мужскую честь бывший натурал, но под общий смех друзей насупился и сдался. — Так, и как вы спалились? Твои стоны услышали соседи и вызвали ментов? — Нет, мои стоны им совсем не мешали, — Илья словно опять вернулся на десять лет назад и показал язык Женьке, — просто окружающие меня ненавидели и искали любую возможность, чтобы испортить жизнь. Пустили слух, что меня трахает учитель, потому что я всё время в его кабинете и всегда ищу у него защиту. А директриса поверила и побежала проверять. Сергей не был ведь хозяином квартиры, в которой мы жили, а потому и не пустить её не мог. А там я. Вот у неё глазки и загорелись. Она в тот же день потребовала, чтобы Сергей уехал из города. Типа «я всё замну, уезжайте по-тихому, Серей Александрович». А потом, через пару лет, эта информация разошлась по школе Сергея. — Это могла быть и не она, — вставил Горюшев, но парень лишь скривился. — Могла. Но я сомневаюсь, что она сдержала своё слово. Произошла короткая заминка, заставляя всех умолкнуть, и Руслан решил немного сменить тему, произнеся короткий тост в честь жизни: — Это ты, наверное, с того дня природу полюбил? — Ну да, — Илья улыбнулся ещё шире. — Я выпускался и совсем не представлял, куда идти дальше. Ничего не интересовало, а тут на природе пожил, на теплой земле поспал, ягодки пособирал — красота. Тишина, никакой суеты города. Птицы, животные бегают. Я на второй день проснулся, а рядом заяц сидит, что-то жуёт. Прям вот — руку вытяни и хватай. Я аж замер от восторга. Я уже тогда понял — куда угодно, но ближе к природе, животным, земле. Эгоист, конечно. Даже не подумал, что тут с Сергеем может твориться. Только о себе тогда думал, кайф получал. — Перестань. Я очень рад, что у тебя был такой опыт в жизни, что ты нашёл себя. Это самое важное. Ты когда своим делом занимаешься — светишься от удовольствия. Никогда бы не подумал, что геология может быть настолько тебе интересна. Для меня это главное, и несколько поседевших волосков — малая плата. — Лучше вообще без них. — Да! — Женька снова быстро и ловко наполнил бокалы и поднял свой вверх, — лучше жить без седых волосков! Везде! — Тебе всё равно ещё рано, — мягко улыбнулся Руслан, но тост поддержал. Пришло время торта. Его украшали двадцать восемь свечей, и Илья тут же придвинул сладкое к себе ближе, рассматривая его несколько секунд. А как только задул свечи — сразу потянулся за поцелуем к Сергею. За самым лучшим десертом в этой жизни. Они уже несколько лет жили в Германии, и каждый день был похож на сказку. Особенно нереальным казалась возможность выйти на улицу и взяться за руки. Или, отдыхая в парке, подарить возлюбленному нежный поцелуй в щёку. Конечно, здесь тоже не всё было радужно, но после России Илья выдохнул с облегчением. Да и к тому же больше он не щуплый подросток, которого можно загнать в туалет и отлупить толпой, а вполне себе сильный и здоровый молодой мужчина, больше не позволяющий загонять себя в угол. Работа на природе геологом и частые занятия спортом сделали своё дело, превращая из гадкого утёнка с копной отросших грязных волос в красивого лебедя или даже сокола, гордо вздымающего ввысь — к приключениями и опасностям. Илья не представлял, как могла бы сложиться их жизнь в России после того, как на Сергея обрушилась волна ненависти из-за его ориентации. Пару раз мужчина возвращался домой поздно — пьяный вдрызг и со следами драки на лице и руках, но как бы парень ни пытался узнать правду, математик молчал. Горюшев ведь понимал, что Илья побежит драться, защищать честь своего возлюбленного, а заодно раскроет и себя. Поэтому лучшим, идеальным, выходом был переезд в другую страну. Через знакомых, благодаря суетливости Артура, они узнали, что здесь русский директор открыл небольшую, частную, русскоговорящую школу и ищет учителей, где главным требованием у родителей была национальность преподавателя. Стоимость обучения директор Митин из-за этого сильно повысил, но зато укомплектовал весь педсостав выходцами из стран СНГ на радость обеспокоенным мамам и папам. Исключением был только учитель немецкого, но и у того бабушка по линии отца оказалась чистокровной украинкой. Так что, как говорят, любой каприз за ваши деньги. Немалые деньги. Сергей получал хорошую зарплату, куда выше прежнего, хотя и раньше не жаловался. Но главное, он теперь мог держать Илью в своих руках часами, днями, годами. За исключением, правда, тех долгих недель, когда парень убегал в экспедиции: в горы, к вулканам, в поля — куда угодно, но всегда с горящими глазами и с огромным желанием работать. А по возвращении льнул к возлюбленному, как мартовский кот, желающий ласк каждую минуту. Теперь всё было хорошо. Они были счастливы.