Кукушата

Обжились мы без особых проблем. Не считать же проблемой заселение по соседству давешней компании боярчиков? Тем более, они урок усвоили и нас задирать не пытались. Нас – это меня, Петьку, Катюшу и особенно Настю. Ксанку же мы одну никуда не выпускали, да она и не стремилась. Скорее, наслаждалась заботой. Про обычаи балахонников мне кое-что рассказывала тётя Клавочка, которую бабуля в своё время выкупила у желторясых. Мне тогда было года три-четыре, не больше. Бабуля привела в лагерь перепуганную рувгу и приставила помогать кашеварам. Первое время тётя Клавочка боялась всех, даже меня. Потом чуть пообвыкла. Помню, как я водила её за руку по лагерю и объясняла, что и как. Я очень гордилась собой – ведь меня слушалась большая девочка! Помню, как она пряталась за мою спину, стоило кому-то из амазонок повысить голос. Наверное, это было очень смешно – сердитая малявка и её «птенец», вдвое крупнее пестуньи… Тётя Клавочка рассказывала потом, что она всё ждала, когда старшие начнут её бить, потому что у балахонников пройти мимо рувги, не отвесив плюху – признак дурного тона. Безымянных все лупят, унижают и держат впроголодь. Бабуля потом объяснила, что это как бы стимул, рувги должны из кожи лезть, чтобы добиться права на собственное имя. Иначе от них избавятся. Продадут, как тётю Клавочку, или подставят, как Ксюшку. Целительница приехала всего за три дня до начала занятий, и все эти три дня под её дверями клубился народ. Красава, та самая бойкая толстушка, которая просвещала нашу команду насчёт местных порядков, поведала, делая страшные глаза, что целительница задержалась из-за плешки, развернувшейся прямо в центре её родной деревни. - Прикиньте, девчата, просыпается наша Светлана Радиславна и видит в окне вместо родимой улочки – кривую чащобу с упырями да лешаками когтистыми!.. Настю передёрнуло. - Жуть какая! - И не говори! – Красава всплеснула пухлыми ладошками. – Нет, там, конечно, народ не дураки, над каждой дверью коло (1) висит, но изба не крепость, долго не просидишь! Кто до ветру, кто к скотине… Хорошо, Светланочка наша сумела до ковена (2) докричаться, но когда прилетела дружина, там уже и покусанных было тьма, и упырями располосованных… Страсть! - А ведуна у них своего не было, что ли? - Да в том-то и дело, что нет! Деревенька небольшая… да и не чесался никто. Сами знаете, пока гром не грянет… - Еще бы не знать! – фыркнула Катерина. – У нас отче Николай по всему району мотался, и ни одна с-с… достойная личность не соизволила хоть времяночку наладить, чтобы клирик мог отдохнуть от вызова до вызова. А как в Воробьевке плешка развернулась, так и засуетились – в каждой деревне по дому отгрохали, в Ивановке вообще каменный… Подлизы бессовестные! - Кать, ты чего? - Так он же старенький совсем… Знаешь, как обидно? Маманя моя сколько раз пыталась старостам мозги вправить, а те только отмахивались! Выделят койку у какой-нибудь вдовы с пятью детьми, да ещё смотрят так, будто облагодетельствовали! Ой, ладно, закроем эту тему, а то я кого-нибудь растерзаю! Красава хихикнула и сунула Кате овсяную лепёшку: - Терзай на здоровье. Девочки, хотите? Подружка моя вчера приехала, привезла гостинцев… Мы с удовольствием расхватали пышные лепёшки. Всегда любила овсяное печево. Тётя Клавочка делает на постные дни овсяные пироги с брусникой и яблоками… Надо будет написать домой. Целительница выписала Ксанке усиленное питание – тощая очень. Петьке велела развивать левую руку наравне с правой. Насте – отрабатывать упражнения на скорость. Наше с Катей физическое состояние нареканий не вызвало. Отослали домой весточки. Настя заставила Ксюшу тоже нацарапать письмо. На её изумлённый вопрос: «Кому?» пояснила, не двинув бровью: - Матушке Евлампии – она тебя крестила. Или отцу Дионисию – он тебя исповедовал. - Но я же им никто! - Как это никто! – возмутилась Настя. – Ты воспитанница обители! Сейчас же садись и пиши, твои крестные родители должны быть в курсе твоих проблем и радостей! Ксюша глубоко озадачилась, но послушно села за стол и взяла лист бумаги. Задумалась… - А что писать? Я не знаю… - Не знаешь? Тогда опиши всё, что с тобой происходило с того момента, как мы вышли за порог обители. Ксюша повертела в пальцах самописку. - Но это же очень много… - Ничего, - безжалостно отрезала Настя. – Тебе полезно. Руку разработаешь, а то у тебя почерк – как у курицы. Ксюша мученически вздохнула и принялась заполнять листок неуклюжими каракулями. Писала она долго. Почти три часа. Периодически зависая над орфографией. Катерина не выдержала первой и бригадирским тоном потребовала задавать вопросы, если непонятно, как что пишется. - А я потом проверю и отмечу ошибки, - подхватилась Настя. – Тебе и грамотность надо подтянуть! Ксения на минуту зависла, потом робко уточнила: - И с твоими пометками посылать? - Нет, конечно! – возмутилась Настя. – Перепишешь набело! Взгляд у бывшей астрамарки стал откровенно затравленным. Она сгорбилась над письмом, неловко стиснув перо. Катька не выдержала первой: - Ксень, у тебя уже пальцы сводит. Прервись, положи ручку. Я тебе сейчас гимнастику покажу. Смотри на меня! «Мы писали, мы писали, наши пальчики устали…» Я невольно расплылась в улыбке. Точно так же меня учила тетёчка Лилечка, я словно наяву услышала её грудной мягкий голос… - Чай заварился, - сообщил Петька, заглядывая в комнату и вырывая меня из грёз. – Я мяты добавил и смородинового листа. И пирожков купил, с мясом, с капустой и с яблоками. - Ладно, Ксаночка, завтра закончишь, - снизошла Настя. Ксения обрадованно вскочила из-за стола. - Ксана! Сначала убери письменные принадлежности! Астрамарка торопливо запихнула тетрадь в ящик стола, а ручку – в пенал и вытянулась по стойке «смирно», глядя на Настю виновато и преданно. - Не сердись. Тебе надо привыкать держать свои вещи в порядке. Хаос начинается с мелочей, нам так матушка Пелагия всегда говорит. - Я запомню, - пискнула Ксюша и торопливо выпалила: - Я больше не буду! Мы с Катей одновременно хихикнули. Универсальная формула, ага. _________ (1) Коло – солнечный крест, основной оберег колославов, в том числе защита от нежити. (2) Ковен – здесь: спецподразделение по зачистке и ликвидации аномальных зон.