My sanctuary.

      Одинокий луч закатного солнца нахально проник через небольшое пространство между шторами, после заскользил по кровати, заправленной чёрным постельным бельём и замер на груди Александра. Он сосредоточено изучал биографию известного полководца на планшете и ни за что бы не отвлёкся, если бы не Алина. Она лежала на животе, поперёк их кровати, используя его бок, как подставку для своего детектива. Читать в полумраке вредно для зрения, но было в этом что-то таинственное. Заметив яркую вспышку света на чёрной ткани едва запахнутого халата Александра, Алина определённо решила его «поймать», ловко встав на колени, утопая ими в матрасе; склонилась и припала губами к «свету» в районе его сердца, ощущая нарастающее его биение, осторожно отодвигая полы халата ловкими движениями маленьких пальцев, чтобы коснуться кожи. Тот сдвигает очки для чтения с переносицы и, сперва посчитав это милым знаком внимания с её стороны, улыбнулся, но стоило тёплым губам пройтись по обнажённой груди, торсу, как он втянул в себя воздух и прикрыл глаза, пальцами путаясь в её мягких светлых волосах, рассыпавшихся по спине, плечам. Солнце почти скрылось за горизонтом, оставляя отложенный Александром на тумбу планшет единственным источником света. Оставив ещё пару коротких поцелуев на его груди, девушка поднялась на кровати и решила перелезть через него. — Конец лирического отступления, — усмехается она, подняв руки в «я сдаюсь» жесте,  — А теперь мне нужно закончить доклад, — большим пальцем проводит по губам, затем садится сверху на него, чтобы осторожно спустить одну ногу и встать на пол. И ей это почти удаётся, но... Крепкие пальцы его находят в темноте запястье девушки и мягко, но требовательно тянут её на себя. — Можешь об этом забыть, маленькая.  — теперь уже его ладони  гуляют по шёлку её чёрного халата и одним движением справляются с поясом.  — Профессор Кириган, что вы себе позволяете? — нарочито наигранное удивление в голосе вызывает тихий смешок у Александра, пока руки проводят исследования под тканью халата Алины. Она только губы кусает в предвкушении, но не спешит ему поддаться, дразнит лишь. Ждёт, когда его терпение иссякнет, а желание возьмёт верх над разумом, что и происходит: он усаживает её на себя, зубами освобождая плечо девушки от никому не нужной ткани. Алина теряется, забывает как дышать, пока её кожа предательски выдаёт её, покрываясь мурашками. Жадные губы его скользят по горлу, вниз к изгибу шеи, к груди, прикрытой тонким кружевом, через которое его горячее дыхание опаляет, вызывает дрожь во всём теле. Она прикрывает глаза на мгновение, дабы отдаться моменту в полной мере и, когда открывает их, замечает, что солнце уже окончательно скрылось, оставив алые разводы на небесном полотне. «Будто кто-то перерезал небу горло», — подумалось ей, но только губы Александра не дали мысли развиться, находя её, вовлекая в новый головокружительный поцелуй.

«Тысячи фраз из моментов тех дней, что когда-то давно пережил. Тысячи фраз, о которых жалел, режут нежную шею. Если ты когда-то увидишь это всё, то угадай: кто же перерезал небу горло?».