Чёрно-белые игры

Прости меня. Вместо обычного «здравствуй». Очередное ее письмо, начинающееся с просьбы. Когда ты это прочтешь, меня уже не будет в живых. Мы обманули вас. Тебя, Сириуса и Римуса. Я знаю, мы говорили, что пророчество ложь, но есть кое-что еще. Мы умираем не ради мира, ни ради прекращения войны. Как будто это станет утешением. Мы делаем это ради нашего будущего. Так или иначе, нас бы все равно убили. Пожиратели, Дамблдор или Темный лорд. Это не важно. Я не хочу всю жизнь прожить в страхе за себя и свою семью. Прожить… Ты же даже не пробовала! Я бы спрятал тебя. Тебя и твою семью. Никто бы вас не нашел… Ты должен помочь нам. Прошу тебя, защити Гарри! Директор хуже, гораздо хуже, чем ты можешь себе представить. Дамблдор попытается сделать из Гарри очередную марионетку. Ты должен помочь нашему мальчику. Я верю в тебя, Сев. Должен...Лили, за что ты так со мной? Я знаю, у вас получится. Доведи наше дело до конца. Не дай Дамблдору убить и Гарри тоже. Научи его скрывать свои мысли от других и не доверять директору. Надеюсь, когда-нибудь он меня простит. А я? Смогу ли я тебя простить? Сначала ты выбрала Поттера, а теперь — смерть. Зачем? Ты ведь никогда не узнаешь уже… Я люблю тебя, Северус. Ты был, есть и остаешься моим близким другом. Помоги Гарри, прошу тебя.

С любовью, Лили Эванс.

К черту! К черту твою любовь и твою жертву! К черту ребенка Поттера! Ты всех предала. Почему, Лили? Почему? В полутьме маленькой комнаты на полу скорчился человек. Он сжимал в руках короткое письмо и что-то бормотал, словно в бреду. Из его черных глаз текли слезы. Человек потерял свой смысл жизни. *** Май 1980 года. — Лили, девочка моя, это равноценный обмен. — Но директор, я не понимаю. Почему мы не можем просто сбежать? — Потому что пророчество… оно сбудется так или иначе. И, если вы нарушите правила...Кто знает? Ваш ребенок может оказаться в опасности. — И что нам нужно сделать? — Позволить себя убить. — Но директор!... — Я понимаю, Лили. Но если этого не сделать, весь магический мир может оказаться под угрозой. И не только. Твоя семья, я имею ввиду семью твоей сестры. Они тоже могут пострадать. — Я не верю в пророчество! — вскочила Лили, отчего у нее слегка закружилась голова. — Я верю в то, что все можно изменить. — Пойми, Лили. Есть нечто большее, чем жизнь одного человека… — Я знаю, что все это ложь! — сорвалась на крик девушка. — Все ваши уловки! Вы можете прямо сейчас убить Воландеморта и больше никто не пострадает. Вы можете за час отправить за решетку всех Пожирателей смерти, так почему вы сидите и говорите мне, что я должна умереть? — Лили, девочка моя… — Хватит! Хватит, директор! Я знаю про вас и Гриндевальда, и ваши глобальные планы. Вам выгодна эта война, так что прекратите делать из моей семьи жертву. Нужен герой — станьте им! А нас оставьте в покое! — Лили развернулась и даже успела коснуться ручки двери, когда ее настигло заклинание оцепенения. Директор неспешно сделал несколько выпадов палочкой, отчего Лили опустилась обратно на свой стул. Глаза ее метали молнии, но шевельнуться она не могла. — Ты всегда была умной девочкой. Но такой вспыльчивой и нетерпеливой! У тебя почти получилось Лили. Но теперь твоя война проиграна. Тебе не нужно знать всего, кроме главного. Ты и твой муж должны умереть. Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы ваша жертва не была забыта. Ты пожертвуешь собой ради сына, возродив древний магический ритуал. А я пригляжу за мальчиком. Уверен, его будет ждать блестящее будущее. Теперь можешь говорить. — Ты...Я не сделаю этого! Мы тебя уничтожим!... — Ты сделаешь это. Все очень просто, Лили. Это, разумеется, очень опасно… но у меня хватит сил. Империо! Глаза девушки, еще секунду назад мечущие молнии, расфокусировались и подернулись пеленой. — Ты дашь мне Непреложный обет, Лили. Ты обещаешь мне, что умрешь. *** Октябрь 1981 года. В тени вечнозеленых кустов на краю сада стоял высокий человек в черном. Он улыбнулся, когда в темноте внезапно возник небольшой двухэтажный коттедж. Значит, заклятие пало, и Темный лорд уже стоит на пороге дома Поттеров. — Лили, хватай Гарри и беги, я его задержу! — крик Джеймса полон отчаяния. Из дома доносились крики и шум боя. Что ж, нужно отдать должное, Джеймс всегда был хорош в дуэлях. Настолько, что способен вести бой с самим Томом. Но это ненадолго. Над домом поднимался дым, коттедж горел. Зеленая вспышка осветила окна второго этажа. Значит, Джеймс проиграл битву. Теперь очередь Лили. Нужно спешить, чтобы сохранить жизнь мальчику. Нужно не упустить момент, когда произойдет магический выброс. Нужно собрать энергию! — Пора, — сказал сам себе старик, и трангрессировал прямо в задымленный коридор рядом с детской. Дверь была открыта. — Отойди, глупая девчонка! — Я не дам тебе убить моего сына! Том смеется, а движение палочкой выглядит ленивым и небрежным. Лили, вскрикнув, опускается на пол перед кроваткой. Дамблдор физически ощутил мощь магического выброса. Ритуал совершен, Лили принесла себя в жертву. Теперь нужно выполнить вторую часть уговора, спасти мальчика. — Ну, вот и все, Гарри. Это конец, — произносит Дамблдор легко направляя палочку в Воландеморта, и комната озаряется еще одной яркой вспышкой света. Что-то не так. Так быть не должно. Нет. Нет. НЕТ! Дамблдор в ужасе смотрит на сгусток дымчатой энергии, вылетающий из тела Воландеморта и от досады едва не ломает собственную палочку. Нет. НЕТ! Том… этот мерзавец разделил душу… он не умер! Он не сдох! А мальчик? Что с мальчиком? Гарри, всхлипывая, сидел в своей кроватке. Живой, а значит свою часть уговора Альбус выполнил. Но… что это? Что это у него на лбу? Не может быть… Не может быть, чтобы маленькая рыжая сучка переиграла его… — НЕТ! — чей-то яростный крик раздался с улицы. Нужно уходить… Ребенка спасут, здесь уже собралась целая толпа сочувствующих. Нужно подумать, нужно хорошо подумать… Он не позволит какой-то соплячке обыграть его. Это раунд за ней, но дальше… дальше следует его ход. *** Гарри с трудом открыл глаза. Он лежал на кровати в каком-то помещении, в высокие окна которого лился дневной свет. На тумбочке Гарри нащупал свои очки и, надев их, понял, что находится в больничном крыле. В двери вошла мадам Помфри с целым подносом бутыльков. — О, мистер Поттер! Давно пора. Мы с директором уже несколько часов ждем вашего пробуждения. Альбус будет доволен, я сейчас его позову. — Директор? Простите, мадам Помфри… — успел пролепетать Гарри ей вслед, но женщина уже испарилась. Звуки с трудом проходили сквозь горло. Хотелось пить и во всем теле ощущалась слабость, словно он только что перенес грипп. Вокруг кровати оказалось множество вещей — вазы с цветами, корзинки фруктов и сладостей, поздравительные открытки. Гарри начинало казаться, что в постели он провел несколько недель, а не часов. Спустя десять минут в палату вернулась мадам Помфри вместе с директором. Целительница осмотрела Гарри, пришла к выводу, что он в порядке и оставила их с директором наедине. — Гарри, мой мальчик… тебе снова пришлось пережить многие и многие страдания, — печально вздохнул директор. — Гермиона, где она? — вдруг вспомнил о подруге Гарри, и оглянулся, словно надеялся ее увидеть. — О, мой мальчик! И мистер Уизли и мисс Грейнджер в полном здравии. Они обязательно тебя навестят. Мисс Грейнджер чувствует себя очень неловко, не будь к ней слишком строг, ладно? — А что… что произошло, профессор? — Гарри мысленно выстроил блок, хотя он не ощущал проникновения в свое сознание. Но с директором нельзя быть уверенным полностью. — Видишь ли, профессор Квиррел… — Он жив? — снова перебил Гарри, ощущая легкую тревогу. Ему вовсе не хотелось становиться убийцей. — Да. Правда, ему предстоит длительное лечение в больнице Святого Мунго. Дело не столько в ожогах, сколько в помешательстве. Все же, присутствие Воландеморта в его голове дало весьма печальный результат. — Так значит, это все-таки был Воландеморт? — тихо спросил Гарри. — Да, мой мальчик. Воландеморт проник в сознание профессора и заставил его встать на путь лжи и обмана. Именно с помощью обмана профессору Квиррелу удалось завлечь мисс Грейнджер в свою игру. Они убедили ее, что запрет проходить на третий этаж — это часть тайной игры, победа в которой принесет факультету 300 очков. Профессор присылал мисс Грейнджер записки с подсказками, заставив разгадать, что спрятано на третьем этаже. Девочка очень расстроена… — Но почему она нам ничего не сказала? — удивился Гарри, отмечая про себя, что это объясняет странное поведение Гермионы. — О, все очень просто. В правилах игры значилось, что тот, кто проболтается о игре, выбывает из соревнования. А мисс Грейнджер оказалась весьма принципиальной, и ради соблюдения правил, даже была готова нарушить… некоторые правила, — иронично развел руками директор. — Но профессор, зачем все это было нужно? — Видишь ли, в этот есть и моя вина. Мой старинный друг, Николас Фламель, обнаружил, что кто-то пытается украсть его величайшее творение. Я предложил оставить камень в школе. Но философский камень нельзя просто положить в сейф, он излучает слишком сильную энергию. Поэтому пришлось его спрятать. В изобретении препятствий принимал участие и профессор Квиррел. Однажды он спросил меня, надежно ли скрыт камень? И я поделился с ним, что камень скрыт надежно и в то же время настолько просто, что его добудет и первокурсник. Профессор расценил это как подсказку, что добыть желаемое должен непременно первокурсник. И решил, что мисс Грейнджер самая подходящая на это кандидатура. — Но тогда зачем?... — Зачем он привел к камню тебя? Очевидно, когда у мисс Грейнджер не вышло его достать, Квиррел отправился за следующим первокурсником. К тому же, его сосед по голове желал познакомиться с тобой. — Профессор, как же я все-таки достал камень? — Ты был тем, кто не желал его получить. В этом и был секрет. Все очень просто, когда Квиррел заставил тебя встать перед зеркалом, ты хотел, чтобы у тебя не вышло достать камень. Хотел искренне, поэтому у тебя вышло. Ты настоящий герой, Га… — Я не хочу быть героем, — перебил профессора Гарри. — Я не хочу ни с кем сражаться, я не хочу влезать в приключения. — Некоторые вещи у нас в крови, мой мальчик, — уклончиво ответил профессор. — Вы говорите, как профессор Снейп. От Дамблдора не укрылось, что губы мальчика чуть дернулись, словно он сдерживал улыбку. Догадка родилась в мозгу директора мгновенно. Конечно, Северус не пошел бы к Поттеру, слишком велика была его ненависть, слишком многое произошло в школе. Но вот к Лили... — Ты, вероятно, хотел бы знать, почему он так к тебе относится? Мисс Грейнджер сказала, что накануне профессор Квиррел намекнул ей, что Северус хочет помочь своему факультету выиграть игру, поэтому девочка пошла на решительные меры. Она легко поверила в это, видя, как профессор Снейп относится к тебе. — Я… мне говорили... мама Рона сказала, что они с отцом соперничали в школе, — сердце Гарри забилось чаще, он попытался унять дрожь. — Соперничали — это мягко сказано. Я знаю, что не должен этого рассказывать и ты должен пообещать мне, что не станешь говорить об этом кому-то еще. Видишь ли, Северус и Джеймс не смогли поделить… одну девушку. Твою маму. — Что? — оторопело воскликнул Гарри, и из его палочки вылетел сноп желтых искр. — Я обещал, что не скажу об этом. Но мне кажется, ты заслужил знать правду. Северус до сих пор не может простить твоего отца. Он считает, что в смерти Лили виновен Джеймс. Гарри лихорадочно соображал. Ментальный блок с трудом сохранял свою целостность. Нет. Этого не может быть. — Я верю, что у тебя хватить сострадания к профессору Снейпу. А я со своей стороны прослежу, чтобы он не наказывал тебя.. зря, — подмигнул директор. — Мне пора идти. Кстати, надеюсь, мадам Помфри разрешить тебе посетить сегодняшний пир! Мы отпразднуем окончание учебного года! Директор поднялся со своего стула, взял из вазы на полу шоколадную лягушку и, насвистывая, отправился прочь из больничного крыла. Гарри остался в палате один, все еще ошеломленный новостями. Выходит, Северус был влюблен в его мать? Тогда зачем он помогает ему? Или… или на самом деле он не помогает? Кто теперь хороший, а кто плохой? Зачем Северус скрывал это от него все эти годы? Кому… хоть кому-то можно еще доверять?! Директор шел на пир с веселой улыбкой. Конечно, шанс на то, что все это время мальчику помогал именно Снейп был крайне мал, но лучше обезопасить себя. Он не допустит промаха, как с Лили. На сей раз не допустит.