Повесть о Щербатом Волке с Бессмертного Плато

***

— Вулкус — могущественный шаман. Говорят, сам Паагрио является к нему во снах, чтобы передать свою волю, — мальчишка улыбнулся своей белозубой широкой улыбкой, и Уруха улыбнулся в ответ. Они сидели возле одной из каменных колонн в тренировочном зале под Храмом, ожидая, когда охотники приволокут очередную партию учебных тварей: крупный и мясистый Уруха с тяжелой квадратной мордой и его невысокий поджарый приятель Кики с угловатыми чертами лица и острым любопытным носом. Кожа первого была насыщенного зеленого оттенка, второй же имел окраску невиданных на севере плодов оливкового дерева, слегка недозрелых. Обязательным условием для всех молодых орков было проведение не менее половины пути солнца по небосводу каждый день в этой раскаленной жаркой пещере. Здесь они тренировались на недобитых старшими собратьями тварях, здесь же иногда и обедали, и даже спали. — Огонь — это ваш Бог, — не уставал повторять мудрец Вулкус. — Стихия огня должна стать родной для вас, поскольку после смерти вы все попадете в пламенный мир нашего Бога Паагрио, где лишь самые достойные будут служить ему. Остальных ждет бесславное перерождение в мире теней и вечного холода. — По-крайней мере, там, возможно, будет посвежее, чем здесь, — попытался пошутить Уруха, но никто, кроме его друга Кики, шутку не оценил. Окатив юношу суровым взглядом, Вулкус как ни в чем не бывало продолжил раскачиваться в такт вырывающимся за его спиной языкам пламени, стоя на одной ноге, уперев ступню второй в бедро и вознеся утяжеленные браслетами руки к круглому куполу Храма. — Говорят, — снова начал шепотом рассказывать про мастера словоохотливый Кики, — что однажды Вулкус простоял в позе пламени всю ночь. И тогда ему пришло откровение, что… Тут он внезапно умолк, так как Вулкус, явно не намеренный повторять свой подвиг на потеху малышам, тут же опустил ногу и руки и обратился ко всем новичкам с такими словами: — Сам Паагрио одарил меня небывалым знанием. Он показал, как гибнет мир во тьме и холоде. Но я также узрел, как Пламенный Лорд спускается с небес и выжигает всех обитателей этого мира, кроме самых достойных, способных выдержать нестерпимый жар его справедливого гнева. Люди заняли место во главе мира хитростью и предательством. Нас, избранную расу, вытеснили на самый край земли. Но скоро настанет время каждому из вас вступить в решающую схватку со своими врагами. И это больше не коварные луноликие эльфы и не хитрые гномы. Люди — вот те, кто первыми должны сгинуть в бесконечном пламени нашего великого создателя! Десяток молодых, еще не отмеченных племенными раскрасами лиц с благоговейным трепетом смотрели на своего учителя. Лишь грузный Уруха, сын вождя Варкиса из племени Атуба, не был так уж сильно воодушевлен речами великого наставника. Меньше всего ему хотелось думать о войне и битвах. Ведь так хорошо было просто жить в их укромном лесу у самого берега моря, ходить с отцом и братьями на охоту, а вечерами болтать у костра с Кики, своим лучшим другом, о чем угодно. Кики был веселым малым, немногим мельче своих соплеменников, но гораздо проворнее. В играх и на охоте он брал, в отличие от массивных собратьев, хитростью и смекалкой, и каждый раз Уруха лишь поражался тем необычным идеям, которые приходили в лохматую голову его товарища. — Все! — скомандовал Вулкус. — Отдохнули! А вот и ваши враги! Как раз в это время в коридоре Храма показались несколько здоровенных охотников. За веревки они тащили кучку мелких рогатых гремлинов. Несмотря на невинные размеры — на целую голову ниже большинства юных орков — они были вооружены необычайно длинными когтями, а во рту имели пару острых, как лезвия, зубов. Чем ближе подталкивали охотники свою добычу к огненному божеству, вращающему в центре пещеры, тем громче пищали эти уродливые создания с огромной головой и тщедушным тельцем, и все сильнее зажмуривали свои круглые, большие, как блюдца, глазища. Живущие в подземельях и норах, они были непривычны даже к сумеркам, не то что к ярко пылающему пламени негаснущего кострища. — Итак, — монотонно и сухо произнес наставник Вулкус, обращаясь к дюжине своих юных учеников. — В одной из этих тварей спрятан приличных размеров самоцвет. Тот, кто добудет его первым, получит особую награду, которая облегчит его дальнейшее обучение. Приготовить оружие! — Эти уродцы, что, питаются драгоценными камнями? — Кики ткнул рослого товарища в бок. Уруха лишь рассеянно пожал широкими плечами. — Обычно они едят червей и корешки, — басом отозвался один из охотников, здоровенный парень с высоким едко-красным ирокезом, — но один из них сделал для вас, ребятки, исключение, — смешок сорвался с его полных губ, и еще двое хрюкнули в ответ. Урухе стало неприятно от мысли, что придется снова перемазаться кровью и кишками. Конечно, ему много раз приходилось ходить на охоту. Но чаще он помогал загонять жертву, и лишь несколько раз отец передавал ему право забить пойманного шакала или оленя, и никогда это не было его личным решением. — Ну что, Уруха! Настала пора повеселиться! — Кики выглядел таким довольным, что его запал на время передался товарищу. — Меч? — удивленно спросил он после того, как его друг вытащил из тайника свое оружие. Уруха кивнул головой: — Я решил учиться сражаться мечом. Он неловко огляделся. Лишь еще один из его юных сородичей был вооружен похожим самодельным мечом. К запястьям остальных крепились кривые металлические когти и кастеты. «Еще не хватало с головой запачкаться в их мерзкой кровище», — подумал он, но тут же вспомнил слова отца о кровожадности и безжалостности и решил не произносить свои мысли вслух. Меж тем Вулкус вновь встал в стойку на одной ноге и дал сигнал молодняку начинать охоту. Охотники уже давно перерезали длинные путы, и ослепшие от яркого света гремлины принялись бродить по комнате, беспорядочно размахивая своими длинными когтистыми ручищами. Невысокий, но коренастый смельчак Мататахи бросился было на одного из монстров, но тут же отскочил, зажав ладонью живот. Из-под его пальцев сочилась струйка свежей крови. Один из старших товарищей, которые привели монстров, а теперь стояли вдоль стены, наблюдая за боем, крикнул что-то подбадривающее — он был старшим братом юного храбреца. Еще двое лишь громко рассмеялись. Злобно сверкнув оскалом, мальчишка предпринял свою вторую попытку. Но зверек к тому моменту уже понял, чего ожидать, и неистово махал когтями, принюхиваясь и поворачиваясь всем корпусом в ту сторону, откуда до него доносился запах чужака. — Остальные, похоже, пойдут валить лес, — монотонно пробубнил Вулкус, поправляя на шее тяжелое бронзовое ожерелье. Несколько мальчишек, устыдившись подобных слов учителя, начали обступать визжащего от страха гремлина. Всем вместе кое-как им вчетвером удалось повалить его на горячий каменный пол. Но никто так и не решался вскрыть его брюхо. Ободрительные крики со стороны старших воинов стали приобретать возмущенный характер. — Глядите, как надо, — самодовольно усмехнулся Кики и подскочил к растерявшейся компании товарищей. Он мигом потеснил их и, склонившись над поверженным гремлином, резко полоснул его пару раз шипастыми кастетами по круглому брюху. Удары были не сильными, но молодому орку повезло, что и кожа у обитателя подземелья была не толстой. Брызнувшие во все стороны капли бледно-розовой крови окропили лицо охотника. Протерев глаза, Кики как ни в чем не бывало принялся копошиться во внутренностях бездыханного гремлина, через пару секунд брезгливо отер ладони о засаленную набедренную повязку и бросил недовольный взгляд на хохочущих охотников. — Один самоцвет! — отозвался старший из троих бугаев и для пущей убедительности поднял вверх толстый указательный палец. — Всего один! Ищите дальше! Ребята осмотрели две дюжины копошащихся вокруг них мерзких тварей. И по двое — по трое принялись валить уродливых рогатых гремлинов одного за другим. Некоторых удавалось убить быстро. Другие высоко подпрыгивали, оставляя на лицах рослых соперников порезы и ссадины. Одному уродцу удалось столкнуть высокого жилистого орка в бассейн с бурлящей лавой. Шаман, помощник учителя, немедленно пришел парню на подмогу и сильно обваренного мигом унес его из Храма. Невозмутимым взглядом наблюдал Вулкус, Хранитель Дикого Пламени, за первым настоящим испытанием десятка своих лучших учеников. В суматохе сложно было теперь хоть что-то разобрать, но Уруха, почти не двинувшийся с места за все время боя, то и дело ловил на себе недовольные косые взгляды учителя. «Я — сын вождя великого племени! Я явился на свет, чтобы убивать, сеять хаос и боль», — напомнил он самому себе, как молитву, и, тяжело вздохнув, нехотя двинулся в сторону ближайшего к нему гремлина. Недовольно скривив свои полные, синеватые губы, он сразу понял, как ему следует поступить: одним взмахом отрубить когтистые лапы и тут же ударом сверху вниз рассечь тело уродца, вскрывая брюхо. План тут же был приведен в исполнение. Но клинок оказался не слишком хорошо заточен, что и не удивительно, ведь до этого меч или топор ему предоставлял отец, а оружие для испытания надлежало изготовить самому. И это сказалось на результате. Первый удар лишь перебил костяшки на одной из ручищ гремлина, отчего тот бешено завопил и предпринял попытку второй, здоровой рукой дотянуться до обидчика. Следующий же удар пришелся дернувшемуся монстру по лысой круглой макушке. Стараясь не думать, что делает, здоровенный детина принялся наносить доходящему ему до груди созданию удар за ударом. Силищи было ему не занимать, и вскоре гремлин, тяжело дыша, повалился на пол у его ног. Зажмурившись, Уруха вновь замахнулся со всех сил и резким росчерком острия распорол уродливой твари живот. Еще несколько хриплых стонов вырвались из клыкастой пасти гремлина, прежде чем он сдох окончательно. Уруха вовсе не был доволен. С некой жалостью он рассматривал убитого им тренировочного зверька. Но тут что-то блеснуло в окровавленном брюхе мертвого монстра. Поковырявшись с минуту мечом в его внутренностях, сын младшего вождя убедился, что это драгоценный камень размером чуть ли не с кулак. «И как им вообще удалось запихать такую громадину в его пасть?» — подивился он, после брезгливо подковырнул камень острием, и лишь когда самоцвет выплыл в озерце крови у его ног, потянулся к нему ладонью и, подняв сверкающий синий камешек, нарочито небрежно вытер его о свою жилетку, словно бы показывая, что и ему удалось отметиться кровавым символом превосходства. Завидев, что Уруха протягивает Вулкусу желанный самоцвет, несколько орков разочарованно вздохнули. Задира Мохао со злости тут же прибил тяжелыми кастетами парочку из оставшихся гремлинов. — Да хоть всех добей — не сажать же их в клетку, — со смешком проговорил один из охотников. — Пусть это будет вашей наградой. Мохао, вошедший во вкус, тут же и принялся исполнять пожелание старшего собрата, и еще парочка молодых орков с радостью присоединились к нему. Кики же, довольно улыбаясь, подскочил к другу. — Ну ты и везунчик! — подивился он, пытаясь перекричать вопли гремлинов и воинственные крики боевых товарищей. — Действительно, — заметил Вулкус сухо и, как показалось Урухе, слегка недовольно. — Всего одного убил — и такая удача. — Да что с ними зря возиться, — фыркнул сын вождя, вкладывая камень в руку учителю, — нас, я уверен, ждет добыча и покрупнее. — Он пытался звучать надменно. И Вулкус, кажется, поверил в его пыл, потому что довольно кивнул и шепнул что-то на ухо одному из своих ассистентов, смотрителей храма. Помощник Хранителя тут же ушел куда-то, а вернулся, неся в руках оружие — длинный стальной меч. — Обычно я выдаю победителю шипастые цесты, но, вижу, тебе больше по нраву клинковое оружие. Поэтому… — Это работа не наших мастеров, — подивился вслух молодой воин, принимая меч и оценивая качество стали и мягкость кожи, которой была обернута аккуратная, ровная рукоять. — Нет, — согласился наставник, — один из трофеев, полученных в битве с людьми. Теперь он твой. Даже не обратив внимание на молчаливое ликование своего ученика, он продолжил: — Уверен, очень скоро ты добудешь себе оружие получше. — Урухи Нуи! Тухинга а Муа! — воскликнул Кики, похлопав друга по спине. — Да, — выдохнул сам счастливчик, — убийца людей… Когда в Храме не осталось ни одного живого гремлина, Вулкус еще раз довольно кивнул, прежде чем объявил испытание успешно завершенным для большинства своих юных учеников.