ЗАКЛЮЧЕНИЕ
1 ноября 2021 г., 16:33
***
— Туда. — Не туда. — А я говорю, что мы на верном пути. — От моста ты свернул направо, а надо было налево. — Куда налево?! Ты в своем уме, Хильди? Тракт по шею занесло. Застряли бы в сугробах и пошли на корм диким оркам. — Молодой гном с черной бородой и такими же черными пышными усами раздраженно вытряхнул из табачной чаши прогоревшие остатки. Будучи уверенным в своей правоте, уже скоро он, однако, успокоился и, как ни в чем ни бывало, вновь принялся раскуривать свою трубку, самозабвенно пуская изо рта дымные колечки. Прохладный вечерний воздух наполнился горьковатым ароматом дешевого табака. Его спутник, полноватый седой гном, замотанный в целую груду одежек, недовольно, хоть и с большим трудом, скрестил на груди пухлые ручонки. — Орки выходят лишь по ночам, — недовольно пробурчал он пару минут спустя. — Глядишь, от поворота дорогу уже расчистили столичные торговцы. А по этому серпантину я еще не разу груз не возил. Так и сорваться недолго. Словно бы услышав его слова, старый ослик, мотнув головой, уперся в землю всеми четырьмя копытами. — Видишь, Юри, — запричитал толстяк, нервно поглаживая свою пышную серебристую бородку, сцепленную блестящим позолоченным кольцом. — Орешку тоже не по нраву этот путь. Поворачивай-ка ты назад пока не поздно. Переночуем в старой смотровой башне, а с рассветом двинемся по привычной дороге. — Ночевать в лесу?! — поперхнувшись дымом, вскричал темноволосый возница. — Где полно зеленокожих тварей и диких зверей? Ну уж нет! Уверен, через час на горизонте уже покажутся загончики Ферм, а там наймем какого-нибудь работягу, чтобы проводил нас до столицы. — В Шуттгарте, значит, пожалел два золотых, чтобы нанять приличного провожатого, а тут вдруг расщедрился. Да коли мы до Ферм доберемся, так там нам уж нечего бояться. По всем перекресткам караульные короля Юстава стоят, уж будь уверен. Когда нападения зеленомордых громадин участились на земли Элмора, Его Величество тут же утроил караул и усилил охрану столицы. — И того лучше. Будь уверен, скоро будем в тепле попивать настоящее темное пиво, а не ту кислую бражку из «Харчевни» дядюшки Пино, от которой скулы сводит. — Зажав трубку в крупных желтых зубах, молодой схватился за вожжи обеими руками и с силой хлестнул животное по бокам. Переступив с ноги на ногу, ослик послушно двинулся вверх по склону, груженый повозкой с тяжелыми тюками и двумя пухлыми пассажирами в придачу. — Вы два трусливых старых пердуна: ты, Хильдеберт, и мой Орешек, - пробурчал темноволосый гном, сморщив нос гармошкой. — С последним, как видишь, я легко нахожу общий язык, а вот с тобой, — пустив очередное дымное облачко себе под нос, Юри кинул сердитый взгляд на насупившегося собрата, напряженно всматривающегося за каждый новый поворот, — с тобой я больше никуда не поеду, помяни мое слово. Сам вози свои лисьи шкурки и мышиные когти, а я вернусь к отцу на мельницу. Там уж никто мне мозг выносить не станет со своими… Договорить черноволосый человечек не успел, так как в мгновение ока уже лежал на земле возле резко остановившейся повозки. Из груди его торчала кривая стрела с облезлым пером. Пожилой гном потянулся было к спрятанному за поясом ножичку, но из-за дюжины кафтанов с сотнями складок никак не мог до него добраться. В это время у его уха просвистела еще одна стрела, и он лишь чудом успел кувыркнуться назад, упав на дно телеги, где притаился меж груды шкурок, стараясь не дышать. Сердце бешено колотилось в его слабой грудине, в висках стучало. Мысль о скорой смерти заставила старого торговца судорожно вспоминать имена всех своих должников и заемщиков. А я ведь даже не сказал никому, где хранится все мое состояние: старый чулан в северной части деревни, третья бочка от стены, под ней — хитро-спрятанный тайник. Сколько золота пропадет. Ай-ай-ай. Хоть бы записочку оставил. А вдруг бы кто из недоброжелателей нашел? Ну уж нет! Пусть лучше в земле остается. Глядишь, какой-нибудь работяга раз — и откопает коробок… Вот радости-то будет… В это время раздался дикий хрип Орешка, и больше ничего уже не шло бедолаге Хильдеберту в голову. Нападавшими были гоблины, прячущиеся в скалах, поджидающие неосторожных путников и разграбляющие время от времени расположенные в далекой мрачной низине безымянные могилы. Вооруженные кривыми кинжалами и дубинками, сразу трое из них забрались на повозку. Тот, который был с луком, возился у тела молодого погибшего гнома: он небрежно срывал с него цепочки и серьги. Забрал гуманоид и ремень с тяжелой бронзовой пряжкой, и винный рог, и даже трубку, с которой уж точно никогда бы не догадался, что делать. Последний, пятый, нападавший готовился разобраться с ослом. Видимо, решив оставить его на потом, он пытался высвободить зверя из упряжки, но у него ничего не выходило. Тем временем старый гном почувствовал, как тонкие когтистые пальцы резким движением сорвали кольцо с его бороды. Хильдеберт с трудом удержался, чтобы не сморщиться от боли. Еще пара рук залезли под многочисленные слои его одежды, чтобы снять с него пояс с кинжалом. Одна за другой отлетали с его жилеток и курточек металлические пуговицы. Пока гоблины продолжали думать, что гномик мертв, у старого торговца был шанс остаться в живых: без оружия и осла, но, главное, в живых. Хоть бы забрали уж все, да убрались восвояси, черти зеленые. Он слышал, как гоблины шуршат в повозке, пытаясь захватить как можно больше добра: шкурок, когтей, кузнечных молотов и топоров для валки леса. В итоге, один из них додумался, что проще забрать всю телегу. Недолго повозившись, мелким гуманоидам удалось-таки скинуть тяжелую тушу седобородого гнома с телеги. Хильдеберт затаил дыхание, оказавшись на животе лицом к мертвенно-бледному лицу своего молодого собрата. И тут колесо телеги проехало по его распластанной на камнях пухлой ладони. Старик Хильдеберт лишь тогда понял, что выдал себя с потрохами, когда над его головой взмыл в небо острый наконечник кирки. Не смог потерпеть, дурак. Застонал, — пронеслось в голове торговца. Он с силой зажмурился и приготовился жутко вопить, но тут его придавило чем-то тяжелым. Дыхание перехватило. Спустя пару мгновений, поняв, что все еще может дышать и даже нигде не чувствует особой боли, он, кряхтя и сопя, перевернулся, стряхнув с себя тело мертвого гоблина. Еще одна тварь пролетела над телегой и с силой ударилась о выступающий край скалы. Спасен, — подумалось Хильдеберту. Вскочив, он надеялся встретить пришедшую на подмогу группку королевских наемников, на худой конец, разбойников — уж с ними-то он найдет способ договориться, но, к своему ужасу, увидел, как третий гоблин вопит от страха в тисках огромного зеленого орка. Размером монстр был чуть ли не с дом, с толстыми волосатыми ручищами, ужасающим оскалом на свирепой квадратной морде, сверкающими бездонными глазами и налитым вздутыми мышцами телом. Швырнув гоблина в пропасть, великан издал такой страшный рев на всю округу, что бежали, сверкая пятками, как двое уцелевших воришек, так и, наверное, все их подельники в целой округе. Зеленый гигант стоял к нему спиной — огромный, под три метра ростом, мускулистый и практически полностью обнаженный: жалкие грязные лохмотья прикрывали его грузное лоснящееся тело. Хильдеберт на секунду пожалел, что кирка не опустилась тогда ему на голову и не раскроила черепушку — ведь он слышал, что порой орки едят своих жертв сырыми, а иногда и живыми. Худшая смерть из возможных. Либо сожрет меня по частям, как цыпленка, либо посадит в клетку и сделает из моей тушки приманку для злобных мантикор - чудовищных львов, обитающих высоко в горах. Приметив торчащий из-под шкурок кузнечный молот, Хильдеберт в отчаянном рывке ввалился обратно в телегу, и не успел орк обернуться, как тяжелый квадратный набалдашник опустился на его не менее квадратную голову. Тяжело дыша, гном смотрел на поверженного великана. Его широкая грудь ходила вниз и вверх, с виска тонкой струйкой стекала ярко-алая кровь: орк был еще жив. Спустившись с телеги, Хильдеберт на цыпочках подкрался к великану, крепко зажимая в ладонях древко своего массивного оружия. Едва приоткрыв глаза, орк вдруг обдал его невероятно жалобным взором. — Пенеи. Те Михи, — слетело с его толстых обветренных губ. После этого зеленокожий исполин горько усмехнулся и закатил глаза. Голова его завалилась на бок.***
Идиот. Во истину, чистое безумие, — ворчал старик Хильдеберт, приматывая орка к телеге. Он, в который раз, проверил, держат ли веревки. Убедившись, что при всем желании даже такой бугай не сможет справиться с его первоклассными узлами, старый гном принялся заворачивать тело приятеля в льняную ткань. Погрузив мертвого собрата на телегу и вновь проверив, что упряжь держит, он растерянно посмотрел на бездыханные тушки гоблинов. Потянулся было к окровавленной, размазанной по скале массе, чтобы забрать свое кольцо, но, брезгливо махнув, решил купить себе новое, как только доберется до Руна. Усевшись на край повозки и взяв в руки вожжи, он уже приготовился дать дрожащему от страха ослику команду продолжать путь, но тихое мычание заставило его вздрогнуть и обернуться. Он вновь поднялся и, перешагивая через толстые ноги примотанного к днищу телеги попутчика, на цыпочках приблизился к лицу стонущего орка. Лежа на груде из шкурок, великан безуспешно пытался оторвать конечности от телеги. — Кава рава э-нгана, — с нелепым акцентом и весьма неуверенно пробурчал пожилой седобородый гномик, тревожно глядя на попытки орка разорвать прочнейшую веревку в мире. — Хе каха нга-пона, — он заверил орка, что все его старания бесполезны. Прекратив извиваться всем телом, орк с изумлением уставился на маленького, чуть больше метра, человечка темными разумными глазами. Пузатый карлик победителем стоял над своим массивным трофеем. — Пенеи. Те Михи, — вновь повторил орк. — Да понял я, понял, — махнул гном рукой. — Хочешь сказать, что пытался меня спасти от этих гоблинов? А откуда мне знать, что после этого ты не собирался меня слопать? Живьем?! Хиахиа китекаи, — он обвиняюще ткнул пальцем орка в грудь. Если бы у пленного были силы, он бы, наверное, расхохотался в голос. Но от возмущения и удивления смог лишь издать несколько крякающих звуков. — Э коре! Матоа Тангату! Те Папака! — он заверил коротышку, что орки не питаются людьми, тем более гномами. После поинтересовался, откуда белобрысый карлик знает их язык. Старик Хильди обиженно подтянул спадавшие без ремня шерстяные штаны, затем обозвал своего пленника в ответ зеленорылой горою. — Ну ты ведь и вправду седой. Да к тому же карлик, — на языке орков отозвался его необычный собеседник. Признав правоту орка, пожилой торговец объяснил, что, как и его отец, и дед, и прадед, он принадлежит к гильдии Серебряных Весов. Испокон веку члены этой гильдии занимались торговлей не только между собой, но и с другими расами, населявшими континент, и даже плавали на запад, в далекие таинственные земли. С малых лет все представители этой гильдии учили не только родной язык, но и эльфийский, и человеческий, и даже орочий — ведь раньше, когда орки владели севером, гномам приходилось мириться с их правлением и частенько выменивать у них прочнейшие металлы и самоцветы на лечебные зелья и ячмень. Узнав, что гномы безумно любят ячменное пиво, орк добродушно улыбнулся. — А зачем тебе спасать меня? — спросил старый торговец, кинув на пленника очередной недоверчивый взгляд. Великан задумался, словно бы не зная, что ответить. А после кратко рассказал гному, что его изгнали из племени за инакомыслие, и он покинул родные земли и поселился в рощице у Плачущей Горы. — Плачущей? — удивился старик. — Да. Так мы ее называем с незапамятных времен. Говорят, великая Руна, мать всех орков, с небес оплакивала своих юных потомков, не прошедших Пещеру Испытаний и погибших в ее мрачных ходах. Из ее слез образовался водопад. Говорят, за сотни лет скорби она выплакала все слезы своего народа, и с тех пор орки не плачут. — Правда не плачут? — переспросил гном, почесываю свою распушенную бородку. Его зеленокожий пленник не стал отвечать на этот вопрос. — Так и быть. Я развяжу тебя, — согласился старик после долгих раздумий. — Везти такую тяжесть в гору Орешку не под силу. Да и не знаю все равно, что с тобой делать. Можно было бы сдать людям короля — получил бы добрый мешочек золота, — гном вновь задумался. — Да ладно, — махнул он наконец рукой, — мне и того, что у меня уже есть, на две-три жизни хватит. Я ведь того уже — с жизнью попрощался. Весь век копил, понимаешь, на старость, да так бы и сгинуло все мое золотишко, коли остался бы я на этом высокогорье, — сказав это, он не спеша начал развязывать узлы. — Не скупиться надо было, а охрану приличную нанимать, — ворчал он себе под нос. Освободив одну ручищу, он убедился, что орк ведет себя смирно, и лишь затем освободил от пут все его тело. Спустившись с телеги, орк с силой потер место встречи широкого лба со свинцовым молотком, где теперь багровела огромная шишка. — Да не трону я тебя, — еще раз пообещал он стоящему на телеге старику, и тот облегченно выдохнул. Даже так он едва доставал великану до груди. — Ну я пойду, - буркнул орк. — Думаю, вряд ли теперь эти мерзкие твари осмелятся так беззаботно выходить на дорогу. Жаль, приятеля твоего спасти не удалось. — Дурака-то этого?! — гном фыркнул. — Сам же и угодил в ловушку. А ведь говорил я ему… Эх, — лицо старика все скривилось от жалости, хоть он со всех сил старался и виду не подавать, что огорчен гибелью собрата. Орк развернулся, чтобы направиться в низину по скалистым переходам. — Эй! — окликнул его скрипящий голос гнома. — Ты поосторожнее там. Скоро и сюда дойдут охотники за головами. Король людей Юстав назначил приличную награду за тело каждого вашего брата. — Вот и славно, — вяло порадовался зеленокожий бугай. — Пусть приходят. И головы их станут дарами Великому Богу Огня! Гном в ответ лишь у виска покрутил. — Велик ты, да глуп, — пробурчал он осуждающе. — Такую громадину, как ты, ихние лучники за сто метров приметят — пискнуть не успеешь, будешь лежать глазами в небо, утыканный, как дикобраз. Орк задумчиво посмотрел в крошечные припухшие глазки толстячка-гнома. — Толпа орков напала пару недель назад на одну из застав в Годдарде, — пояснил торговец, — и король решил усилить меры предосторожности. За каждого орка до двух метров росту он наказал платить по пять золотых монет, а за орка от двух и выше — целых десять. — Все равно, — орк пожал могучими плечами, — больше мне некуда идти. А так хоть попытаюсь умереть с честью, — с обреченностью в голосе добавил он. — Много ли чести в смерти? — Старый гном покряхтел за его спиной с минутку, а после глаза его засияли. В момент он вновь утух, но снова вдруг лицо его приняло самое хитрое и шкодливое выражение. — Я знаю кого-то, кто был бы рад тебя приютить: дать тебе пищу и кров, защиту от солдат, — произнес он наконец. — Да и мне перепадет — мало не покажется, — прошептал он уже чуть слышно, практически себе под нос. Орк молчал, разглядывая открывающийся с высоты пары сотен метров унылый северный пейзаж. — Да мне все равно, если честно: хоть поймают — хоть приютят. — Но пожить-то все-таки лучше, а? Глядишь, понравится тебе на юге. У нас половина из тех, кто уехал туда, уж не вернулись обратно в эти мерзлые земли. — На юге? — удивился орк. — Именно так. Маэстро Юрмунганд, мой старый знакомый, очень уж нуждается в умелых телохранителях. Осмелюсь предположить, что услуги такого богатыря, как ты, — именно то, что ему надо. Жить будешь безбедно, кушать вкусно… — А, была не была, — внезапно для себя самого выпалил громила. — Не всю же оставшуюся жизнь питаться рыбой да желудями. — Значит, по рукам?! Я перевезу тебя незаметно через границу — в знак, так сказать, благодарности за свое спасение, потом скажу, куда идти дальше, а ты лишь словом обмолвись перед моим товарищем о том, кто прислал к нему такого молодца. Идет? — одной рукой придерживая пару шерстяных штанов, другую старичок протянул возвышающемуся над ним гиганту. Зеленокожий великан потянулся к нему в ответ и аккуратно, самыми кончиками шершавых толстых пальцев, пожал крошечную пухлую ладошку. — Хех, — вновь усмехнулся гном, пораженный столь необычным поворотом дел. Орк помог старику завалить тело мертвого гнома камнями. Здесь же оставили практически все инструменты. Хильдеберт развернул телегу назад. — Мы возвращается на тракт? — поинтересовался великан. — Нет. Но и в Рун нам никак нельзя. Поедем вдоль гор, а там через богами забытый перевал выйдем на болота. — Болота Криков? — Именно так, молодой человек, — подтвердил его догадки гном. — Думаю, справиться с парой насекомых для тебя не составит особого труда. — Я слышал, они размером с меня и выше, и их сотни, а то и тысячи. — Слухи преувеличены. Едва ли десятка два попадутся на пути. Уж будь уверен: старик Хильди знает все тайные тропы от Шуттгарта и до самой южной границы. Дурачина Юри вот не поверил, а теперь лежит в горах, заваленный камнями. Но ты же умнее его, не так ли? Его спутнику ничего не оставалось, как довериться этому странному крошечному человечку с пышной белой бородой, в десятках курточек и жилеточек и с парой спадающих с круглого брюха штанов. — А не знаешь ли ты, зеленый друг, какой-нибудь песни? — с серьезным лицом поинтересовался гном, когда они спустились в скалистую низину. Бредущий рядом с телегой орк покачал головой. — Эх. Я-то думал, что Юри совсем бесполезен. А ведь он столько песен знал, — старик недовольно покачал лохматой головой, а после затянул скрипящим голосом на своем странном, непонятном орку, языке: Вы не верьте слухам, что жадные гномы. Мы рукою легкой добро раздаем. Но вернуть с процентами ссуду будь добр, А не то отымем и ссуду, и дом. — Нет, нескладно выходит, — раздосадовано проворчал гном после того, как напел первый куплет. — Где это видано, чтобы ссуду под проценты давали? За такое сразу от главы Гильдии Железных Ворот можно огрести — штрафы платить замучаешься. — А ты видел эльфов? — спросил внезапно орк своего спутника. — Видел, — горделиво признался торговец. — У них длинные уши? И ростом они выше тебя, но ниже меня? И еще они бывают темного и светлого цвета? И волосы у них длинных и мягкие, словно бархат? А в глазах таится, кажется, вся мудрость мироздания? — Ну, про волосы не знаю — не щупал. А в остальном ты прав. А ты тоже их видел? — Еще нет, — задумчиво отозвался орк. — Но думаю, что все впереди.
