Демоны

      — Чарли, я вчера разговаривала с твоей учительницей, миссис Уивер. Она сегодня вечером придет к нам в гости, — следующим утром сказала мама, ставя перед сыном тарелку с завтраком.       — Здорово, — улыбнулся Чарли. — Мне позвать мистера Вонку?       — Пусть он тоже придет. А то он уже достал. Сегодня ночью он снова приходил и получил от меня подзатыльник, — проворчал дедушка Джордж. — Я не спал ночью и вышел покурить.       — Но пап, тебе нельзя курить.       — Я прожил девяносто шесть лет, и теперь мне можно все, — ответил дедушка Джордж, посмотрев на сына. — Он хотел, чтобы Чарли посмотрел на его какое-то новое изобретение. В три часа ночи.       — Он не разговаривал со мной уже несколько дней. Он отстранил от работы умпа-лумпов на два дня. Он ведет себя как-то странно, — сказал мальчик.       — Вот и пусть он разбирается со своими работниками отдельно. Или заведет себе бабу. В сорок три года быть девственником нельзя!       Чарли покраснел и опустил голову. Дедушка Джордж разошелся не на шутку, ругаясь на мистера Вонку. Закончив свой бубнеж, дедушка Джордж продолжил с невозмутимым видом пить чай. А Чарли тепло улыбнулся дедушкам и бабушкам и попытался представить, как это дедушка дал подзатыльник мистеру Вонке. Получилось смешно.       Попрощавшись со своими родными, мальчик пошел в школу. Друзья помогли ему развеяться, и день прошел идеально. А вечером, часов в шесть, пришла миссис Уивер. Она несколько раз была в гостях у них, и теперь не чувствовала себя скованной. Миссис Баккет была удивительной женщиной, всегда могла найти тему для разговора, была умной, доброй и отзывчивой. И совсем ненавязчивой. Элизабет, хоть и не чувствовала себя скованной в компании Баккетов, оставалась закрытой. Она разговаривала, смеялась, была умной и начитанной женщиной, приятной собеседницей, но миссис Баккет видела, что ее гложет что-то. Мама Чарли не стала давить.       Элизабет рассказывала веселую историю из своей юности, как Питер пытался сфотографировать северного оленя, а тот пытался у него отнять фотоаппарат. Вдруг дверь распахнулась, впуская порыв сильного ветра и фигуру человека.       — Оу, так у вас гости. Я потом зайду.       — Вилли, заходите скорее и закройте дверь, — сказала миссис Баккет.       — Я не буду мешать вам, — холодно произнес Вилли, остановив взгляд на Элизабет.       Он захлопнул дверь домика и вздрогнул от раската грома. Дождь полил с новой силой. Вилли хмыкнул, вспомнив слова врача не переохлаждаться.       — Вилли? Что с тобой происходит? — послышался голос, и он поморщился. Молча развернулся и внимательно посмотрел на женщину. Прядь мокрых волос прилипла к виску, и он протянул руку, чтобы откинуть ее, но из-за вспышки молнии и раската грома вздрогнул. Отдернул руку и отступил на шаг.       — Иди в дом, промокнешь, — сказал он холодным тоном и развернулся, чтобы уйти.       — Вилли, постой, — женщина взяла его за руку.       — Я тебе еще раз предлагаю — живи на моей фабрике…       — Мы это обсуждали, и ты знаешь, почему я не могу жить на твоей фабрике. Я не хочу похоронить себя там. Да и бросить мистера Вишнича я не могу. Он сделал для меня очень много.       — Что же он сделал? — Холодно спросил Вонка, резко выдергивая свою руку. — Что он тебе может предложить? У меня есть все…       — Ничего у тебя нет! — Элизабет покачала головой. — Ты прав — я лучше пойду в дом. И останусь с людьми, у которых, в отличие от тебя, есть сердце и душа. Счастливо!       Женщина круто развернулась на пятках.       — Ну и пожалуйста! Я ненавижу вас! Люди как были предателями, так и остались ими. Проваливай к своим Баккетам и забудь обо мне!       Элизабет обернулась и увидела, как Вонка направляется к своей фабрике. Пожала плечами, чихнула и вошла в дом. Баккеты продолжали трапезничать, и женщина присоединилась к ним. Она старалась не думать о Вилли Вонке и продолжила болтать с Баккетами. Все-таки они очень удивительные люди, с ними никогда не бывает скучно. Они умеют поднять настроение и расположить к себе. Женщина и думать перестала о Вилли.       После ужина она засобиралась домой, к тому же дождь закончился. Чарли вызвался проводить миссис Уивер до дома, и они вышли из домика. На город спустились сумерки, но еще не зажглись фонари. Ливень закончился, веяло прохладой. Элизабет посмотрела на фабрику и вздохнула.       — Что мне делать? Я не понимаю, что я сделала не так. Несколько дней назад он просто мне сказал, что между нами все кончено. И попросил, чтобы я не приходила к нему. А сейчас он снова позвал меня на фабрику. И сразу же назвал меня предателем.       Чарли вздохнул. Он был еще ребенком и не знал, что нужно ответить женщине. Все эти разговоры о взрослых проблемах его пугали. У него сейчас были проблемы другого характера, не менее важные, чем у взрослых, и их нужно было решать. Например, как исправить оценку по математике. У маленьких людей тоже бывают проблемы серьёзные, иногда намного серьёзнее, чем у взрослых.       — Может быть, вам поговорить с ним? — Спросил мальчик после недолгого молчания. — Вы знаете, он не будет сам ничего делать, пока ему не сказать «хотите, я пойду с вами».       — Спасибо тебе, Чарли. Проводи меня, пожалуйста, на фабрику.       Мальчик кивнул и направился к фабрике. Ворота долгое время не открывались, но потом открылись. Чарли и его учительница вошли на территорию и поднялись по ступенькам. Железные двери распахнулись, и мальчик с женщиной вошли внутрь. Коридор был темным, и Чарли направился в шоколадный цех. Открыл дверь и вошел туда. Найти Вилли Вонку не составило труда. Он что-то делал со своим шаром. Элизабет осторожно подошла к нему. Положила руку на его плечо. Сквозь мокрую одежду она почувствовала как его тело горит.       — Вилли?       — Кто тебе разрешил приходить сюда?! — Резко вскочил он. — О, Чарли, мой мальчик. Пошли со мной, я тебе кое-что покажу. Кажется, я смог получить огонь.       Мальчик спрятался за учительницу и испуганно посмотрел на своего наставника. Лицо его было каким-то странным, он казался безумным. Лихорадочный блеск в глазах, широкая улыбка, при которой не видны зубы. Мужчина выглядел довольным, но улыбка казалась слишком жуткой. Чарли испуганно смотрел на своего наставника. Элизабет вздрогнула и подошла к кондитеру. Дала ему звонкую пощечину.       — Ты пугаешь ребенка, Вильям!       Мужчина вздрогнул и мотнул головой. Опустился на траву и сжал голову руками. Элизабет помогла ему подняться и повела его в кабинет, рядом с которым была спальня. Чарли мог заходить в кабинет, но спальня Вилли Вонки была личным пространством магната, в которое никому не разрешалось проникать. Чарли подошел к столу. Среди прочих бумаг, исписанных и зачеркнутых, были фотографии, и мальчик посмотрел их. На всех фотографиях была изображена миссис Уивер с разными травмами. Из кабинета маленькая неприметная дверь вела в спальню, и оттуда вышла миссис Уивер.       — М-миссис Уивер, — сказал Чарли. — Посмотрите, пожалуйста. Что это?       Женщина подошла к мальчику и посмотрела на фотографии. В конверте лежало еще письмо. Она бегло прочитала его и внимательно посмотрела на Чарли.       — Его шантажируют. В письме написали, что если он еще раз увидится со мной, то… ладно, тебе это знать необязательно. Пойдем, я провожу тебя до дома. Время позднее.       — А вы?       — Вернусь сюда. Я нужна ему.       — Спасибо вам, миссис Уивер. Вы очень добрая. А у вас есть дети?       Тень боли пронеслась по лицу женщины, и она резко отвернулась. Но быстро справилась со своими эмоциями и проводила мальчика до дома. Вернувшись на фабрику и оказавшись в кабинете Вилли Вонки, Элизабет стала разбирать документы. Странные фотографии с письмом, ветеринарные паспорта на животных и много всего. Всё это было в хаотичном порядке разбросано по столу. Нужно было во всём разобраться. Судя по странному письму, в котором говорится, что если Вонка будет встречаться с Элизабет Уивер, то её вернут ему по частям, враг кондитера, который оказался за решёткой, не слишком-то и страдает. Наверняка это его рук дело. Кроме него никто не знает о связи кондитера со школьной учительницей. Если только это не он сам делает…       С паспортами тоже была какая-то несостыковка, но женщина решила разобраться со всем завтра. Она потянулась и посмотрела на диванчик, стоящий у одной стены, оклеенной фотообоями с тропинкой в лесу. Он был обшит кожей светло-зелёного цвета и ярким пятном выделялся на фоне остального интерьера. Стол из красного дерева, с резными ножками и ручками ящиков; стены выкрашены золотистой декоративной краской, так называемой венецианской штукатуркой. На окнах висели шторы из золотого бархата и белоснежный тюль.        Из комнаты донёсся какой-то стон, и Элизабет осторожно вошла туда и осмотрелась. Это была небольшая комната с тёмно-синими шторами из плотного бархата и голубыми стенами. На полу лежал дорогой синий ковёр в высоким ворсом, по которому было приятно ходить босиком. У одной стены стояла кровать, рядом был шкаф. Около другой стены стоял стул. Женщина подошла к кондитеру и посмотрела на его лицо. Оно было умиротворённым, и женщина осторожно и нежно поцеловала мужчину в лоб. Укрыла одеялом. Вернулась в кабинет, чтобы не нарушать его сон. Легла на диван и укрылась пледом…