Демоны

      

Одиннадцать лет назад.

Январь, 28.

10:44 p.m.

      Они только начали работать и пока привыкали друг к другу. Вилли Вонка много советовался с вождём, чтобы не ошибаться и не ударять лицом в грязь. Рабочие старались всё делать качественно, быстро и правильно, и молодой кондитер ими гордился. Заключая сделку с племенем, Вилли не был уверен, что всё будет идеально. Люди его предали, и он подсознательно ожидал предательства и от своих новых работников. Но они ни разу не дали усомниться в том, что он сделал правильный выбор.       В тот день была противная и холодная погода, никаких новых идей не было, и молодой человек сидел с вождём за чашкой чая и вёл неторопливые беседы. Но вдруг один рабочий сказал, что у ворот фабрики лежит женщина. Вилли посмотрел на экран монитора и распорядился поместить незваную гостью в больничное крыло и сообщить, когда она придёт в себя.       Он вошёл в палату и сел на стул. Вскоре пострадавшая открыла глаза и осмотрелась. Задержала на посетителе свой взгляд.       — Вилли…       — Это он тебя так разукрасил? — Спросил Вилли, не отрывая взгляда от синяка на щеке.       — Нет, это я…       — Если ты его защищаешь, то зачем пришла сюда? — Холодно спросил Вилли, выгнув бровь.       — Мне страшно, Вилли. Он меня чуть не убил. Джек вчера капризничал, и я не успела сделать работу по дому. Он пришел злой и меня избил. И я сбежала.       — Я могу тебе помочь, Роззи, — Вилли провел тыльной стороной пальцев по ее щеке. — Забери детей и оставайся у меня. Ты здесь будешь в безопасности. Я… люблю тебя.       — Но я не могу бросить его. Я всю жизнь с ним. И Билли его любит. Спасибо тебе за приют, но мне надо идти. Джек будет без меня волноваться.       — Это чудовище никогда не станет человеком. Рано или поздно он убьет тебя. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.       Розитта ничего не ответила, хотя Вилли видел, что она хочет сказать многое. Она встала с кровати и посмотрела на него. Он подошел к ней поближе и обнял ее за талию. Склонил голову чуть на бок и нежно поцеловал свою любимую. Она за эти годы сильно изменилась — двое родов отразились на ее фигуре — она не смогла привести себя в порядок. Наверное, это тоже было причиной почему Терренс ее избил. Хотя, по мнению Вилли, бить женщину — это самое подлое.       Она оторвалась от поцелуя и опустила голову. Вилли тяжело вздохнул и направился к выходу. Он не мог оставить у себя человека против его воли. Даже если любит его очень сильно. Проводив ее до дверей, Вилли еще раз спросил, не хочет ли она остаться, но женщина покачала головой.       Вилли поднялся в свой кабинет и встал у окна. Розитта стояла по ту сторону забора и разговаривала с мужем. Когда последовала пощечина, Вилли сжал руку в кулак. Скрипнула перчатка, и он мотнул головой. Позвал умпа-лумпов.       — Отправляйтесь за этой женщиной. Мне нужен полный видеоотчет.       Умпа-лумпы ушли, а Вилли сел за свой стол и достал из ящика стола, который закрывался на ключ, альбом с фотографиями. Память, которую он не смог в себе уничтожить. Он продолжал любить эту девочку.       А вечером умпа-лумпы принесли ему видео с камеры. Терренс отвез свою жену на пустырь, избил ее, напоил алкоголем и скинул в канаву. А потом уехал.       — Почему вы ничего не сделали? Где она, отвезите меня на это место… — Вскричал Вонка.       Его отвезли. Но он не успел. Там уже были врачи. Они констатировали смерть женщины. Молодой мужчина вернулся на фабрику и открыл самую дорогую бутылку виски. Стал пить, пытаясь как-нибудь заглушить боль.       В тот день Вилли Вонка похоронил свою любовь…

***

      Мужчина застонал и дернулся на кровати. Повернулся на другой бок и сжался в маленький комочек. Укрылся с головой одеялом. Так спокойнее. Так правильней. Поза эмбриона. Поза спокойствия.       А потом пришли кошмары. Он шел по кровавой местности. Везде была кровь. Из срубленных деревьев вместо смолы вытекала кровь. Земля была в крови. Сердце сжималось от страха. В воздухе витал запах крови, от этого сводило желудок. Ноги увязали в кровавой жиже. С каждым новым шагом ноги все сильнее увязали в крови, и вскоре двигаться стало невозможно — болото затянуло все глубже. Он осмотрелся. Пейзаж не менялся. И даже солнце было красное.       Присмотревшись к деревьям, он вздрогнул. Вместо стволов были части человеческого тела — ноги, руки, туловище и голова. Посмотрев на голову и увидев лицо, он закричал — это была Элизабет Уивер.       Мужчина дёрнулся и проснулся. Сел на кровати и обнял согнутые в коленях ноги руками. Уткнулся лбом в них и тяжело задышал. Он был весь мокрый, а по лицу струился пот. Сердце колотилось в груди со скоростью света, дыхание было частое и прерывистое, тело пробивала крупная дрожь. Страх никак не хотел отпускать его, но все-таки мужчина совладал со своими эмоциями и поднял голову. Осмотрелся. Он лежал в своей спальне, на нем были штаны и рубашка. Ботинки стояли около кровати, а редингот висел на спинке стула. Мужчина встал с кровати и пошатнулся от головокружения. Сердце продолжало колотиться в груди, а дыхание не хотело восстанавливаться. Нужно принять душ.       Выйдя из своей спальни в кабинет, он замер на пороге. Первую секунду смотрел на спящую на диване женщину, а в воспоминаниях крутились остатки сна. Из головы торчали ветки — из глаз, ушей, носа и рта, по щекам текли кровавые слезы. Вилли мотнул головой, избавляясь от кошмарных сновидений, и осторожно подошел к женщине. Она крепко спала, дыхание было размеренным и спокойным. Мужчина осторожно взял ее на руки и перенес на свою кровать. Откинул прядь волос с ее лба и, укрыв одеялом, отправился в ванную. Разделся и встал под душ.       Пока Вилли Вонка принимал душ, женщина проснулась. Постель, которая была намного уютнее дивана, все еще хранила запах своего хозяина. Ей нравился этот запах, и она уткнулась носом в подушку. Сердце забилось быстрее, а мозг превратился в какую-то кашицу. Несколько месяцев назад она уже слышала этот запах. На крыше Сити, в летнем кафе. Они танцевали танго, стояли вплотную друг к другу. Потом последовал поцелуй — робкий, быстрый, неуверенный. Но такой нежный. И запах въелся в ее сознание и остался в подкорке.       Постель была теплая и влажная. Элизабет встала с кровати и осмотрелась. Увидела покрытую белой краской дверь, которую не заметила вчера. В ванной было тихо, и вскоре открылась дверь, выпуская хозяина. Вонка вздрогнул и быстро запахнул полы белого махрового халата, на верхнем кармашке которого была вышита синими нитками буква «W». Мужчина смутился и покраснел. Элизабет тепло улыбнулась.       — Я… мне… я тебя разбудил? — Спросил Вонка. — Тебе не стоило спать на диване, он жесткий.       — В твою кровать я не пойду, когда ты спишь там. Или мне уйти с фабрики?       — Нет! — Вонка вспомнил сон и сильно вздрогнул. — Извини, у меня что-то с нервами. Можно мне поговорить с тобой?       Он выглядел напуганным, потерянным и таким несчастным, и Элизабет подошла к нему и крепко обняла его. Чувствовалось его напряжение. Отстранив его от себя, она взяла его за руку и усадила на кровать. Села рядом с ним и взяла его прохладную ладонь в свои руки.       — Как Чарли? — Спросил мужчина.       — Вчера испугался. Он волнуется за тебя. Я проводила его до дома.       Вилли снова вздрогнул.       — Я думал, что Терренс, оказавшись в тюрьме, не причинит мне вреда. Я ошибся. Снова. Он… подкупил мистера Смита, и тот мне доставил больную белку. Она меня укусила. Я сделал несколько уколов от бешенства. Если она погибнет, то это будет катастрофа. Мне придется сообщить в органы об этом. У моих рабочих аллергия, им нельзя прививаться. А если она кого-то укусила? Что мне делать?       — Вилли, это все неприятно, но тебя ведь волнует совсем не это? Я увидела на твоем столе письмо. Это он написал?       — Я боюсь потерять тебя, Лили. Я сильно вляпался и привязался к тебе. Он знал, что я всю жизнь любил Роззи. Он ждал ее у фабрики и убил ее после нашей встречи. Я предлагал ей остаться, но она ушла. Больше ее никто не видел живой. Он узнал о том, что мы с тобой встречаемся, и решил меня добить. Мне страшно. Я знал, что ты не захочешь бросать все и жить на моей фабрике. Я поэтому и прекратил с тобой общаться, чтобы не подвергать тебя опасности. Прости меня.       Мужчина закрыл глаза и весь как-то сгорбился. Женщина сочувственно на него посмотрела и покачала головой. Обняла его. Он был все еще напряжен и как-то скован, и женщина не стала ничего делать. Она просто молча обнимала его. Вилли был очень одинок, ему не хватало участия, заботы, любви. Он похоронил себя на фабрике, уничтожил свои чувства, но потом оказалось, что это было поверхностно. Вся его холодность и странная манера поведения были всего лишь защитным механизмом.       — Надо поговорить с мистером Вишничем. Он поможет, — после долгого молчания проговорила женщина, когда мужчина отстранился от нее. — Пойдем вместе. Мне все равно надо вернуться к нему, чтобы забрать свои вещи.       Мужчина встал с кровати и стал переодеваться. А Элизабет умылась и, не желая смущать его и смущаться самой, ушла в кабинет. Раздался стук в дверь, и она открыла ее. На пороге стоял Чарли. Он широко улыбнулся. Из спальни вышел Вилли Вонка, одетый в рубашку и штаны, и посмотрел на мальчика.       — Мой мальчик, прости меня, что я вел себя как идиот. Я испугался. Укус белки может спровоцировать одну опасную болезнь, а у сыворотки есть побочные эффекты. Мне стыдно за свое поведение.       Чарли улыбнулся, увидев смущенное лицо кондитера, а потом засмеялся. Элизабет тоже засмеялась, а Вильям недоуменно посмотрел на них, но, видимо их смех был заразным, и он тоже засмеялся. Мальчик редко видел своего наставника улыбающимся. Тем более улыбка у него сейчас была очень добрая, а смех звонкий и весёлый. Он был рад.       — Мама сегодня приглашает вас на ужин.       — Я попробую разобраться с делами, — сказал Вонка, скрываясь в спальне. Надел свой любимый редингот и вернулся к женщине и своему помощнику. — Чарли, ты мне несколько дней назад говорил про вентиляцию в коридоре. Сообщи умпа-лумпам, пусть они посмотрят. И помнишь, мы говорили о фигурках из шоколада. У тебя есть идеи? Вот, займись этим, а вечером мы поговорим.       — Да, сэр, я всё сделаю! — Радостно сказал Чарли и, поклонившись мужчине, убежал. А Вилли взял под руку Элизабет и вышел из кабинета.       На улице было прохладно, и мужчина заботливо обнял женщину. Они проходили мимо кафе, и Вонка угостил свою спутницу сытным завтраком. Они в основном молчали, не зная, о чем поговорить. У Вонки были очень большие проблемы с коммуникацией, он совершенно не знал, как вести диалог и как это — разговаривать на отвлеченные темы. С Чарли он разговаривал в основном о шоколаде, с умпа-лумпами он разговаривал редко. С журналистами тоже говорил о своих конфетах и работе. Да и на экскурсии для тех пятерых счастливчиков он тоже говорил о шоколаде. Но ведь помимо конфет есть и что-то другое. Что-то интересное, совершенно иное. За фабрикой была жизнь. С интригами, предательством и любовью. Люди встречались, влюблялись, женились. Вонка помнил рассказ дедушки Джорджа, как его сын обивал порог дома будущей миссис Баккет, и думал, что, вероятно, это надо делать и ему. Хотя проще, намного проще и спокойнее, просто уговорить Элизабет жить с ним на фабрике. Так она будет в безопасности. Но хочет ли она сама этого? Спросить у неё? Но ведь она уже пришла, и теперь они больше не расстанутся. Не расстанутся ведь?       Вилли вздохнул, и Элизабет посмотрела на него. Она не знала, чем помочь ему, как утешить, как разговорить этого молчаливого и эксцентричного кондитера с холодным взглядом красивых аметистовых глаз и с такой ранимой душой. Вилли пережил многое, не успел помириться с отцом, пережил смерть любимой девушки, предательство. Он разучился доверять людям, радоваться жизни. Он вернётся на свою фабрику и продолжит радовать детей и взрослых со всего мира новыми чудесными сладостями, но сам останется закрытым и грустным. Где-то слабым и нуждающимся в поддержке и заботе. Но сможет ли она оказать ему поддержку и заботу в той мере, в которой это ему необходимо? Сможет ли она стать тем человеком, которому он доверится? И сможет ли она залечить его раны?       Они молча дошли до дома мистера Вишнича. Вилли Вонка рассказал про шантаж, показал бывшему полицейскому фотографии и письмо, и тот помог ему правильно оформить заявление. Переговорил со своим другом и заверил Вонку, что всё будет хорошо, и ему не о чем волноваться.       — Мне можно встретиться с ним? — Задумчиво спросил Вилли, массируя виски и отпивая чай.       — Думаю, это можно организовать, — ответил мистер Вишнич. — Я могу завтра тебя отвезти туда.       — Да, спасибо. Я, наверное, пойду?       — Оставайся. Тебе здесь ничего не угрожает. Да и мешать я вам не буду, — сказал мистер Вишнич и позвал Рекса. — Пойдем прогуляемся?       Через несколько минут хорват ушёл, оставив Элизабет и Вилли одних. Мужчина крепко обнял женщину и поцеловал ее. Они направились к ее комнате.