Демоны

Несколько месяцев спустя

      Человек в чёрном пальто из кашемира, черных брюках, черных лакированных туфлях с заостренными носами вышел из здания суда. Полной грудью вдохнул морозный воздух и на секунду прикрыл глаза. На лице появилась счастливая улыбка. Преступники, похитившие его жену и помощника, сегодня ответили за все сполна, и теперь жизни его любимых ничего не угрожает. Он будет делать все возможное, чтобы жена и дочь, а также Баккеты, никогда ни в чём не нуждались. Сейчас уже всё хорошо.       Послышались голоса, и мужчина открыл глаза. Из здания суда выходили люди, и он посторонился, чтобы им не мешать. Громкий судебный процесс закончился, теперь его наверняка будут обсуждать все кому не лень, но его это уже не касается. Он вернётся к своей работе, а всё остальное уже неважно.       Прострелило в пояснице, заболела нога, и мужчина поморщился. Улыбка слетела с его лица, появились морщины, и он поморщился. С трудом опираясь на трость, он, осторожно наступая на больную ногу, дошёл до лестницы. Переложил трость в другую руку и взялся за перила. Тяжело опираясь о них, он начал спускаться. Чувствительность в ноге была нарушена, последствие травмы. Но есть вероятность, что всё можно вернуть. Предстоит несколько сложных операций, долгая реабилитация, и все должно наладиться. Бегать как раньше он вряд ли сможет, но носить свою дочь и жену на руках должен. А что может быть важнее этого?       Тяжело спустившись с лестницы, он постоял немного, опираясь на трость и слушая, как нога успокаивается, а потом медленно, опираясь на трость, направился к поджидавшей его машине. Сел на заднее сиденье. Прикрыл глаза, чувствуя усталость. Рано он еще отказался от костылей. Или просто слишком долго стоял за трибуной, давая показания. Но дело закрыто, и больше в такие места он не планирует возвращаться.       Через двадцать минут машина подъехала к воротам фабрики, и мужчина вышел из нее. Ворота открылись, и он, прихрамывая и опираясь на трость, вошёл на территорию. Снег скрипел под ногами, дул холодный, но не очень сильный ветер, погода стояла солнечная.       Он прошёл мимо разгрузочно-погрузочной площадки и завернул за угол. Вышел на задний двор, который был скрыт от любопытных глаз большими елями, яблонями и двумя кустами сирени. С двух ветвей яблони свисали самодельные детские качели. В них сидела Джинни. Увидев папу, она улыбнулась и протянула свои ручки. Лили обернулась и улыбнулась.       — Как всё прошло? Извини, что я не смогла присутствовать на заседании.       — Оу, пустяки, — ответил он, подоходя поближе к ней. Она опустила голову, и он нежно поднял ее за подбородок. Она робко подняла на него глаза, и он приблизился к ней и поцеловал ее в губы. — Что случилось, любимая?       — Мы поклялись быть друг другу опорой и поддержкой, и в итоге я не смогла поддержать тебя в это сложное время. Прости меня.       — Не смей даже думать об этом, — сказал Вилли, пригрозив ей пальцем. По ее щеке стекла слеза, и Вилли, отбросив трость, обнял двумя руками свою любимую и прижал ее к себе. Стёр слезы с ее щёк и поцеловал в губы. Она сначала робко, а потом более уверенно ответила на его поцелуй.       — Ма-па, — послышалось со стороны качелей, потом раздался весёлый заливистый смех, словно звенели колокольчики.       Вилли отстранился от поцелуя и посмотрел сначала на Лили, потом на Джинни.       — Это… это она сейчас сказала своё первое слово, да? — Удивленно спросил мужчина, и Лили кивнула. — Я самый счастливый в мире отец! — Радостно сказал он и отстранился от жены. Морщась от боли, наступая на травмированную ногу, он подошёл к дочери и вытащил ее из качелей. Девочка взяла его за нос, потом за волосы, и Вилли поморщился и осторожно убрал ее крохотные ручки со своих волос. Прижал ее головку к свтей груди и закрыл глаза. Он был счастлив. Лили подошла к нему сзади и обняла его.       Чарез несколько минут идиллии ребенок расплакался, попа стала мокрой, и Вилли непонииающе и как-то расстроенно посмотрел на жену, которая нежно забрала у него плачущую дочку.       — Твоя дочь не любит памперсы, у нее раздражение. Поэтому приходится ее пеленать.       — Пусть умпа-лумпы сделают памперсы, — пожал плечами он, беря свою трость, которую подала ему жена.       — Они умеют делать сладости и лекарства из вытяжки зёленой гусеницы, — улыбнулась женщина. — Ладно, пойдём. Дочку скоро кормить, а твоей ноге нужен покой.       Вилли обнял жену за талию, и они вместе скрылись на фабрике…