Демоны

      — Вилли. — Послышался голос. Он медленно разлепил будто налитые свинцом веки. Яркий свет ртутных ламп, закреплённых под потолком, в количестве сорока штук, одна мигала, разрезал его сознание. Он зажмурился и застонал от боли. — Вилли. Любимый.       Голос. Этот голос он узнает из тысячи, миллионов, миллиардов. Голос любимой женщины. Самого родного человека. Самого нежного и прекрасного создания. Самого любимого человека, который из-за него пострадал.       Он открыл глаза и попытался повернуть голову. На шее был корсет, сковывающий движения. В сознание вторглись события прошлого. Дорога, машина. Боль в пояснице и ноге. Его сбила машина. А потом? Что потом было? Он не помнит. Совсем ничего не помнит. Страх сковывает его душу. Что случилось?       — Вилли, успокойся, дорогой. Тебе нельзя нервничать. Тихо-тихо, мой родной.       — Лили, — он не узнаёт свой голос. Он хриплый, тихий и какой-то будто издалека. — Что со мной? Где я?       — Родной мой, — над ним склонилось лицо его любимой женщины. Она нежно поцеловала его в уголок губы, потом осторожно провела тыльной стороной пальцев по лбу и опустилась на щеку. — У тебя была очень серьёзная травма, тебя прооперировали. Ты несколько дней был в искусственной коме. Сейчас тебе надо восстанавливаться.       — Прости меня, моя родная. Я тебя так подвёл. Я не смог спасти тебя, — Вилли испуганно поводил глазами, но ее не было. — Лили. Я… не хочу потерять тебя.       Вилли заплакал, и женщина позвала врачей. У Вилли поднялась температура, начался бред, ему вкололи успокоительное. Лили взяла холодную и будто безжизненную ладонь мужа в свои руки и поцеловала. Потом покинула его палату и вернулась к себе. Села на кровать и провела ладонью по животу. Он немного опустился. Состояние плода хорошее, показатели тоже хорошие. Но сейчас не это было для нее важным, а состояние ее мужа. Она помнила, что Вилли взял ее на руки. Она помнила странный запах, исходивший от него, и она совершенно не знала, что этим своим действием Вилли усугубил своё состояние. Столкновение с машиной повлекло за собой органов брюшной полости. Удар пришёлся на бок, пострадала селезёнка. Ему нельзя было ничего поднимать, а тут он поднял беременную жену, которая набрала двадцать килограмм. Последнее время из-за гормональной терапии фигура Элизабет изменилась, стала полной, и женщина комплексовала. А потом наступила очередная долгожданная беременность.       Если бы она только знала…       К вечеру состояние Вилли Вонки улучшилось. Элизабет провела с ним много времени, разговаривала с ним, кормила его.       — Ты опять ухаживаешь за мной, Лили, — грустно сказал Вилли, когда она краешком полотенца нежно протёрла его лицо. Мне так стыдно перед тобой…       — Я ведь люблю тебя. Мы поклялись друг другу быть вместе и в радостях и в горе.       — Только горя у нас больше, — проворчал Вилли. — Мне сказали, что нога вряд ли восстановится. Я больше никогда не смогу бегать?       — Сможешь, конечно сможешь. Не сразу все придёт, но постепенно. Врачи говорят, что в этом нет ничего страшного. Ты сможешь ходить, а потом бегать. Но сейчас тебе надо восстанавливаться и не поднимать тяжести. Операция была очень сложная.       — Спасибо тебе, любимая. И прости меня. А как ты? Что с малышкой?       — Как я предполагала, это были тренировочные схватки. Сейчас все хорошо, готовлюсь к родам. Все показатели в норме, — сказала Элизабет, потом загрустила. Вилли посмотрел на нее. — Я боюсь, Вилли. Очень сильно боюсь.       — Вместе мы все преодолеем. Отдохни немного, — Вилли обнял жену и усадил на свои колени. Поцеловал в мочку уха и зарылся носом в ее волосы. Ее запах возбуждал, но пока нужно еще немного подождать. Потом еще немного, месяца четыре, а лучше пять, после родов, и можно снова наслаждаться любимым телом. — Ты не представляешь, какой я голодный, Лили, — простонал он.       Женщина тихо засмеялась и поцеловала его в нос. Раздался стук в дверь, потом она открылась. К нему пришли Чарли и его родители. Вилли посмотрел на мистера Баккета и первым протянул ему руку для рукопожатия.       — Простите меня. Я… вёл себя неподобающим образом, — тихо сказал он. Мистер Баккет его обнял и дружески похлопал по спине.       Они недолго поболтали, а потом Элизабет в сопровождении родителей Чарли покинула палату Вилли. Мужчина посмотрел на своего ученика.       — Спасибо тебе, Чарли, что не бросил ее.       — Оу, пустяки, — в манере Вилли ответил ученик, что заставило губы мужчины растянуться в улыбке. — Я очень сильно испугался. Боюсь представить даже, что было бы, если бы там отошли воды. Я же не смогу принять роды.       — К счастью, в этом не было абсолютно ничего страшного и угрожающего ее здоровью. Тебе было очень больно? — Он кивнул на повязку на руке.       — Мне было очень страшно. А боль… я не помню ее. Помню только, что у нее был какой-то странный вкус. Миндаля, кажется. И что-то яркое, как леденец на палочке.       — Как интересно, — задумчиво произнёс Вилли. — Не хочешь попробовать создать какой-нибудь новый вкус?       — Да, мистер, конечно, — радостно улыбнулся Чарли. — Но могу я у вас попросить разрешения? — Уточнил юноша слегка дрожащим голосом, опустив голову. Вилли нахмурился. — Мне миссис Вонка разрешила присутствовать на родах. Врачи, которые будут дежурить, тоже согласили ь. А вы… вы позволите?       — А почему нет? Чарли, я тебе сильно благодарен за то, что ты сделал для нас. Хорошо. Я тоже попробую присутствовать на родах.       Через несколько минут счастливый Чарли Баккет покинул палату Вилли Вонки.

***

      Через три дня у Элизабет начались роды. Воды отошли в тот момент, когда она принимала душ, поэтому не сразу заметила. Это был первый раз, когда воды отошли сами, в предыдущие две беременности плодный пузырь прокалывали. Говорят, что перед тем, как отходят воды, слышится приглушенный хлопок, как будто где-то далеко лопается шарик. У нее ничего этого не было. И буквально через несколько секунд начались жуткие схватки. Стоять было больно, но Элизабет, выключив воду, взяла полотенце и быстро вытерлась. Надела больничную рубашку и вышла из ванной. В палате сидел Вилли. Он ходил на костылях и буквально поселился в палате своей жены. Тут и кормили получше, и уход был получше. И вообще жена была под боком. Тоже правильно. Вилли испуганно посмотрел на ее лицо и все понял. Быстро, насколько мог из-за костылей, вышел в коридор и позвал врачей.       — Мы ее готовим к родам. Если вы будете присутствовать, то не мешайте нам. Обычно отцы мешают, а потом их приходится откачивать, — сказал врач.       Схватки были волнообразными, длились по полторы минуты каждые сорок секунд. Выматывающее занятие. Эти роды были достаточно болезненными, но быстрыми. На третьей потуге Элизабет родила очаровательную малышку. Пуповину обрезали, и недовольно ворчащего ребёнка, сморщенного и красного, положили маме на живот. Ребенок присосался к соску. Элизабет положила руку на головку дочки, сверху свою ладонь положил Вилли. Его пальцы осторожно коснулись влажного и горячего тела ребенка.       Дочку забрали, и Вилли обиженно и непонимающе посмотрел на врачей. Элизабет улыбнулась.       — Восемь-девять, — сказал доктор. — Ваша малышка полностью здорова. Вы будете с ней в палате лежать или отдельно? Мы будем ее приносить вам на кормление.       — Это вы хотите забрать нашего ребенка? Не-не, мы останемся с нашей дочкой в палате, — проворчал кондитер.       — Вилли, давай мы доверим малышку профессионалам. Я сильно вымоталась, у тебя больная нога. Пожалуйста, нам сейчас надо восстанавливаться.       — Вы будете разрешать нам приходить к ней? — Недоверчиво спросил Вилли.       — Конечно. Вы хотите взять на руки свою малышку?       — Д-да, — сказал Вилли, и расположил руки так, как ему показали. Медсестра осторожно вложила свёрток в его руки. Вилли посмотрел на ребенка. Малышка открыла глазки и улыбнулась. Говорят, что новорожденные не улыбаются. Это не так. Да, они не улыбаются так, как взрослые, но у них тоже есть улыбка. Дочка Вилли и Элизабет…       — Джинни. Джинни Вонка, — сказала Элизабет. Вилли мотнул головой. Оказалось, что пока он растворялся в своём ребенке, между женой и врачом состоялся диалог.       — Что ж, мне нравится имя Джинни, — прошептал Вилли и осторожно поцеловал малышку в нос. — Я люблю тебя, Джинни.       Малышка сначала заворчала, а потом закричала. Вилли испуганно посмотрел на нее и отдал врачам. Акушер-гинеколог лишь усмехнулся и покачал головой. Он каждый день на протяжении десяти лет работы видел похожие сцены и уже привык к ним.       Через час Вилли и Элизабет вернулись в палату. Мужчина укрыл жену одеялом и поцеловал в висок.       — Спасибо тебе, любимый. Это самый лучший день в моей жизни.       — И в моей тоже, родная моя. Этот маленький комочек украл моё сердце, — сказал Вилли. По его щеке стекла слеза. Элизабет осторожно ее смахнула и улыбнулась.

***

      Хоть Чарли и разрешили присутствовать на родах, что, в принципе, является недопустимым, он радовался, что не был свидетелем этого процесса. Совершенно неизвестно, что было бы с ним тогда. Ведь его решение было на эмоциях, а потом отпустило. Впрочем, никто не расстроился. На самом деле, ни Вилли, ни Элизабет Вонка даже не вспомнили о своем ученик в этот важный и сложный момент.       Все эти дни Чарли тоже не сидел без дела. Когда стало известно о рождении прекрасной девочки, он с умпа-лумпами сделал красивую кроватку из вечного леденца. Состав этой конфеты был абсолютно безопасен для новорожденного ребенка, но Чарли все равно боялся, что мистеру Вонке что-то не понравится. Или что он посчитает это изобретение глупостью. Но Вилли очень понравилась эта кроватка, и он поблагодарил своего ученика. Когда счастливый Чарли и его родители ушли решив дать молодым родителям отдохнуть, мужчина бережно уложил маленькую дочку в кроватку и обнял свою жену. Начиналась новая страница жизни Вилли и Элизабет Вонки…