Доброволец: Сколько стоит свобода?

***

Прошло всего пару недель с момента похорон леди Бакстер, которая скоропостижно ушла из жизни, уже даже не пытаясь бороться с болезнью, которая долгое время будто пожирала её изнутри. Кого-то эта новость либо обошла стороной, либо не коснулась сердца, и эти люди продолжали жить. А тех, кому Летиция была близка, накрыла волна траура. В большом, довольно мрачном доме за пределами Лондона Мартин, Андреас, Ракель и Серхио медленно рассматривали разнообразные картины и скульптуры входной группы, ожидая хозяина этого дома. Где-то издалека им слышалось, как кто-то медленно перебирает клавиши фортепиано. — Вероятно, это стоило Холмсу космических денег! — воскликнул Беротте, указывая на одну из скульптур, украшающих комнату, где они находились. — И наверняка на чёрном рынке раздобыл! И такие люди называют нас злодеями... — Не думаю, что это так! — поправил свои очки Серхио. — У них хватит денег, чтобы такие произведения искусства выкупить из частных коллекций! Ракель немного позабавила назревающая дискуссия мужчин, но, обернувшись на де Фонойосе, она покраснела. С момента похорон ранее вечно воодушевленный Андреас помрачнел и будто постарел лет на пять, взгляд стал пустым и отрешённым. Гостей от их мыслей и обсуждений отвлек разговор двух людей, которые направлялись к ним. — Майкрофт, это не должно так продолжаться! — вслед за Холмсом зашла женщина, чудесным образом похожая на Бакстер. Она явно была чем-то расстроена и что-то пыталась донести британцу. Она бросила на испанских гостей мимолетный взгляд поверх почти невидимой оправы очков и жестом пригласила их пройти с ними. Все вместе в полной тишине они поднялись на второй этаж дома и прошли в кабинет, где регулярно работал Холмс. По мере того, как они приближались к этому кабинету, мелодия, которую кто-то исполнял на фортепиано, всё больше наполняла пространство и явно давала знать о присутствии своего автора. Гости расположились в креслах напротив стола, Майкрофт занял своё рабочее кресло за широким столом, а незнакомка — позицию за его спиной, облокотившись на спинку. — Рады вас видеть снова, сеньор! — мило улыбнулась и поприветствовала Ракель. — И я рад этой встрече! — лёгкая улыбка появилась на лице британца. — Я позвал вас, чтобы представить ещё одного человека, к которому вам можно обратиться! Так как Летиция... — замялся он, и улыбка поспешно исчезла, — покинула нас, вы остались без поддержки. А она этого не хотела... по известной только ей причине... Каждое слово давалось ему всё сложнее, и в комнате повысилось удушающее ощущение в каждой его паузе. На лице каждого появлялась лёгкая печаль. Как бы каждый из присутствующих не осуждал её в моменты прошлого, грустили о случившейся утрате. Ракель — за безрассудные решения и отказ в сотрудничестве. Серхио — за скрытые умыслы и мотивы повторного присоединения. Палермо — за дерзость. Андреас — за ложь, за двойную игру и разбитое сердце. — Виктория, — разорвала неловкую паузу гостья. — Виктория Холмс. Медицинский директор хирургического центра. Мы с Летицией работали вместе... И она просила об этой поддержке. Не знаю почему, но всё же... Тем более, мы все с кем-то связаны. Иначе никак! Длинные волосы, аккуратно уложенные в волны, обрамляли её лицо. Пару прядей насыщенного рыжего цвета обрамляли тонкую золотистую оправу очков, за которыми прятались серо-зеленые глаза. Высокая, статная, с уверенным взглядом, в строгом чёрном брючном костюме. Она выглядела одновременно копией Бакстер и в то же время как её антипод. В этой женщине было больше жёсткости и холодности. На её лице не было ни сожаления, ни вежливой улыбки, только немного траурный и одновременно спокойный взгляд поверх очков. Она не сканировала сидящих перед ней испанцев. Летиция по сравнению с ней была абсолютно другой: более лёгкой и мягкой, несмотря на ту решительность "в моменте".

***

— Майкрофт, это не выход! Ты ушёл в траур и явно не собираешься выбираться! — дядюшка Гарсия поправил свой шёлковый галстук. Его очень сильно расстраивало положение дел после ухода племянницы. Тот, на кого он полагал все надежды, скорбил по ней, отдаваясь своему чувству без остатка. Это не было похоже на Холмса. Холодный и властный мужчина, способный держать в ежовых рукавицах целые правительственные ведомства, утонул в эмоциях. — Он определённо имеет на это право... — произнесла Виктория, раскачивая медленно бокал красного вина. — Летиция была важна ему... и не только. Я сама в той же ловушке... — Холмсы... — Гарсия с тяжестью сел в кресло напротив женщины. — Ладно, дам вам время прийти в себя! Не подумайте, что я бездушный, но, увы, смерть Тити — не неожиданность... С её диагнозом это было неминуемо... — Да, дядя, — на выдохе произнесла доктор, — ты абсолютно прав! Но это не отнимает боли... — Точно... — Майкрофт взял бокал и присоединился к ним. — Но нужно ещё решить много дел. Например, у нас есть наши испанские "друзья"... — Занозы в заднице... — перебила Виктория, сделав глоток вина и поймав недовольный взгляд старшего Мориарти. — Я бы обозначила так наше положение дел... — Спасибо, Тори... В любом случае, нам нужно что-то решать... — Да, дорогой Майки, — протянул Гарсия, — тем более меня Джим уже замучал с вопросом безопасности его пассии! Как её... — Агата, — доктор откинулся на спинку кресла. — Меня тоже. Но она вроде ничего! Мне понравилась. В отличии от остальных... Она негромко рассмеялась, чем вызвала редкую улыбку у Майкрофта. — Думаю, что можно будет её потихоньку интегрировать в семью... Можно будет начать со свадьбы Татьяны, моей любимой доченьки, — добавила она, посмотрев на Холмса. — Что думаешь? — Можно, конечно, — он пригубил немного вина. — Но в таком случае мы должны подумать и о де Фонойосе и Маркина. Тем более после того, когда они снова станут официально родственниками... Да, дядя Гарсия? Мужчина посмотрел строго на своего племянника. Ему не хотелось думать, что семья, которая была отчуждена от них много лет назад, снова будет частью его жизни после свадьбы его племянницы и Рафаэля де Фонойосе, сына Андреаса. — Как бы не хотелось признавать этого, но да, видимо, нас в нашем семейном кругу станет больше... --- Мелодия разливалась пустыми коридорами дома. Андреас медленно бродил, вслушиваясь в мелодию, и каждая нота отзывалась дрожью в его теле. Перед ним открылись двери, преградив дорогу. — Как хорошо, что я снова вас встретила, Андреас, — с облегчением произнесла Виктория. — Я бы хотела с вами обсудить один деликатный нюанс... Она будто бы его "подхватила" и повела за собой. Они ловко завернули в одну из комнат, где вдали было видно две фигуры. К своему сожалению, испанец узнал обе. Его сын Рафаэль стоял у рояля. Кудрявый молодой человек восхищённо смотрел на рыжеволосую девушку, которая ловко перебирала клавиши. Татьяна. — Мне стоило огромных усилий, чтобы наконец-то поймать вас и организовать этот разговор... — Холмс воодушевлённо посмотрела на де Фонойосе. На его лице застыла вежливая улыбка, ведь те чувства, которые бушевали внутри, были абсолютно несовместимы. Боль. Предательство. Радость от встречи с сыном. Искреннее непонимание ситуации. В этот момент Рафаэль поднял взгляд, увидел отца, улыбнулся и махнул ему рукой, а следом и Татьяна оставила инструмент и обернулась к нему. Она была абсолютно спокойна, будто не было ранее ни их отношений с Андреасом, ни их свадьбы, ни того ограбления, когда всё разрушилось, и, конечно, того разговора, когда она сообщила, что уходит к его сыну. — Наверное, вы понимаете, о чём я хотела поговорить... — голос Холмс выдернул мужчину из его воспоминаний. — Не в полной мере... — Я бы хотела сообщить, что наши с вами дети, — доктор указала на девушку и юношу, — приняли решение о создании семьи. Обсудив всё с нашей семьёй, было принято решение, чтобы вы, а также ваш брат и его семья, вы все считались такими же членами семьи, как и мы. И в целом, это верно исходя из предстоящих событий... Все замерли в ожидании хоть какой-то реакции от него. А Андреас стоял изумлённый той информацией, что была получена от его новой знакомой. И он абсолютно не знал, как на это реагировать.

***

Войдя на кухню, Агата заметила на столе огромный букет бордовых пионов. Девушка не смогла перебороть свое любопытство и подошла ближе, чтобы рассмотреть его. "Такой красивый," — подумала она и достала записку, вложенную между цветков. "Милая Агата, сегодня меня не будет дома. Завтра мы идём на ужин к дяде. Они будут рады тебя видеть... как одну из нас... Джим"