Теория очень большого профессорского взрыва

Сокджин не особо скучает по Хосоку, но замечает, что тот частенько избегает лишних встреч и разговоров. За обедом Хосок обожает спорить с кем угодно, кроме Джина. Не то, чтобы последний против, просто немного обидно. Что за несправедливость?! Сокджин несколько часов сидит с Юнги за работой, которая обоим уже немного надоела, ведь проверить теорию, расчеты, которые делает Мин довольно сложно. Ким трижды проклял уже этого умника в белом халате. — Думаю, на сегодня все? — Мин снимает халат, чем очень удивляет Сокджина. Неужели зануда решил сам прекратить работу раньше времени? Что-то это подозрительно как-то и на Юнги ведь совсем не похоже. Так в чем же причина? — Почему так рано? — Джин пожалеет о том, что спросил, но все же. Сейчас ему куда интереснее, что должно было случиться такого, что Мир решает уйти с работы почти вовремя, а не ночевать прямо в лаборатории. — Сегодня я иду в кино с Чонгуком. Мы договаривались с ним раньше, чем с тобой решили проверить теорию. Есть ещё вопросы? Юнги с умным видом смотрит на своего коллегу и друга. Сокджину больше нечего сказать, но он продолжает стоять на проходе, мешая Мину выйти из лаборатории. Внутри все же есть какие-то странные чувства, которые не позволяют просто отпустить товарища, позволяя тому спокойно провести вечер. Если Юнги, конечно, умеет так. — Что ещё? — блондин недовольно щурит глаза, понимая, что сейчас его время просто тратят в пустую. Но что-то держит Мина от раздражённого ворчания и заставляет продолжать стоять в ожидании, пока Джин решится на какой-то важный для них обоих разговор. — Ты ревнуешь? — Джин не уточняет, просто спрашивает с места в карьер. Наверное, любой другой бы не понял, но профессор Мин не любой другой. — Нет, конечно, — Юнги не умеет врать, поэтому отводит взгляд и Ким сразу же усмехается. Признаться самому себе в чём-то, пожалуй, одно из самых сложных занятий в этом мире. Мин молчит ещё пару минут, прежде чем, вздыхает, поворачиваясь к Сокджину лицом. — Задай вопрос правильно, Сокджин. Джин усмехается. Он знает этот решительный, хоть и очень редкий взгляд Юнги, когда тот достаточно храбр для откровенного разговора. Сейчас у Кима всего один шанс задать свой вопрос: — Как ты понял, что он так сильно важен? Мин пожимает плечами, опуская снова голову — сейчас будет говорить о том, что очень сложно признать и сказать самому себе. Это будет самым большим откровением за всю жизнь Юнги, иногда просто нельзя молчать. — Скучал. Я начал скучать по нему больше, чем по книгам на полках. А я люблю читать больше всего на свете. Новые знания, что может быть лучше?.. — Юнги загорается и почти сразу же смущенно затухает. — Он вечно перетягивает мое внимание на себя. Я даже волнуюсь только о нем. Я дружу с вами больше десяти лет, но волнуюсь о человеке, которого знаю меньше всех среди своих друзей. Сокджин тихо смеется. Сейчас его друг-гений сказал слишком много, чтобы это было правдой, но как же странно видеть в глаза блондина столько отчаяния, тоски и невероятного желания рассказать то, что так пугает. Это объединяет их этим вечером у обоих внутри странные чувства, которые стоило бы открыть, стоило бы показать любимому человеку, но так сложно сначала признаться и открыться самому себе. — А ты говорил об этом с Чонгуком? Юнги испуганно смотрит на Кима и быстро мотает головой. Кто такое вообще вслух додумается спросить?! — У него есть этот безголовый парень. — И что? Ты ведь тоже нравишься Чонгуку, так смысл ждать чего-то? Тебе стоит поговорить с ним. Разве нет? Юнги улыбается, смотрит на свои часы, а после кивает Киму на выход. Пора идти разбираться в сложностях собственных жизней. Мин вздыхает, закрывает кабинет и ещё секунд десять стоит у его дверей. *** Хосок собирается домой. Сегодня он задержался часа на два. Обычно так любят свою работу только Юнги и Намджун, когда слишком сильно увлекается каким-либо проектом. Джин стоит в дверях, внимательно наблюдает за тем, как его лучший друг долго складывает вещи в свою сумку. Чон в этот момент внимательный, сосредоточенный, что старший невольно любуется им. — Юнги пошёл в кино, хочешь? Хосок испуганно подпрыгивает, а после поворачивается на источник шума и недовольно ворчит: — Испугал. Ты же знаешь, я не особо люблю ходить в кино с нашим Юнги. К тому же, у них там с Гуком что-то вроде свидания. Разве нет? Джин смеется, качая головой. Это да, никто не любит слушать Юнги почти весь фильм с его дурацкими комментариями. Никто, кроме Чонгука — человека, который умудряется вытерпеть Мина при любых обстоятельствах. — А со мной пойдёшь? — Сокджин улыбается, наблюдая за тем, как Хо замирает с ручкой в руках. Парень медленно опускает ее снова на стол и поворачивается к другу. В глазах брюнета какое-то недоверие. Словно Джин всегда обманывает его, и вот снова решил пошутить. — С Сорой? — Вдвоём. Молчание становится ощутимым, потому что оба чувствуют, что в этом приглашении что-то не так. — Уверен? — Хосок спрашивает осторожно, потому что ему безумно важно это. Ему важно то, что Джин впервые за долгое время так легко предлагает побыть вместе, только вдвоём. — Обещаю. — Хорошо. *** Намджун улыбается. Вечер обещает быть тихим. Тори уже приготовила ужин и накрывает на стол, сам парень открывает бутылку вина, которое приятно расслабит. Очевидно, вечер закончится горячим сексом в тёплой постели. Кажется, лучше и быть не может? — Милый, — Тори лениво потягивается, — ты разобрался там с бутылкой белого полусладкого? Намджун появляется почти сразу с открытой бутылкой, ослепительно улыбаясь. Настроение от этого становится только лучше. Тори тут же усаживается за стол и довольно смотрит на парня, который разливает вино по бокалам. Намджун за ужином рассказывает о том, как прошёл день на работе, особенно отмечая, что Сокджин и Юнги работают сейчас вместе: — Они частенько спорят, и главный аргумент Мина: что ты можешь знать, ты же инженер? Джина так перекосило в последний раз, лучшее, что я видел. Тори смеется, качая головой. Иногда Юнги прекрасен, особенно когда рядом с ее братом, но порою девушка удивляется, как такую задницу земля носит. И порою восхищение и разочарование происходят едва ли не одновременно. — А твои дела с издательством как? Тори пару секунд медлит с ответом и выдыхает: — Я всю неделю искала работу, мои рассказы не приносят мне сейчас ни капли, поэтому… Теперь я консультант в книжном магазине. Так будет лучше для всех. Ким поднимает грустный взгляд на свою девушку и аккуратно накрывает ее ладонь своей. Ему безумно жаль, Тори видит это по глазами напротив, но облегчения ей это не приносит. — Тори… я бы хотел помочь… Рыжая лишь отмахивается. Ну чем тут поможешь? Только горы сочувствия или нравоучений. Ни то, ни другое сейчас не облегчает жизни, только больше раздражает. — Все нормально, Намджун. Я буду работать как все, вот и все. — Я с тобой. — Да, спасибо. Лучше расскажи ещё о своей работе. Ким кивает, начинает вспоминать смешные случаи за последние пару дней, стараясь отвлечь свою девушку от грустных мыслей. Он понимает, как сейчас ей тяжело, сколько всего меняется вокруг. *** Хосок лениво потягивается после фильма, с улыбкой выходит из зала, чувствуя, что ладонь Джина лежит на его пояснице. Чон слегка напрягается, но ничего не говорит, лишь прислушивается к ощущениям внутри себя. Стоит им покинуть зал кинотеатра, как Джин прячет руки в карманы своей ветровки и начинает болтать о фильме. Хосок поддерживает разговор, пытается изо всех сил, но все мысли его только о том, что Джин сегодня впервые за долгое время коснулся его сам. С того случая на экспериментальной станции они практически не общались. И сейчас этот вечер так много значит. Возможно, другого шанса побыть вместе у них и не будет. — Знаешь, я соскучился по тебе, — смеется Ким. — Мы давно не проводили просто вместе время. Не находишь? Хосок усмехается. Он-то находит, даже знает, сколько всего времени они почти не проводили вместе как лучшие друзья. Это, между прочим, очень обидно, стоит заметить. Вот только сказать об этом, значит признать, что Чон скучает не меньше, что хочет вернуть это время, когда они вместе искали себе девушек, пытались снимать их в барах и кафе. — У меня сейчас много работы, а ты занят Сорой ещё. Что поделать? Сокджин улыбается, в этот момент они как раз подходят к машине Хосока. Младший смотрит на Кима, ждёт от него ещё каких-то слов, но тот лишь делает небольшой шаг вперёд и зачем-то едва ощутимо касается правого уголка губ друга, продолжая улыбаться. — Надо это будет исправить. До завтра, — Джин разворачивается в сторону стоянки такси, не в состоянии перестать улыбаться. Внутри неожиданно становится так приятно и тепло, что все мысли почему-то занимает Хосок и его растерянное лицо. *** Юнги недовольно сопит, Чонгук это слышит, но молчит. Недовольство старшего связано с тем, что Marvel поменяли начальный трейлер. Мин готов рвать и метать за это, настолько этот факт его раздражает. Чон даже уверен, не будь это один из самых ожидаемых фильмов Юнги, тот бы побежал прямо сейчас звонить в компанию и выяснять причины безобразия. — Хен, — Гук тихо зовёт парня во время просмотра и зачем-то берет за руку, аккуратно сжимая длинные пальцы. — Как ты? Очень странный вопрос. Мин бы высказался об этом, даже излишне громко, но сердце в груди так громко бьется, что Юнги, кажется, оглушён. Блондин медленно шевелит рукой, сам сплетает их пальцы, от чего неловко вздрагивает, прикрывая всего на секунду свои глаза. Это становится болезненно, потому что в висках пульсирует кровь, а в груди все горит. Юнги так приятно и больно одновременно. Он не отвечает на вопрос, лишь сильнее сжимает сильные пальцы Гука между своих. Этого достаточно, потому что младший отворачивается и продолжает смотреть фильм. Весь фильм старший молчит, не выпуская чужих пальцев из своей хватки. Почему-то это кажется такой странной необходимостью, словно Мин только и ждал этого все это время. Внутри столько всего странного, чего старший ещё не испытывал. Поэтому он сидит тихо и ловит каждое ощущение, которое появляется глубоко в сердце. В конце фильма Юнги встаёт последним, долго смотрит на руку Чонгука, которая все еще не отпускает его. И это заставляет старшего улыбнуться. Чон бы с удовольствием сказал что-то смущающее, но хена это отпугнёт, поэтому он лишь сильнее сжимает пальцы и направляется к выходу из зала. — Давай, немного пройдёмся? — тихо, но отчетливо произносит Юнги. — Прямо так? — все же не сдерживается Гук и приподнимает сплетенные пальцы чуть выше, чтобы ни сразу свести Юнги с ума. — Да, хочу запомнить эти ощущения. Чонгука эта фраза и пугает, и радует. Он даже не знает, что больше. Просто сейчас его вредный умный хен такой милый, и от этого сердце в груди пропускает удар. — Конечно, хен.